Об авторе

О проекте

Документы ЦК

Публикации

Выступления

Книги

письма

Ссылки

Архив

 

Косовский кризис

Как и следовало ожидать, Дейтонские и Парижские соглашения, хотя и содействовали на определенном этапе некоторой стабилизации обстановки на территории бывшей Югославии, не устранили, да и не могли устранить ни острых противоречий, ни империалистического вмешательства в регионе. Не помогли этому и попытки западных СМИ представить эти соглашения как результат плодотворной и конструктивной деятельности западной дипломатии, продиктованной к тому же якобы и стремлением оказать народам Югославии бескорыстную гуманитарную поддержку и помощь. Выражаясь словами Н. Нарочницкой, было ясно, что «дейтонский механизм, преподносимый на Западе в качестве достижения, стал закреплением и узакониванием достигнутого с помощью грубой военной силы расчленения сербской нации» 78, и добавим — Югославии в целом как суверенного независимого государства.
Боснийский кризис был для США и НАТО лишь начальной фазой стратегического замысла: прочно обосновавшись в БиГ, они приступили к реализации давно задуманного плана устранения от власти С. Милошевича с последующей «демократизацией» СРЮ и превращением ее в еще один плацдарм своего военно-политического господства на Балканах. Главная ставка при этом была сдела- на албанских сепаратистов в югославской провинции Косово, получавших всестороннюю, в том числе военную, поддержку со стороны прозападного режима Албании, утвердившегося там у власти в 1997—1998 гг. при активной поддержке НАТО.
Косовский край — колыбель сербской цивилизации. В 1389 г. на Косовом Поле произошла вошедшая во всемирную историю решающая битва сербского войска с Османской империей, и хотя сербы потерпели в этой битве поражение, проявленные ими мужество, воинская доблесть и героизм навсегда остались в памяти сербского народа как символы непреклонности и несгибаемой воли в борьбе с иностранными захватчиками. Косово Поле для сербов-то же, что для русских Куликово поле и Бородино, Сталинград и Севастополь. Отсюда и острота реакции сербского народа на саму постановку вопроса о возможности отторжения Косово от ее матери- родины — Сербии. Косово — многонациональный край. В силу исторических и ряда других причин численность сербов, когда-то составлявших большинство населения края, к настоящему времени сократилась в несколько раз. Геноцид, совершенный над сербами во время Первой и Второй мировых войн, а также в начале 90-х годов прошлого века, обернулся кровавой трагедией и для сербского населения Косово. Немецкие и итальянские фашисты, оккупировавшие Югославию в апреле 1941 г., активно использовали для своего утверждения в регионе албанских националистов, которых выпестовала фашистская Италия, захватившая Албанию еще в апреле 1939 г. Указом итальянского короля от 12 августа 1941 г. была создана «Великая Албания», к которой были присоединены Косово и ряд других территорий. Осуществление проекта «Великой Албании», как аргументированно показал С. Милошевич в своих выступлениях на гаагском процессе, привело не только к этническим чисткам сербов, но и к массовому изгнанию сербов из Косово и Метохии и заселению этой территории десятками тысяч албанцев.
По данным Статистического управления СРЮ, в середине 1998 г. албанцев в крае было 917 тысяч, или 66 процентов (а не 90 процентов, как утверждают враждебные Белграду источники). Сербов, черногорцев и тех, кто считал себя югославами, насчитывалось около 250 тысяч. Кроме того, там проживало более 70 тысяч мусульман, 20 тысяч турок и около 100 тысяч цыган. Общая численность населения Косово в 1998 г. определялась таким образом примерно в 1 млн. 357 тыс. человек, тогда как в 1981 г. на территории Косово проживало 1,6 млн. человек.79
Принятая в 1946 г. Конституция Федеративной Народной Республики Югославии (с 1963 г. — СФРЮ) устанавливала автономную область Косово и Метохия (столица — г. Приштина), которая управлялась административными органами Сербии. В соответс- твии с Конституцией СФРЮ 1963 г., автономная область была преобразована в автономный край Косово и Метохии, а Конституция СФРЮ 1974 г. учреждала социалистический автономный край Косово. Сербское слово «Метохия», означавшее (с греческого языка) — собственность православной церкви, из названия края было удалено как неприемлемое для албанцев.
Конституция 1974 г. фактически уравнивала край Косово в правах с шестью республиками СФРЮ (БиГ, Македония, Сербия, Словения, Хорватия, Черногория), хотя Косово и оставалось в составе Сербии. Край Косово, наделявшийся правом самостоятельно принимать решения по важным экономическими и социальным вопросам, обладал к тому же (по Конституции Косово 1969 г.) правом вето в федеральных органах по всем вопросам, за исключением вопросов национальной безопасности, обороны и федеральной собственности.
Со временем, в особенности после смерти И. Б. Тито в 1980 г. и в условиях поднимавшего голову в республиках и косовском крае сепаратизма, необходимость упорядочения принятия решений на федеральном уровне, в республиках и автономных краях (в состав Сербии, помимо Косово, входил еще и автономный край Воеводина) становилась все более очевидной. Как было очевидно и то, что в первую очередь от неурегулированности этих вопросов страдало сербское население, притом не только в Сербии, но и в других республиках.
Избранный в 1986 г. председателем ЦК Союза коммунистов Сербии С. Милошевич, выступая 24 апреля 1987 г. на Косовом Поле, впервые открыто высказался против ущемления прав Сербии в СФРЮ и резко осудил агрессивный албанский национализм и сепаратизм, уже тогда прибегавший к насильственным действиям в отношении косовских сербов. «Никто не смеет вас бить!» — эта фраза С. Милошевича явилась выражением решительной поддержки косовских сербов со стороны политического руководства Сербии.
В ноябре 1988 г. в Конституцию СФРЮ 1974 г. были приняты поправки и дополнения, нацеленные в том числе и на совершенствование политической системы страны. В марте 1989 г. были внесены поправки и в Конституцию Сербии, а в сентябре 1990 г. сербский парламент принял новую конституцию Республики Сербия. В соответствии с произведенными изменениями правительство и парламент Косово были распущены, а Косово передавалось под прямое управление Республики Сербии. Возвращалось и прежнее название: Косово и Метохия.
Как отмечал в своем выступлении С. Милошевич в защитном слове на гаагском судилище в сентябре 2004 г., все эти изменения «вопреки злонамеренным утверждениям» отнюдь не упраздняли автономию в Косово и не ограничивали в правах албанцев. Они лишь «скорректировали аномалии в конституционном положении Республики Сербии» и «обеспечивали ее функционирование как нормального субъекта югославской федерации». Не ограничивались и не упразднялись права албанцев: наряду со всеми остальными меньшинствами в Сербии они имели бесплатное образование, газеты, книги, издательства на родном языке. Ликвидировалось лишь ненормальное положение, когда вся политическая, судейская и исполнительная власть в Косово и Метохии находилась после принятия Конституции 1974 г. в руках албанского большинства в этой провинции, являвшемся национальным меньшинством в Сербии. 80 Даже Генеральный секретарь ООН Б. Гали в свое время признавал необходимость этих реформ, «поскольку развитие Сербии было серьезно парализовано фактической независимостью, которой обладали края». 81
В своих выступлениях на гаагском судилище С. Милошевич на фактах показал, что задолго до конституционных преобразований 1988—1990 гг. — албанцы, пользуясь огромными и уникальными правами в Косово и Метохии, использовали свою власть в Приштине для оказания влияния на политическую обстановку во всей Сербии, «для ежедневной дискриминации сербского большинства, разжигания межэтнической ненависти, абсолютного протежирования албанцев во всех областях общества и практически ежедневного изгнания сербов».
Уже при И. Б. Тито неуклонно росли аппетиты албанцев «получить еще больше независимости в качестве первого шага к отделению», а весной 1981 г. произошел массовый мятеж албанских сепаратистов под лозунгом «Косово — Республика».82 Мятеж сопровождался угрозами в адрес сербов и черногорцев, осквернением памятников культуры, православных церквей и кладбищ, поджогами домов и захватом земель. В результате начался массовый исход сербских семей из края, и в 1981 году из 1451 населенного пункта в 635 не осталось ни одного серба. 83
В декабре 1989 г. создается так называемый Демократический союз Косова (ДСК), который вскоре превращается в главную партию края. Лидер ДСК И. Ругова, известный албанский писатель и литературный критик, получивший образование в Сорбонне, не скрывал своих убеждений, что видно из опубликованного во Франции сборника его интервью и статей с 1980 по 1994 г. под общим названием «Вопрос о Косово». Ругова предстает в нем ярым противником сохранения единства Югославии в какой бы то ни было форме. Он также неизменно выступал в поддержку принятых против СРЮ всеобъемлющих санкций Совета Безопасности ООН, хотя и признавал, что эти санкции больно били и по косовским албанцам. Ругова являлся сторонником незамедлительного предоставления Косово независимости как первого шага к его последующему объединению с Албанией. Он мечтал о том, что когда-нибудь, пусть в отдаленной перспективе, под эгидой Албании объединятся албанцы, проживающие в Сербии, Македонии и Черногории, хотя и заявлял, что не является приверженцем создания Великой Албании. 84 При всем этом Ругова вплоть до своей смерти в январе 2006 г. считался относительно умеренным политиком. Дважды, в 1996 и в 1999 году, он встречался с Милошевичем, пытаясь добиться компромисса с Белградом.
Среди косовских сепаратистов и тех, кто поддерживал их на Западе, авторитет Руговы как политической фигуры всегда был довольно высоким и устойчивым. Еще в 1992 г. в результате победы ДСК на подпольных выборах в Республиканскую Ассамблею Ругова становится президентом Косово, хотя и не признанным Белградом. 4 марта 2002 г. Ругова уже официально был избран первымпрезидентом Косово, а 3 декабря 2004 г. вновь был переизбран на этот пост на срок в три года. Однако в движении косовских албанских сепаратистов за независимость решающую роль с самого начала играли не столько Ругова и другие деятели умеренного крыла ДСК, сколько сторонники вооруженной борьбы против Белграда, и именно с ними предпочитали иметь дело на Западе. После отделения Словении и Хорватии, как отмечал в своих выступлениях на гаагском судилище Милошевич, косовский кризис вошел в новую стадию. В Косово руками спецслужб США и Албании, на деньги албанской диаспоры и наркомафии стала формироваться Освободительная армия Косово (ОАК). Эту организацию, начавшую свою деятельность в Косово с террористических нападений, в спешном порядке вооружали, а ее боевиков обучали в Германии, США, Швейцарии, Великобритании, а также в некоторых мусульманских странах, прежде всего Иране и Турции. Поставки оружия осуществлялись главным образом через Албанию, границы которой, примыкавшие к Косово и Метохии, при И. Б. Тито со стороны Югославии практически не охранялись, так как в Белграде до конца надеялись на возможность мирного объединения Албании с Югославией, а после начавшегося распада страны там вообще не уделялось этому вопросу должного внимания. Мишенями ОАК в начале ее вооруженной деятельности были полицейские участки и военные учреждения, а также мирное население. Часто нападениям и убийствам подвергались и албанцы только за то, что они являлись лояльными гражданами Сербии. Террористическая активность из года в год возрастала. Так, согласно приведенным Милошевичем источникам, только в 1998 году в Косово и Метохии было совершенно 1.129 терактов при том, что ОАК убила больше албанцев, чем сербов. Применялись гранатометы, ручные пусковые устройства, автоматическое оружие, взрывчатка, противотанковые мины. И все это происходило в момент, когда Ругова утверждал, что ОАК — это лишь плод воображения сербской пропаганды и что такой организации вообще не существует.85
В отчете Федерации американских ученых за 1998 г. указывалось, что ОАК является классической террористической организацией, что в ее рядах находились тысячи наемников из Албании, Саудовской Аравии, Йемена, Афганистана, БиГ и Хорватии, а также военные специалисты из ряда западных стран, работавшие в качестве инструкторов. Перечислялись и главные лагеря ОАК на территории Албании. 86 В документах Конгресса США за 1998—2000 гг. ОАК также однозначно фигурировала как террористическая организация. При__ этом отмечалось, что источники финансирования ОАК определялись тем, что Албания и Косово находятся в центре балканского пути, соединяющего «золотой полумесяц» Афганистана и Пакистана с рынков наркотиков в Европе. Важность этого пути оценивалась в 400 млн. долларов в год, и по этому пути проходило 80 процентов героина, предназначавшегося для Европы. 87
В особенности необходимо подчеркнуть, что и в принятых Советом Безопасности ООН резолюциях 1160 от 31 марта 1998 г., 1199 от 23 сентября 1998 г. и 1203 от 24 октября 1998 г. в достаточно определенной форме осуждалась террористическая деятельность в Косово, причем ответственность за теракты и нападения поименно возлагалась исключительно на ОАК. Например, в резолюции Совета 1160 осуждались «все теракты, совершенные ОАК или любой иной группой, или отдельным лицом и любая внешняя поддержка террористической деятельности в Косово, включая финансирование, вооружение и обучение».
Указанные резолюции Совета Безопасности ООН, разумеется, не могли увидеть свет без поддержки США. Факты, однако, убеждают, что американская дипломатия вела в этом вопросе нечестную и беспринципную игру. И суть этой игры состояла в том, что согласие США на осуждение террористической деятельности ОАК давалось не само по себе, а в пакете с гораздо более существенными вещами, в которых Вашингтон был особенно заинтересован, встав к тому времени на путь подготовки прямой агрессии против СРЮ.
Так, резолюция 1160 Совета Безопасности ООН, принятая под нажимом НАТО и при поддержке России, накладывала эмбарго на поставки в СРЮ оружия, боеприпасов и военного снаряжения, что юридически лишало Белград военной помощи от кого бы то ни было. Что касается резолюций 1199 и 1203, то первая из них была сфокусирована на требовании отвода армии и полицейских частей СРЮ из Косово и Метохии, что фактически развязывало руки ОАК. Вторая же устанавливала систему проверки и контроля за всем, происходившим в Косово, и предусматривала проведение инспекций, которые должны были осуществляться специально создававшейся Контрольной миссией ОБСЕ при том понимании, что с воздуха наблюдение будет осуществляться авиацией НАТО, действовавшей в рамках учреждавшейся Миссии НАТО по контролю над территорией Косово.
Понятно, что резолюции 1160, 1199 и 1203 принимались Советом Безопасности ООН не с кондачка: этому предшествовали переговоры, которые вел в Белграде Р. Холбрук с югославскими руководителями, в том числе с Милошевичем. Как видим, Холбрук добился своего, выбив из Милошевича согласие на условия, фактически подрывавшие суверенитет СРЮ над Косово и Метохией. При этом Холбрук искусно использовал заинтересованность СРЮ в осуждении Советом Безопасности ООН террористической деятельности ОАК, и именно эта «морковка» помогла сломить Милошевича, ошибочно полагавшего, что НАТО может в какой-то степени охладить чрезмерную активность ОАК в Косово и Метохии.
Показательно, что Генеральный секретарь НАТО Х. Солана в интервью, опубликованном в газете «Известия» от 31 октября 1998 г., признал, что резолюция Совета Безопасности ООН 1199 относительно отвода армии и полиции СРЮ из Косова и Метохии была принята в результате «максимального давления на югославское руководство». В том же интервью, касаясь «поддержки» Россией резолюций 1199 и 1203 Совета, Солана выразил удовлетворение тем, что «отношения между НАТО и Россией глубоки и содержательны». 88
Правда, при голосовании «резолюции» 1203 Россия «воздержалась» на том основании, что, как пишет об этом в своих мемуарах Е. Примаков, в тексте резолюции «в целом не отвергалась идея применения силы против Белграда». 89 Однако кто, собственно, мешал Е. Примакову, ставшему в сентябре 1998 г. премьер-министром России, посодействовать тому, чтобы Москва заветировала эту резолюцию? «Воздержание» же России при голосовании резолюции 1203 Совета Безопасности ООН не препятствовало ее принятию, и таким образом можно констатировать, что своими резолюциями 1160, 1199 и 1203, принятыми в период с 31 марта по 24 октября 1998 г., Совет Безопасности ООН при поддержке России открывал зеленый свет запуску Вашингтоном механизма подготовки прямой агрессии против Югославии.
Так что у Соланы были все основания петь дифирамбы плодотворному сотрудничеству России и НАТО на югославском попри-__ ще. И несомненно, что пагубную роль во всем этом деле сыграл Основополагающий акт о взаимных отношениях, сотрудничестве и безопасности, подписанный в мае 1997 г. между Россией и НАТО при активном участии в его разработке Е. Примакова, тогда министра иностранных дел РФ.
Из мемуаров Клинтона и Олбрайт следует, что практически сразу же после заключения дейтонских и парижских соглашений США и НАТО приступили к разработке новых шагов в осуществлении стратегии устранения от власти режима Милошевича, и конфликт в Косово с самого начала был определен в Вашингтоне в качестве направления главного удара в усилиях, направленных на достижение этой цели. «Я понимала, — пишет в своих мемуарах Олбрайт, — что в Дейтоне прагматизм диктовал нам, чтобы ради окончания боснийской войны мы имели дело с Милошевичем (напомним, что именно Милошевич возглавлял делегацию СРЮ и боснийских сербов в Дейтоне. — Авт.), но я ему никогда не доверяла». И далее: «Наши интересы в Косово являлись продолжением наших интересов в мирной Европе, а Югославия, имея у кормила власти Милошевича, никогда бы не смогла влиться в такую Европу. Мы должны были дать сербским предпринимателям сигнал, что его правление невыгодно для развития бизнеса, убедить сербских военных, что своей политикой он нарывается на полное разрушение силовых органов Югославии, а сербский средний класс убедить в том, что Милошевич хоронит их надежды на мир и процветание в будущем». 90
М. Олбрайт с удовлетворением сообщает, что президент Клинтон «одобрил» предложенную ею «стратегию» и что задача состояла лишь в том, чтобы добиться от НАТО «вынесения четкого решения по Косово». Четкое же решение состояло в том, что НАТО должно было согласиться «на длительную серию авианалетов на сербские позиции в Косово, а также непосредственно на территорию Сербии», в случае отказа Белграда принять «условия НАТО».91 Понимая, что от Совета Безопасности ООН будет трудно добиться принятия решения о применении силы против Югославии, Олбрайт отнюдь этим не смущается: США будут действовать самостоятельно, а что касается Совета Безопасности, то его ценность для США ограничивалась исключительно тем, что при эффективном использовании имевшихся в Совете «рычагов» можно было заручиться «политической поддержкой других стран». И в этой связи Олбрайт отмечала важность уже принятых Советом резолюций для формирования антисербской коалиции. 92
Следует иметь в виду, что еще весной 1998 г. на очередном заседании Контактной группы, которая продолжала активно функционировать и после Дейтона, США и их союзники по НАТО предложили Белграду заключить некое «промежуточное соглашение», по которому НАТО получила бы возможность ввести в Косово 30 тысяч солдат для обеспечения в крае «демократических выборов, мира и безопасности». Сербы при этом могли бы иметь в Косово лишь небольшие силы «для охраны внешних границ». Как и ожидалось, Белград отверг эти предложения, справедливо расценив их как вмешательство во внутренние дела СРЮ и как попытку осуществить под прикрытием НАТО отделение Косово от Югославии. 93
В августе 1998 г. администрация Клинтона уже усиленно планировала интервенцию НАТО в Косово и Метохию. Об этом прямо говорилось в аналитическом документе одной из комиссий Сената США, содержание которого было раскрыто Милошевичем в его выступлении на гаагском судилище. В документе отмечалось так-же, что дело было за немногим — не хватало лишь «хоть сколько-нибудь приемлемого события для СМИ, чтобы в глазах мировой общественности послужить в качестве политического алиби для интервенции». 94
24 сентября 1998 г. Совет НАТО в официальном заявлении угрожал нанести воздушные удары по СРЮ, а по итогам совещания в Ситуационной комнате Белого дома 30 сентября и последовавшей за этим блиц-поездке Холбрука в Белград М. Олбрайт делает вывод о том, что НАТО следует сформулировать свою позицию в отношении СРЮ «предельно жестко».95
9 октября 1998 г. на заседании Контактной группы в Лондоне Олбрайт и министр иностранных дел Германии К.Кинкель выступили за принятие Советом Безопасности ООН резолюции, разрешавшей вооруженное вмешательство «мирового сообщества» в события в Косово. При этом Олбрайт дает понять «европейцам», что если дело с принятием такой резолюции затянется, то тогда «Совет Безопасности ООН не будет играть решающей роли». 96
13 октября 1998 г. Совет НАТО принял официальное решение о начале бомбардировок Сербии, если через четыре дня Милошевич не начнет выводить полицейские силы из Косово. Атака была приостановлена, когда Милошевич, подчиняясь этому решению, вывел 5 тыс. полицейских из сербского края Косово. Однако, как пишет Олбрайт, " применение натовскими войсками силы было лишь временно отложено, но не исключено вовсе».97 Все это говорится и делается в то самое время, когда в самом Косово албанские сепаратисты резко усиливают террористическую деятельность. В середине 1998 г. администрация Клинтона круто пересматривает свое отношение к ОАК: отбрасывает прочь все прежние оценки ОАК как террористической организации и устанавливает «начальные контакты» с ОАК как непосредственно, так и действуя через НАТО. 98 К усилиям НАТО и ОАК по дестабилизации положения в Косово активно подключается приступившая там к работе 16 октября 1998 г. Контрольная миссия ОБСЕ. Миссия осуществлялась силами двух тысяч наблюдателей ОБСЕ и возглавлялась американцем У. Уокером, матерым агентом ЦРУ, бывшим послом США в Сальвадоре и Никарагуа, имевшим большой опыт по организации спецопераций, таким как поставки вооружений, сбор наемников и создание «эскадронов смерти».
Весьма показательны и приведенные Милошевичем на гаагском судилище данные о том, что после начала работы Контрольной миссии ОБСЕ только в период с октября 1998 г. по конец января 1999 г. в Косово было совершено свыше 500 террористических нападений ОАК и что в этот период, «используя покровительство именно данной миссии», было «очищено» 35 сел, в которых жили сербы и черногорцы. И только в течение первых одиннадцати дней 1999 года члены ОАК совершили 80 террористических нападений на полицейских, армию и мирных жителей. 99
15 января 1999 г. в селе Рачек, в Косово, где сербская полиция проводила контртеррористическую акцию, было обнаружено несколько десятков изуродованных трупов одетых в штатское лиц. В интервью корреспондентам Уокер без каких бы то ни было доказательств сразу же назвал происшедшее «невиданным преступлением сербских сил безопасности». Так было сфабриковано по испытанному боснийскому сценарию («бойня в Маркале») грандиозная провокация, послужившая давно уже искомым поводом для агрессии США и НАТО против Югославии в марте 1999 г. В действительности же, как доказал на гаагском судилище Милошевич с привлечением фотографий и других материалов, в Рачаке не было никаких массовых убийств: там погибли исключительно террористы, которые совершили нападение на сербскую полицию, вынужденную защищаться, и сербская полиция была непричастна к зверствам. Добавим к этому, что в заявлении президента Республики Сербии Милутиновича от 17 января 1999 г. отмечалось: «Уокер один, не предупреждая об этом югославские власти, посетил село Рачак, явно пытаясь таким образом обеспечить себе монополию на толкование того, что произошло на самом деле. Этим он грубейшим образом нарушил и свой мандат наблюдателя и Соглашение о контрольной миссии ОБСЕ. Это еще один яркий пример не только однобокой позиции, но и защиты терроризма и террористической организации, называющей себя ОАК». 100
Между тем запущенная СМИ с подачи Уокера версия о «массовой резне в Рачеке» была широко использована американской дипломатией для усиления подготовки агрессии и для оказания давления на тех союзников США и НАТО, которые испытывали колебания в вопросе о необходимости применения силы в отношении Югославии. Параллельно с этим с помощью ОБСЕ ведется работа, направленная на легализацию ОАК и привлечение ее ко всем переговорам в рамках «урегулирования ситуации в Косово». Дальнейшее развитие косовского кризиса с абсолютной ясностью показало, что США приняли твердое решение — бомбить СРЮ в любом случае, ибо только таким образом можно было, как представлялось в Вашингтоне, создать необходимые условия для устранения Милошевича от власти. Мало помалу к этому решению, не без колебаний и оговорок, присоединились и другие натовские страны НАТО.
Сдавала свои заявленные позиции и Россия. Так, в своих мемуарах М. Олбрайт в деталях рассказывает о том, как в Большом театре в антракте оперы «Травиата» она получила согласие министра иностранных дел И.Иванова на то, что Россия будет сотрудничать с США в политике «угроз силовых действий» в отношении Милошевича. «Была уже ночь, — пишет Олбрайт, — но после оперы, вернувшись в отель, я позвонила другим министрам иностранных дел стран-членов Контактной группы, зная, что каждое сказанное мной слово будет записано и передано российским властям. Если бы я изложила позицию Москвы в ложном свете, то тотчас же последовала бы реакция. Я сообщила своим коллегам, что Иванов не будет становиться у нас на дороге, так что мы должны объединиться и вместе предъявить Милошевичу ультиматум». 101
«Реакции» российских властей не последовало, и уже 29 января 1999 г. на совещании Контактной группы в Лондоне сторонам в вооруженном конфликте было предъявлено общее ультимативное требование: начать 6 февраля мирные переговоры и достичь соглашения не позднее, чем через две недели после начала переговоров. 102Было также объявлено, что «мирные переговоры» начнутся в замке XIV века в Рамбуйе, близ Парижа.
Согласованный в Лондоне план предусматривал, по словам М. Олбрайт, направление в Косово «миротворческих сил НАТО» численностью около 28 тысяч человек, которые должны были обеспечить «автономию Косово». Через три года статус Косово предполагалось пересмотреть, принимая в расчет выраженную на референдуме «волю народа», т. е. практически албанского большинства, выступавшего за независимость Косово. Предлагалось также сформировать в Косово «демократические институты» на основе не менее «демократических выборов». «План поддержал и Иванов», — с удовлетворением констатировала Олбрайт. 103
Первым на конференцию в Рамбуйе 6 февраля 1999 г. прибыл И. Ругова, и «это чудесное появление» означало, что процесс легитимизации террористической ОАК благополучно завершен. Более того, вскоре в Рамбуйе прибыл и лидер военного крыла ОАК, командир боевиков Хашим Тачи, который, на удивление всем, оттеснил Ругову и возглавил делегацию ОАК. Делегацию Белграда возглавил президент Сербии М. Милутинович, выступавший в качестве заместителя Милошевича.
Посредниками на переговорах в Рамбуйе выступали участни ки Контактной группы по бывшей Югославии: США, Великобритания, Франция, Россия, Германия, Италия. Сопредседателями конференции были министры иностранных дел Великобритании Р. Кук и Франции — Ю. Ведрин, а ход переговоров координировала «тройка»: американский посол К. Хилл, представитель ЕС В. Петрич и российский посол Б. Майорский. По просьбе Хилла на переговоры прибыла М. Олбрайт. И. Иванов в Рамбуйе не присутствовал.
Не прошло и несколько дней, как обнаружилось, что переговоры в Рамбуйе сразу же стали «фарсом», как впоследствии назвал их в выступлении на гаагском судилище и Милошевич. Все дело по существу свелось к предъявлению Белграду и Приштине целой серии ультиматумов, которые были заведомо им неприемлемы. Цель такой тактики со всей очевидностью состояла в том, чтобы возложить на сербов ответственность за провал переговоров и тем самым оправдать уже нависшую над СРЮ прямую агрессию США и НАТО.
Формально соглашения, которые планировалось подписать в Рамбуйе, должны были отражать рекомендации заседания Контактной группы в Лондоне 29 января 1999 г. Приведенные выше в интерпретации М. Олбрайт, они сами по себе носили антисербский характер и вместе с тем удовлетворяли основные требования ОАК в особенности в том, что касалось перспектив создания через три года независимого государства Косово. Однако в Рамбуйе дело этим не ограничилось: участники переговоров получили от организаторов встречи 80-страничный текст Временного соглашения о мире и самоуправлении в Косово и десять приложений к нему, анализ содержания которых не оставлял сомнения в том, что речь шла об установлении полуколониального протектората США и НАТО не только в Косово, но и на всей территории СРЮ.
Отметим сразу же, что М. Олбрайт, взявшая на себя роль главного «координатора» переговоров и практически руководившая ими сначала из Вашингтона, а потом появившись и в Рамбуйе, организовала дело таким образом, что по сути «переговоры» свелись к напористому разъяснению сербам и косоварам лишь отдельных фрагментов Временного соглашения о мире и самоуправлении в Косово и приложений. Полные же тексты документов, да и то, как оказалось, не все появились лишь к концу первого раунда переговоров, завершившегося 23 февраля, с учетом продления на три дня установленного в Лондоне двухнедельного срока их проведения. В ходе второго раунда переговоров, проходившего в Париже с 15 по 23 марта, повторилась та же картина, причем многие участники переговоров открыто высказывали недоумение тем, что поступавшие к ним документы по своему содержанию выходили далеко за рамки рекомендаций лондонского совещания Контактной группы.
Официальные рекомендации лондонского совещания Контактной группы предусматривали inter alia, что переговоры в Рамбуйе будут проводиться на основе десяти принципов мирного урегулирования, базовыми из которых являлись уважение территориальной целостности СРЮ и Сербии и расширение автономных прав Косово. Однако документы, поступившие от организаторов переговоров в Рамбуйе, шли явно вразрез с этими принципами и вообще не имели с ними ничего общего.
Действительно, в соответствии с предложенными для обсуждения участникам переговоров в Рамбуйе рамочным документом — Временным соглашением о мире и самоуправлении в Косово — в этой части СРЮ практически устанавливался режим «полной военной оккупации» при «существенном политическим контролем со стороны НАТО». Остальная же часть СРЮ по желанию НАТО могла быть подвержена «эффективной военной оккупации». Таким образом, сфера действий вводимого в Косово согласно плану М. Олбрайт 28-30-тысячного контингента войск НАТО должна была распространяться на всю территорию СРЮ, т. е. на Сербию и Черногорию. 104
В документе «Реализация военного соглашения» отмечалось, что блок НАТО должен был «сформировать и возглавить вооруженные силы», которые будут введены и развернуты «внутри и вокруг Косово». Эти силы должны были действовать «под эгидой Совета НАТО и подчиняться его приказам и политическому контролю, осуществляемым через цепь команд НАТО». Командующий этими силами объявлялся «высшим авторитетом в рамках театра военных действий», и его указания были «обязательными для всех сторон и отдельных лиц».
Гражданские дела, формально находившиеся под наблюдением и надзором ОБСЕ и главы миссии ОБСЕ по реализации военного соглашения, должны были регулироваться ими в строгой координации с оккупационными властями в лице НАТО и командующего войсками НАТО в Косово. Другими словами, гражданские дела фактически также ставились под контроль НАТО.
Условия оккупации остальной части СРЮ определялись в Приложении Б — «Статус Многонациональных вооруженных сил, обеспечивающих реализацию военного соглашения». Параграф 8 этого документа гласил: «Личный состав войск НАТО вместе с его наземными транспортными средствами, судами, самолетами и оборудованием должен иметь свободный и неограниченный проход и беспрепятственный доступ по всей территории СРЮ, включая ее воздушное пространство и территориальные воды. В сферу его прерогатив входит, хотя и не исчерпывает ее, право на расположение, постой и маневры на данной территории, на использование любых зон или средств, необходимых для обеспечения, подготовки и проведения операций». Добавим к этому, что личный состав НАТО изымался из юрисдикции любых властей, которые должны были выполнять приказы НАТО «на приоритетной основе и всеми возможными средствами».
В том, что касалось статуса Косово, в документах Рамбуйе отмечалось, что через три года после вступления в силу Временного соглашения о мире и самоуправлении в Косово будет проведена международная конференция «с целью определения механизма окончательного урегулирования в Косово». Это положение обычно интерпретировалось как призыв к проведению референдума, на котором население Косово должно было высказаться за отторжение Косова от Сербии и СРЮ и провозглашение его независимым государством. 105
Известный американский общественный деятель, публицист и писатель, автор многих книг о современных международных отношениях Ноам Хомский, обстоятельно проанализировав тексты документов, представленных организаторами переговоров в Рамбуйе, приходит к выводу, что содержавшиеся в них условия специально были сформированы таким образом, чтобы партнеры по переговорам их отклонили. «Трудно представить себе страну, — пишет он, — которая стала бы рассматривать подобные условия, иначе как требование безоговорочной капитуляции». 106 Понятно, что Хомский ведет речь о СРЮ.
Неудивительно поэтому, что сербская делегация в Рамбуйе отказалась подписать Временное соглашение и приложенные к нему документы, как направленное на подрыв суверенитета и территориальной целостности СРЮ. С другой стороны, не было случайным и то, что делегация ОАК после долгих показных препирательств с М. Олбрайт в конце концов поставила свою подпись под Временным соглашением: по большому счету это соглашение учитывало все требования албанских сепаратистов и к тому же закрепляло легитимизацию ОАК.
Решительно отклонила ультиматум США и НАТО Национальная Ассамблея Сербии, которая на своем заседании 23 марта приняла по этому вопросу специальную резолюцию, в которой требование о военной оккупации Югославии силами НАТО безоговорочно отвергалось. Вместе с тем Ассамблея не ставила под сомнение саму необходимость переговоров и подчеркивала, что итоговое политическое соглашение должно гарантировать равенство всех граждан и этнических общностей автономии Косово и Метохии, а также уважение суверенитета и территориальной целостности Республики Сербия и СРЮ. Не отклоняла Ассамблея и возможность «международного присутствия» в Косово и Метохии, но только после подписания политического договора о самоуправлении, согласованного и одобренного представителями всех национальных общностей, проживающих в Косово и Метохии.107
Однако тщетны были усилия Белграда повернуть переговоры в Рамбуйе и Париже в конструктивное русло. С участниками переговоров там не церемонились, и как пишет Ноам Хомский, Временное соглашение и приложенные к нему документы «в итоге были переданы Сербии и СРЮ в виде ультиматума, т. е. «примите или вас разбомбят». 108
И действительно, на всем протяжении переговоров в Рамбуйе и Париже подобные угрозы сыпались на Белград как из рога изобилия, притом не только из уст М. Олбрайт и ее подручных, но и на уровне руководства стран Запада, не говоря уже о Совете НАТО. В феврале 1999 г. в штаб-квартире НАТО в Брюсселе был одобрен план о направлении в Косово «миротворческого контингента» натовских войск в количестве 26 тыс. человек. 109 В начале марта Палата представителей Конгресса США проголосовала (219 голосов «за» и 191 «против») за то, чтобы послать войска США в Косово, если будет достигнуто соглашение о мире. 23 марта 1999 г. Сенат уполномочил президента США поддержать натовские бомбардировки Югославии (58 голосов «за» и 41 «против») 110
В целом, в администрации США явно преобладало мнение, что удары по Югославии должны быть нанесены вне зависимости от каких бы то ни было соглашений, резолюций ООН, заявлений о мирных намерениях Белграда и прочих факторов. В концентрирванном виде эта позиция Вашингтона, пожалуй, наиболее точным образом была сформулирована Р. Холбруком в его телефонном разговоре с. Тэлботтом, состоявшемся за день до начала агрессии США против Югославии. Холбрук, звонивший в Вашингтон из Белграда, сказал: «Даже если Милошевич ответил „да“ на все, что содержится в соглашении в Рамбуйе, мы все равно разбомбим его к чертовой матери…».«Да, Дик, такова позиция Президента и Государственного секретаря», — ответил на это С.Тэлботт, являвшийся в то время заместителем Государственного секретаря США. 111
Больше всяких слов говорили, однако, конкретные военные меры, предпринимавшиеся США и НАТО по подготовке агрессии. Пока в Рамбуйе велись переговоры, войска США и НАТО концентрировались у границ Югославии. В боевую готовность приводились дополнительные контингенты натовских войск, переброшенные в Македонию. Как сообщал 17 марта 1999 г. в письме на имя председателя Совета Безопасности ООН министр иностранных дел СРЮ Ж. Йованович, численность войск НАТО в Македонии превысила 30 тыс. солдат, туда были доставлены 60 танков, 250 бронетранспортеров, несколько десятков боевых вертолетов, значительное количество артиллерийской техники; натовские военные базы укреплялись в Албании, ускорялось вооружение и обучение боевых отрядов ОАК и т. п. 112 20 марта, т. е. за пять дней до начала бомбардировок, по команде из штаб-квартиры НАТО территорию Косова в полном составе покинула Контрольная миссия ОБСЕ.
24 марта 1999 г. США и их союзники по НАТО начали вооруженную агрессию против СРЮ. Агрессия, которой было придумано название «Союзническая сила», продолжалась 1 дней и ночей — до 10 июня 1999 г. По данным штаба верховного командования югославской армии, опубликованным в Белой книге «Югославия на пороге 2000 года», в агрессии было задействовано 1200 самолетов, в том числе 800 боевых. Армада НАТО совершила более 12000 авианалетов, выпустила свыше 3000 крылатых ракет, сбросила более 10000 тонн взрывчатки, что по тротиловому эквиваленту в пять раз превышало мощность атомной бомбы, сброшенной американцами на Хиросиму. Ударам подверглось 990 объектов на территории СРЮ. Среди гражданского населения были многочисленные жертвы: под бомбежками погибло 1200 взрослых и одна тысяча детей, около пяти тысяч человек получили тяжелые ранения. Общий ущерб СРЮ превысил 100 млрд. долларов. 113
Агрессия США и их союзников по НАТО — вопиющее попрание основополагающих целей и принципов Устава ООН, Заключительного акта Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе от 1 августа 1975 г., резолюций Совета Безопасности ООН, касающихся положения в Югославии. Военные действия США и НАТО против Союзной Республики Югославия полностью и во всех частях подпадают под Определение агрессии, утвержденное резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН от 14 декабря 1974 г.
Действия агрессоров явились грубым нарушением норм и принципов международного гуманитарного права, применяемых в период вооруженных конфликтов, как они сформулированы в Гаагских конвенциях 1907 г., Женевских конвенциях о защите жертв войны 1949 г. и Дополнительных протоколах к ним 1977 г., а также в Гаагской конвенции о защите культурных ценностей в случае вооруженного конфликта 1904 г. Несовместимым с нормами и принципами международного гуманитарного права явилось использование США и НАТО так называемого высокоточного оружия, якобы обеспечивающего бескровный характер военных операций, ракет с графитовыми зарядами, вызывающими мгновенное обесточивание на обширной территории систем жизнеобеспечения, включая больницы и родильные дома, а также кассетных бомб, снарядов с обедненным ураном, дающих высокотоксичное и радиоактивное заражение и других бесчеловечных видов оружия, запрещенных международным правом.
Варварским ракетно-бомбовым ударам подверглись Белград, Приштина, Призрен, Нови — Сад, Ужице и другие югославские города. Уничтожались нефтеперерабатывающие заводы, нефтехранилища и нефтепроводы, фабрики, электростанции, железнодорожные вокзалы, аэропорты, знаменитые мосты через Дунай, радио и телецентры, памятники истории и культуры. Экономика СРЮ была разрушена, страна к тому же оказалась на грани экологической катастрофы.
Спасаясь от бомбардировок, десятки и сотни тысяч беженцев устремились из Косово и других регионов в Македонию и Албанию, БиГ и Хорватию. В несколько раз возросло количество перемещенных лиц, и все это немедленно было представлено западными СМИ как следствие якобы производившихся сербами этнических чисток. Отметим, однако, что по данным Верховного комиссара ООН по делам беженцев только в период с 24 марта по 5 апреля 1999 г. Косово покинуло более 350 тыс. человек, а за весь период натовских бомбардировок половина сербского населения покинула места, где они проживали. 114 Добавим, что даже Г. Киссинджер признает, что «появление тысяч беженцев, не сходивших с экранов телевизоров после начала натовских бомбежек, в гораздо большей степени было результатом действий НАТО, чем их причиной». 115
В ходе налета на Белград в ночь с 7 на 8 мая 1999 г. тремя ракетами было разрушено здание посольства КНР. Получили повреждения здания посольств и резиденций послов Анголы, Венгрии, Зимбабве, Египта, Индии, Ирака, Ирана, Израиля, Испании, Италии, Канады, Ливии, Нидерландов, Норвегии, Пакистана, Польши, Сирии, Швейцарии и Швеции. 116
В планы агрессоров явно входило и физическое устранение главы государства, Президента СРЮ С. Милошевича, официальная резиденция которого в Белграде была подвергнута бомбардировке 22 апреля 1999 г. Правда, Милошевича в тот момент в резиденции не оказалось, но намерения были недвусмысленно выражены в словах Верховного главнокомандующего НАТО в Европе генерала Уэсли Кларка, заявившего еще на первой же после начала агрессии пресс-конференции 25 марта 1999 г., что бомбовые удары будут нанесены и по центру Белграда и что «президент Милошевич и его военные руководители должны понимать, что безопасного убежища для них не существует». 117
В мае 1999 г. правительство СРЮ выдвинуло десять исков в Международный Суд ООН в Гааге против стран НАТО, непосредственно участвовавших с 24 марта 1999 г. в агрессии против__ республики: США, Великобритании, Германии, Бельгии, Канады, Франции, Италии, Нидерландов, Португалии и Испании. Государствам-агрессорам было предъявлено обвинение в нарушениях Устава ООН и международных обязательств, в геноциде по отношению к народу Югославии, в посягательстве на ее суверенитет и во вмешательстве во внутренние дела, имея в виду и косовский вопрос. Правительство СРЮ обратилось к Международному Суду ООН с просьбой принять решение, обязывающее НАТО прекратить бомбардировки. Иски и обращение правительства СРЮ получили одобрение экспертов, выдающихся правоведов из США, Великобритании, Бельгии и ряда других стран.
Сербский юрист Радолюб Этинский, представлявший в Международном суде ООН интересы СРЮ, привел в своем выступлении неоспоримые данные, свидетельствовавшие о том, что не силы правопорядка СРЮ, а именно ОАК открыто проводила этнические чистки, вытесняя из Косово сербское население. Тем самым он показал полную необоснованность содержащегося в заявлении президента США Б. Клинтона 24 марта утверждения о том, что НАТО прибегло к бомбардировкам СРЮ во имя защиты от этнических чисток албанского населения Косово. В этом свете тезис Клинтона о мнимой гуманитарной катастрофе албанского населения в Косово приобрел характер заурядного пропагандистского трюка, призванного оправдать бомбардировки СРЮ.
Из-за противодействия США и их союзников по агрессии Международный Суд ООН оказался не в состоянии реально содействовать прекращению бомбардировок СРЮ. По той же причине были заблокированы и действия Совета Безопасности ООН, созванного по просьбе России 24 марта 1999 г. Представленный на рассмотрение Совета проект резолюции России требовал от НАТО немедленно прекратить воздушные удары по Югославии и возобновить переговоры. Однако принятие необходимого решения Совета было сорвано вследствие негативной позиции его постоянных членов — США, Великобритании и Франции, поддержанных рядом других государств.
Формально за принятие российского проекта резолюции было подано три голоса (Россия, КНР и Намибия, представитель которой являлся тогда председателем Совета Безопасности), против — 12 (США, Великобритания, Франция, Канада, Нидерланды, Словения, Бахрейн, Малайзия, Габон, Гамбия, Бразилия, Аргентина). Вместе с тем требования, содержавшиеся в проекте резолюции, были поддержаны получившими приглашения принять участие в заседании Совета представителями Индии, Белоруссии и ряда других стран, не являвшимися членами Совета. Комментируя итоги голосования, представитель Индии заявил в Нью-Йорке, что объединение Москвы, Пекина и Дели в этом вопросе означает, что незаконную военную авантюру НАТО решительно отвергло более половины населения планеты.
В обоснование варварских бомбардировок СРЮ США и их союзники по НАТО активно использовали концепцию «гуманитарной интервенции», согласно которой любые насильственные действия, в том числе в обход и в нарушение резолюций Совета Безопасности ООН, могут быть оправданы, если они направлены на предотвращение «гуманитарной катастрофы» в том или ином регионе мира. При этом разумеется, что понятие «гуманитарной катастрофы» намеренно не определялось, имея в виду, что в каждом конкретном случае агрессоры могли истолковывать это понятие по своему усмотрению. С другой стороны, насильственные действия ничем не ограничивались и вполне могли включать варварские бомбардировки, наглое вмешательство во внутренние дела государств, оккупацию и попытки свержения неугодных режимов, как это было во время боснийского и косовского, а позднее — и иракского кризисов.
Разоблачению агрессивной сущности концепции «гуманитарной интервенции» посвящено немало исследований зарубежных авторов, опубликованных в последние годы. Например, Ноам Хомский в своей книге о «новом военном гуманизме» и уроках Косово справедливо замечает, что «гуманитарная интервенция, по-видимому, является почти всеобщим признаком агрессии и насилия». Исключения из этого правила автор делает лишь для тех случаев, в большинстве своем из истории средневековья, когда геноцид и самые неблаговидные деяния совершались не из гуманных соображений, а просто-напросто по воле «всевышнего». И в особенности ярко это было продемонстрировано «священными войнами», которые крестоносцы вели против «неверных».
Что же касается «летописи гуманитарных интервенций», то Хомский напоминает: возвышенными гуманитарными мотивами руководствовались уже первые президенты США, проводя политику массового истребления коренного населения Америки. Интересами «цивилизации, гуманности и свободы» удобно объяснялись и оправдывались также интервенции США против Кубы и других латиноамериканских государств в XIX веке, захват Филиппин, заявления У. Черчилля о пользе применения отравляющих веществ против курдов и вообще против «нецивилизованных племен», расистские эскапады и политика установления «нового порядка» Гитлера и Муссолини, широкомасштабная агрессия США против Вьетнама, развязанная президентами Д. Кеннеди и Л. Джонсоном. «Если бы в нашем распоряжении были соответствующие письменные документы, — мрачно рассуждает Хомский, — мы наверняка бы нашли свидетельство того, что Чингисхан и Аттила заявляли о своих гуманитарных намерениях». 118
Рассуждения Хомского, конечно же, оставляют в стороне ленинскую теорию империализма, которую он не приемлет. Однако в своем исследовании «нового военного гуманизма» автор весьма удачно и аргументированно разоблачает агрессивную сущность современной внешнеполитической идеологии США, пытающейся прикрыть все более наглеющий экспансионизм Вашингтона фразами о мире, гуманизме и демократии. На примере Югославии он показал, что «военный гуманизм» США — это лишь одно из проявлений того самого «чисто американского цинизма» и лицемерия, о которых неоднократно писал В. И. Ленин, обличая методы, с помощью которых американский империализм стремится установить господство над миром. 119
Уместно привести здесь также и следующую оценку «военного гуманизма» США применительно к Югославии, содержащуюся в опубликованной в марте 2006 г. работе независимого канадского ученого Мишеля Коллона «Смертное кольцо»: «Соединенные Штаты, — пишет М. Коллон, — пытались заставить всех поверить, что они вели гуманитарную войну. И представить себя защитниками мусульман. Но в действительности Вашингтон и Берлин спровоцировали эту войну. Намеренно. Ради своекорыстных интересов — достижения стратегических целей: экономической колонизации Балкан, получения контроля над маршрутами транспортировки нефти и борьбы за мировое господство. США никогда не вели гуманитарных войн. И они были не пожарными в войне против Югославии, а ее поджигателями. Они больше всех виноваты в страданиях всех народов Югославии. США не могут быть, с одной стороны, друзьями мусульман на Балканах, а с другой — их худшими врагами в Палестине и Ираке. США повсюду в мире являются врагами мусульман.
И самыми опасными врагами всех народов мира. Они угрожают Сирии, Ирану, Северной Корее, Кубе и (когда-нибудь) даже Китаю. Ведь их стратегия войны имеет только одну цель — поддерживать несправедливый экономический порядок, господствовать и эксплуатировать каждую страну на Земле с тем, чтобы еще больше обогатить кучку супер-миллиардеров.
Поэтому так важно разоблачать все лживые истории в СМИ и рассказывать правду о войне против Югославии: это была агрессия». 120
Довольно обстоятельной критике подвергает реализацию доктрины гуманитарной интервенции в Югославии Г. Киссинджер в своей книге «Нужна ли Америке внешняя политика?» Применение этой доктрины, считает он, не сообразовывалось с историческими особенностями Югославии и Балкан в целом. Действия США и их союзников не опирались на поддержку ООН, которая вообще была проигнорирована. Открытое пренебрежение принципом национального суверенитета и «агрессивные дипломатические шаги» вызвали негативную реакцию большинства стран мира. Развивающиеся страны отнеслись к доктрине гуманитарной интервенции как «к способу, которым индустриально развитые государства возрождают неоколониалистическую гегемонию». Европейские союзники США проявили колебания, а их лидеры заговорили о том, что «впредь не будут действовать без санкции ООН». 121
В особенности большое недовольство Киссинджера вызвали «требования Рамбуйе», которые, по его мнению, стали «поворотным пунктом в истории Атлантического союза», ибо они предполагали ведение войны группой государств, «которые не раз под- черкивали сугубо оборонительный характер своего союза, в том числе и тогда, когда убеждали Россию согласиться на расширение НАТО». «Для тех, кто знаком с историей Сербии, — пишет Киссинджер, — было очевидно, что предложения Рамбуйе безусловно приведут к войне». 122
Этот последний тезис Киссинджер подкрепляет тем, что «предложения Рамбуйе» фактически были ультиматумом, требовавшим «установить над Косово протекторат НАТО и предоставить войскам альянса право свободного передвижения по югославской территории». 123И не было никаких оснований полагать, что эти ультимативные требования будут приняты страной, которая «неоднократно воевала с Оттоманской и Австрийской империями, яротно противостояла Гитлеру и Сталину без всякой помощи со стороны союзников». К тому же Югославия «никогда не согласилась бы отдать во власть НАТО историческую территорию, на которой находятся священные для каждого серба места». 124
Достойно уважения, что Киссинджер проявляет понимание того, что «Косово изначально было сербской национальной святыней», что именно там «в ожесточенной схватке с турками началась борьба сербов за независимость». 125С другой стороны, мэтр американской дипломатии, конечно же, не мог не знать, что верным союзником Югославии в борьбе против фашизма был Советский Союз, а что касается титовской Югославии «периода холодной войны», то, как отмечает и сам Киссинджер в другом месте своей книги, она «находилась под негласной опекой НАТО». 126В общем не упускает Киссинджер и малейшей возможности, чтобы, по привычке, не поупражняться в антисоветизме и не передернуть исторические факты применительно к «американской выгоде».
Вполне закономерно и то, что обличая провалы американской дипломатии в югославском кризисе, Киссинджер в итоге приходит к выводу, что «идея гуманитарной интервенции была выдвинута обоснованно» и что вопрос лишь в том, что нужно было действовать «с меньшими издержками и в более спокойной манере». Что же касается будущего, то необходимо позаботиться о том, чтобы «предложенный подход» учитывал объем и сложности тех международных проблем, с которыми сталкивается Америка». 127Наконец, по смыслу рассуждений Киссинджера, если уж США взялись за «гуманитарные интервенции», то надо было проявлять определенную последовательность и, исполняя свой моральный долг до конца, проводить их не только в Косово, но и вводить войска «и в Судан или на Кавказ, где общее число жертв также превышало их количество в Косово». 128
Изложенные Киссинджером идеи совершенствования концепции «гуманитарных интервенций» странным образом преломляются и в трудах некоторых российских ученых. Например, в «Системной истории международных отношений» под редакцией доктора политических наук А. Д. Богатурова «гуманитарные операции» рассматриваются «как форма регулирования международных отношений». Вынесенное в заголовок, это положение контрастирует с приводимыми авторами книги фактами относительно использования США и НАТО таких операций для вмешательства в дела других государств. Но, видимо, авторы находятся под слишком большим впечатлением от того, что НАТО и солидарные с ним «многие государства» стремятся «формально легализовать гуманитарные интервенции, закрепив практику их проведения решениями ООН и других международных организаций с тем, чтобы со временем превратить гуманитарные интервенции в общепризнанную норму международного права». 129 В общем, как ни старайся, но шила в мешке не утаишь, и название заголовка выдает вполне определенные прозападные взгляды авторов, что, впрочем, очевидно и из подачи материалов в других разделах " фундаментального труда».
В принципе, объективные оценки «гуманитарной интервенции» и агрессии США и НАТО в Косово даны в книге А. Задохина и А. Низовского «Пороховой погреб Европы. Балканские войны XX века», изданной в 2000 г. Однако они настолько сжаты и сухи, что воспринимаются просто как стремление авторов всего лишь отдать дань тому, что невозможно опровергнуть. Впрочем, даже признавая факт агрессии, авторы считают возможным утверждать, что «военная акция НАТО против сербов» была, видите ли, предпринята «по… инициативе международного сообщества». 130 В другом случае утверждается, что силы НАТО осуществляли в Югославии «принуждение к миру». 131Изображая распад Югославии преимущественно как «войну всех против всех» 132, авторы принижают роль в этом внешнего фактора: империалистической политики США, Германии, Великобритании и других государств НАТО, направленной на раскол этой страны и ликвидацию режима Милошевича. И уж совершенно нелепыми выглядят вынесенные в заключительные разделы работы рассуждения авторов об антиамериканизме как «особом социально-психологическом явлении, доставшемся в наследство от СССР и еще довлеющем над политическим сознанием России». Как будто не ясно, что такого рода настроения и не только в России, но и во многих других странах — всего лишь следствие авантюристической экспансионистской политики США, которую авторы тщетно пытаются приукрасить.
Из тех же рассуждений следует, что авторы — сторонники вступления России в НАТО, считют, видимо, что это будет способствовать и сохранению так называемых демократических ценностей, обретенных Россией в последние годы. Понимая, что решить этот вопрос в современных условиях затруднительно, они, однако, с оптимизмом смотрят в будущее, заявляя, что «ситуация может измениться, когда произойдет смена поколений и потеряют актуальность прежние стереотипы, и будет легче решать проблемы, которые встанут в связи с подачей Россией заявки (!) на вступление в Евро-Атлантический Союз». 133 Новые поколения могут поступить, однако, совсем не так, как думают авторы книги о пороховом погребе на Балканах.
Официальная позиция России в связи с бомбардировками Югославии под видом «гуманитарной интервенции» была выражена в заявлении Президента РФ, зачитанном на заседании Совета Безопасности 24 марта 1999 г. Постоянным представителем РФ при ООН С. Лавровым. В заявлении президента действия США и НАТО назывались агрессией и военной авантюрой, и в связи с этим сообщалось о принятии Россией ряда конкретных мер: отменялся визит премьер-министра Е. Примакова в Вашингтон (узнав от американцев о начале бомбардировок, Примаков, находившийся вместе с делегацией на борту самолета, принял по согласованию с президентом решение о «развороте над Атлантикой» и о возвращении в Москву), приостанавливалось участие России в программе «Партнерство ради мира», отзывался Главный военный представитель РФ при штаб-квартире НАТО в Брюсселе, откладывались на неопределенный срок переговоры об открытии в Москве военной миссии связи НАТО.
В выступлении министра иностранных дел РФ И. Иванова на заседании Государственной Думы 27 марта 1999 г. отмечалось, что «Президент России, Правительство, Федеральное Собрание — все в один голос решительно осудили эту неприкрытую агрессию против суверенного государства — члена ООН». Выражалась надежда, что принятые президентом «жесткие шаги по замораживанию отношений с НАТО» заставят многих в Брюсселе серьезно задуматься. Сообщалось о намерении России, если агрессия НАТО не будет незамедлительно прекращена, потребовать созыва чрезвычайного заседания Генеральной Ассамблеи ООН, а также поставить этот вопрос на проходившей в то время в Женеве сессии Комиссии ООН по правам человека.
Вместе с тем министр счел возможным выразить «сожаление» по поводу того, что «в Рамбуйе югославская делегация не пошла на подписание политического документа». «Сделай она это, ситуация могла бы пойти по другому сценарию» — заявил он. Министр заявил также, что С. Милошевич, видите ли, «трудный партнер», и упрекнул югославскую делегацию за то, что она, по его мнению, «не во всем проявляла должный конструктивизм на переговорах в Рамбуйе и Париже».
Министр, по сути, умолчал об ультимативных требованиях США и НАТО, предъявленных Югославии в Рамбуйе и Париже, пытался создать ложное впечатление, что США и НАТО могли бы, дескать, и отказаться от пакета «политического документа» с упоминавшимися выше «приложениями», а сам «политический документ» изображал в виде некоего «компромисса, подготовленного международными посредниками с учетом позиций сторон и одобренный Контактной группой». 134
Умолчал министр и о том, что сразу же по возвращению в Москву после «разворота над Атлантикой» Е. Примаков по согласованию с президентом позвонил С. Милошевичу и просил принять его с визитом в Белграде при понимании того, как пишет об этом в своих мемуарах Примаков, что он, Милошевич, «согласится выступить после нашей встречи с заявлением о готовности подписать политическое соглашение в Рамбуйе». Это была попытка оказать прямое давление на Милошевича. Ответ Милошевича был краток: «Я вам очень благодарен за предложение о помощи и поддержку. Но вчера (т. е. 23 марта 1999 г. — Авт.) состоялось заседание парламента Сербии, который полностью отверг соглашение». 135 И поездка Примакова в Белград тогда, естественно, была отменена.
Конечно, министр мог и не ставить в известность Думу о разговоре Примакова с Милошевичем, но он был обязан проинформировать депутатов о решении Национальной Ассамблеи Сербии, отклонившей ультиматум США и НАТО. Об этом, однако, в выступлении министра в Думе 27 марта ничего сказано не было.
Зато было сказано многое другое что, по существу, явилось откровенным сигналом Западу не очень-то беспокоиться по поводу «жесткости» ответных шагов России, которые, предназначенные в основном для «внутреннего потребления», были, как потом и оказалось, благополучно спущены на тормозах, а то и вовсе забыты. Итак, в то время, когда Югославия подвергалась массированным бомбардировкам, министр счел возможным заявить следующее:
«Не скрою, в международных делах наступил тяжелый период. Преодолеть его будет непросто — нанесен удар по атмосфере доверия и партнерства. Осознавая все это, нам вместе с тем ни в коем случае нельзя скатываться к конфронтации, а тем более втягиваться в военные авантюры. На этот счет у нас есть твердая установка Президента. Если кто-то рассчитывает, что мы сорвемся, ответим на нарушения Устава ООН и хельсинского Заключительного акта аналогичными шагами, то он просчитался. Россия была и останется надежным, предсказуемым партнером. При этом мы с удвоенной энергией будем добиваться формирования демократического многополярного мира, свертывания гонки вооружений, создания надежной общеевропейской системы безопасности, в которой каждому государству было бы обеспечено достойное место и равная безопасность». 136 Далее следовал весьма содержательный пассаж о состоявшихся в 1996—1998 гг. семи встречах президентов США и РФ и о других достижениях «партнерства» и делался вывод о том, что «таким солидным политическим багажом нужно дорожить». 137
Из всего этого вытекало, что российское руководство даже и не помышляло о возможности оказания помощи Югославии в отпоре агрессору. Более того, фраза о том, что Россия не будет отвечать на агрессию «аналогичными шагами» означала, что Россия вообще ставила агрессора на одну доску с теми, кто в строгом соответствии с Уставом ООН и нормами международного права мог бы реально помочь Югославии в отражении агрессии. Проводить «аналогию» между агрессией и действиями в поддержку жертве агрессора — значит на деле выгораживать и поощрять действия агрессора, чем, собственно, и занималась российская дипломатия.
Справедливо рассуждая о предательстве Югославии ее «естественным союзником» — Россией, Н. Чуксин пишет в своей книге «Косово»: «Технически Россия не обязательно должна была объявить войну НАТО и США. Нет! Этого было и не нужно. Достаточно было выйти из режима санкций, скоординировать свою позицию с Китаем, искать и находить слабые места и разницу во мнениях в натовской коалиции — а все это существовало! Далее — укрепить ПВО Югославии. Специалисты говорили, что несколько зенитноракетных комплексов С-300 ПМУ могли бы резко изменить ход войны…" И еще: «Можно было бы и не поставлять С-300 (а делать это надо было своевременно, до начала авиаударов: после начала воздушной войны сделать это уже было трудно даже технически). У нас на вооружении чуть ли не с 1980 года… стоит превосходная система борьбы с крылатыми ракетами на базе комплекса А-50У „Шмель“… Один комплекс может обрабатывать до 50 целей на удалении до 230 километров. Два-три таких комплекса, сданных в аренду югославской армии, полностью изменили бы картину и предотвратили бы воздушный террор. Но это все — сослагательное наклонение. Тот, кто хочет, ищет пути решить, кто не хочет, ищет причину отказаться». 138
Возвращаясь к политико-дипломатической стороне дела, подчеркнем, что речь министра РФ в Думе 27 марта 1999 г. указывала на главную задачу, которая ставилась перед российской дипломатией — достигнуть политического урегулирования путем терпеливого диалога и поиска «взаимоприемлемых развязок». Выгляде- ло вполне прилично, если бы тут же не выражалось откровенное сожаление по поводу утраченного «позитива, который был наработан в Рамбуйе и Париже». 139 «Позитив» усматривался главным образом в том, что в косовском крае восстанавливались «элементы государственности» албанского населения, зафиксированные Конституцией СФРЮ 1974 г. и отмененные Конституцией Сербии 1990 г. Другими словами, полностью игнорировались приведенные выше официальные мотивы и разъяснения югославского руководства на этот счет и по сути защищалась американо-албанская версия о тоталитаризме и диктаторском характере белградской власти с подтекстом, допускавшим правомерность создания в перспективе независимого косовского государства. Ко всему этому, говорить о «позитиве» достигнутого в Рамбуйе и Париже по существу было равносильно признанию обоснованности американских ультима- тумов, решительно отвергнутых Белградом.
Воля югославского народа отнюдь не была сломлена постоянными и все усиливавшимися бомбардировками. Даже М. Олбрайт признает, что «бомбардировки сплотили сербов и сделали их лидера настоящим героем». 140 В этих условиях в Вашингтоне и Брюсселе считали необходимым приступить к форсированной разработк планов проведения сухопутной операции, исходя из признания возможности, что воздушных ударов может оказаться недостаточно для достижения победы. 141 Одновременно нужно было позаботиться и о том, чтобы добиться согласия союзников на проведение такой операции.
Последняя задача была не из легких. Как пишет М. Олбрайт, «единства среди нас не было». Великобритания проведение сухопутной операции поддерживала, Германия и Италия выступали против, а Франция могла проголосовать «за» только в таком не вероятном случае, если на операцию будет получено разрешение Совета Безопасности ООН. 142
Вопрос о проведении сухопутной операции против СРЮ обсуждался на состоявшейся 23—25 апреля 1999 г. в Вашингтоне встрече руководителей государств-участников НАТО по случаю 50-летия создания этого военно-политического блока. И хотя разногласия в стане натовцев по этому вопросу сохранялись, не было и возражений против подготовительных мероприятий к такой операции. В целом, как пишет Олбрайт, все участники совещания, включая официально вошедших в НАТО 12 марта 1999 г. Польшу, Венгрию и Чехию, продемонстрировали решимость «держаться вместе, усилить натиск на Милошевича и победить». 143
По итогам юбилейной встречи США и НАТО решили удвоить численность войск, размещенных в Македонии и Албании. «Эти войска, — поясняет Олбрайт, якобы должны были готовиться к проведению в Косово миротворческой миссии, что могло быть осуществлено лишь после войны. Однако в случае необходимости — и мы хотели, чтобы Милошевич это сознавал, эти войска могли также составить ядро сухопутных сил». 144
Давление на Белград нарастало по всем направлениям. В начале мая 1999 г. президент Клинтон выделил в распоряжение командующего объединенными силами НАТО в Европе генералу У. Кларка дополнительно 176 самолетов. В конце мая НАТО одобрило отправку в Косово 48-тысячного контингента «миротворческих сил» после завершения военной фазы операции и, как сообщает об этом в своих мемуарах Клинтон, США «начали, не афишируя этого, обсуждать возможность их введения раньше запланированного срока, если станет понятно, что авиаудары не приносят результата». 145
27 мая МТБЮ вынес обвинение Президенту Югославии С. Милошевичу, Президенту Сербии М. Милутиновичу и еще трем сербским лидерам: вице-премьеру Н. Саиновичу, начальнику генштаба Д. Ойдановичу, министру внутренних дел В. Стойликовичу в преступлениях против человечества. Следует при этом иметь в виду, что с началом воздушной операции НАТО, как об этом сообщил американский еженедельник «Тайм», ЦРУ приступило к действиям по выполнению ранее санкционированного Клинтоном «плана дискредитации и свержения президента Милошевича». С этой целью в сопредельных с СРЮ странах размещались радиопередатчики с круглосуточным вещанием, велись интенсивные переговоры о привлечении к информационной войне против режима Милошевича Франции, Германии, Италии и Ватикана, наращивались контакты с сербской оппозицией, в том числе в Черногории. 146
Находясь в тяжелейшем положении, Милошевич снова и снова обращался за помощью в России, постоянно благодаря за исходившие из Москвы заявления, осуждавшие агрессию НАТО, требовавшие прекращения бомбардировок и призывавшие к началу переговоров. Однако дальше этих, хотя и весьма резких заявлений, Москва не шла, предпочитая держать курс на достижение некоего «консенсуса» с США и НАТО в вопросах политического урегулрования после окончания бомбардировок. Во что это выльется, заблуждаться не приходилось.
В начале апреля 1999 г. председатель Государственной Думы Г. Селезнев, вернувшись после переговоров из Белграда, передал президенту РФ просьбу о приеме СРЮ в Союз России и Беларуси. 147 Понятно, что речь не шла о быстрой реализации этого предложения. И все же Москва практически с самого начала заблокировала эту идею, а потом она была вообще забыта и похоронена.
В закулисных переговорах с США и НАТО, проходивших под грохот ракетно-бомбовых ударов по Югославии, российская дипломатия шаг за шагом дезавуировала свои же собственные официально жесткие заявления и сдавала одну позицию за другой, основываясь на мнимой приемлемости для СРЮ так называемых «соглашений в Рамбуйе».
12 мая 1999 г. президент Ельцин уволил Примакова с поста премьер-министра. Как пишет Олбрайт, со слов И. Иванова, МИДу РФ президент устроил разнос за то, что «оно не сумело остановить натовские бомбардировки». 148 Иванов тем не менее был оставлен на посту министра. Последнее весьма импонировало Олбрайт в том числе и тем, что в югославских делах Иванов был, в принципе, настроен антисербски. Так, Олбрайт в своих мемуарах сообщает, что, съездив в Белград в середине марта 1999 г., т. е. еще до начала бомбардировок, Иванов увидел там, и Олбрайт кавычит эти слова, — «только идиотов, готовых идти на войну». 149
С конца апреля 1999 г. Ельцин выдвигает на югославскую арену бывшего премьер-министра РФ В. Черномырдина, о чем сообщает Клинтону, позвонив в Вашингтон в последний день саммита НАТО — 25 апреля. Через несколько дней — 3 мая, в Вашингтоне состоялись переговоры Черномырдина, назначенного Специальным представителем президента РФ по Югославии, с вице-президентом А. Гором. С собой Черномырдин привез письмо от Ельцина на имя Клинтона, в котором предлагалось «объявить о прекращении огня», имея в виду, что вслед за этим Генеральный секретарь ООН К. Аннан и Черномырдин отправятся в Белград и договорятся об урегулировании конфликта. Исполнение достигнутой договоренности обеспечивалось бы ООН. Однако, как пишет Олбрайт, «президент Клинтон ответил, что мы не допустим, чтобы ООН вела переговоры от лица НАТО». 150
В этих условиях М. Олбрайт предложила заменить К. Аннана на президента Финляндии М. Ахтисаари — представителя нейтральной страны, хорошо знавшего ООН и пользовавшегося доверием США и НАТО, которые еще раньше прочили финна на пост одного из представителей ООН в Косово. Черномырдин тут же согласился, и связка Черномырдин-Ахтисаари сразу же стала главным орудием политико-дипломатического давления на Белград.
28 мая, на следующий день после предъявления Милошевичу и его соратникам обвинений МТБЮ, в Белграде состоялась десятичасовая встреча Черномырдина и Милошевича. Вспоминая в октябре 2003 г. об этой встрече, Черномырдин рассказывал: «У меня было высокое государственное поручение, я выступал от лица страны и делал все, чтобы остановить войну». О том, что «остановить войну» Черномырдин пытался путем навязывания югославам условий НАТО, спецпредставитель президента РФ, разумеется, умолчал. Но из мемуаров Клинтона и Олбрайт со всей очевидностью следует, что дело обстояло именно таким образом: Черномырдин, по существу, потребовал от Милошевича согласиться на вывод югославских войск из Косово и на установление там протектората НАТО. Именно поэтому встреча приобрела поистине драматический характер, о чем поведал и сам Черномырдин: «Переговоры со Слободаном Милошевичем велись трудно, вязко, часто доходили до грани срыва. Он очень эмоциональный человек. Но я твердо стоял на своем, а порою по-русски не стеснялся в оборотах…».151 В итоге С. Милошевич поддался давлению России, хотя, как отмечалось в совместном заявлении о встрече, для окончательного решения вопроса потребуются соответствующие резолюции Совета Безопасности ООН.
1—3 июня 1999 г. в Бонне, в немецкой правительственной резиденции Петерсберг, состоялась по просьбе России встреча Черномырдина и Ахтисаари с заместителем Государственного секретаря США С. Тэлботтом. Черномырдин прибыл в Бонн, вооруженный прямой директивой Ельцина от 30 мая — «решить вопрос любой ценой». 152 Следствием стало подписание «документа о достижении мира» («Петерсбергского документа»), в котором, как пишет М. Олбрайт, «НАТО и Россия, наконец, пришли к единому мнению», согласовав «условия, которые должен выполнить Милошевич, чтобы бомбардировки были прекращены». В числе условий главны- ми были два — полный вывод войск СРЮ из Косово и направление туда международных сил безопасности, которые находились бы под единым и безраздельным командованием НАТО и «ядром» которых должны были стать контингенты стран этого военного блока.
«Петерсбергский документ» немедленно был передан в Белград и стал, по выражению Олбрайт, «тем магнитом, который был нужен нам и которого боялся Милошевич». 153Более конкретно написано об этом в мемуарах Клинтона: «В июне бомбардировки, наконец, сломили волю Милошевича. 2 июня Виктор Черномырдин и президент Финляндии Марти Ахтисаари лично передали ему требования НАТО, которые Милошевич и сербский парламент согласились удовлетворить».154 Касаясь итогов этой встречи, С. Тэлботт в своей книге «Билл и Борис» отметил, что одобрение условий Черномырдиным, в чем югославский лидер теперь лично убедился, стало «главным фактором в решении Милошевича выкинуть белый флаг». 155
7—8 июня 1999 г. в Бонне состоялось совещание министров иностранных дел «Большой восьмерки», на котором в течение двенадцати часов обсуждался текст резолюции Совета Безопасности ООН об урегулировании кризиса. Тактика М. Олбрайт на совещании заключалась в том, чтобы, с одной стороны, включить в резолюцию Совета Безопасности ООН все ранее согласованные, в том числе и с Россией, положения, фиксировавшие капитуляцию Милошевича в косовском вопросе, а с другой — добиться в максимально ясной форме передачи НАТО контроля за осуществлением этих положений, а также утверждения полномочий НАТО на принудительные действия в отношении СРЮ в случае необходимости и по своему усмотрению.
Россия, которую на совещании представлял И. Иванов, пыталась исключить из резолюции Совета Безопасности ООН хотя бы наиболее одиозные пункты, вроде пункта о передаче обвинений на Милошевича и его соратников на рассмотрение МТБЮ. Однако, проведя переговоры по отдельности с министрами каждой из стран-участников совещания, Олбрайт добилась их согласия с основными установками американской позиции. «Я теснила Иванова по каждому вопросу, — напишет она потом в своих мемуарах. — Оказавшись в одиночестве, он, наконец, сдался». 156
Достигнутое в Бонне соглашение ускорило переговоры между натовскими и югославскими военными, проходившими в Македонии. 9 июня начался вывод югославских войск из Косово и размещение там «международных сил безопасности» под командованием НАТО. На следующий день Генеральный секретарь НАТО Х. Солана отдал приказ генералу Кларку остановить воздушные бомбардировки.
В тот же день, 10 июня 1999 г., Совет Безопасности ООН принял резолюцию 1244, в которой сразу же обращало на себя внимание отсутствие даже малейшего намека на осуждение варварских бомбардировок и разрушения страны с двенадцатимиллионным населением. Более того, об этих вопиющих фактах в резолюции вообще не упоминалось ни словом, что в совокупности нельзя расценить иначе, как легализацию Советом Безопасности ООН прямой агрессии США и НАТО против СРЮ.
В преамбуле резолюции дважды делается ссылка на «серьезную гуманитарную ситуацию» и «гуманитарную трагедию» в Косово, при том, что осуждаются «все акты насилия против населения Косово и все террористические акты», совершенные любой из сторон». Понятно, что такие двусмысленные формулировки не только покрывали преступные и агрессивные деяния ОАК на земле Косово, но и фактически давали право на жизнь концепции «гуманитарной интервенции», инициированной США и НАТО.
Резолюция 1244 Совета Безопасности ООН подтверждала обзательства всех государств-членов ООН соблюдать суверенитет и территориальную целостность Союзной Республики Югославии и других государств региона. Само по себе это положение дорого стоит, в том смысле, что оно служит международно-правовым заслоном на пути тех, кто добивается окончательного раскола Югославии и, в частности, отторжения от нее косовского края. Однако другие положения резолюции в значительной мере ослабляют вышеуказанные обязательства, вытекающие из Устава ООН и подтвержденные Заключительным актом Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе 1975 г. Следует также иметь в виду, что к резолюции прилагались два документа, которые, являясь ее составной частью, в особенности подробно излагали наиболее жесткие условия диктата суверенному государству. А именно: «Заявление председателя совещания министров иностранных дел „Большой восьмерки“, состоявшегося во Флориде 6 мая 1999 г. (Приложение I), и „Петерсбергский документ“ — о „мирном соглашении по Косово от 3 июня 1999 г. (Приложение II).
Диктат США и НАТО весьма наглядно просматривается в положениях резолюции и приложений, касающихся статуса Косово. Правда, резолюция говорит о „существенной автономии“ и „значимом самоуправлении“ Косово, причем содержит эту формулу в трех местах — преамбуле и двух приложениях. Однако на территорию Косово вводились так называемые международные силы безопасности — Силы в Косово“ (СВК) численностью в 50 тыс. человек, состоявшие из контингентов различных стран с преобладанием войск НАТО и под командованием этого военного блока. Территория Косово была поделена на пять секторов, т. е. на фактические зоны оккупации (американскую, британскую, французскую, германскую и итальянскую)».
Установление оккупационного режима в Косово осуществилось согласно резолюции 1244 Совета Безопасности на условиях полного вывода оттуда югославских вооруженных сил и полиции. При этом СВК были обязаны обеспечить мир и безопасность для всех жителей Косово. Однако эти свои обязанности СВК проигнорировали. В результате на месте уходивших из Косово югославских войск и полиции образовывался вакуум, что, с одной стороны, облегчало переход реальной власти в отдельных секторах Косово в руки ОАК, а, с другой, побудило сербов, как и все неалбанское население, немедленно покинуть родные очаги. Достаточно сказать, что за войсками и полицией потянулись их семьи, которые десятилетиями проживали в Косово, и только по этой причине Косово покинули более 50 тысяч законных граждан СРЮ.
Верно, что резолюцией 1244 Совет Безопасности предусматривалось разоружение и демилитаризация ОАК. Однако в Приложениях I и II оговаривалось, что «политический процесс», направлен- ный на достижение «значимого самоуправления в Косово», должен осуществляться, «полностью принимая во внимание соглашения в Рамбуйе». Другими словами, ультимативные требования предъявленные СРЮ в Рамбуйе, оставались в силе, в том числе и те, которые вели к полной легализации ОАК как политической организации. И действительно, не прошло и трех месяцев после принятия резолюции Совета 1244 как в сентябре 1999 г. эта организация при поощрении руководства НАТО и Специального представителя Генерального секретаря ООН в Косово французского дипломата Б. Кушнера была удивительным образом трансформирована в так называемый «Корпус защиты Косово», получивший вполне легальный статус, лишь немного сократив свою численность и арсеналы. Командующий ОАК А. Чеку тут же заявил, что «корпус Косово станет отправным пунктом для создания армии независимого Косово». 157 Демилитаризация и разоружение ОАК оказались таким образом фикцией.
Выступая на судилище в Гааге, С. Милошевич говорил, что после установления в Косово в соответствии с резолюцией 1244 Совета Безопасности ООН международного военного и гражданского присутствия, призванного обеспечить условия мирной и нормальной жизни для всех его жителей, там были совершены «преступления против человечности, преступление геноцида и другие воен- ные преступления». При этом были приведены доказательства непосредственного сотрудничества в совершении этих преступлений между оккупационными войсками, в которые превратились СВК и террористами ОАК.
В присутствии и под защитой СВК, отмечал Милошевич, только на февраль 2002 г. в Косово было убито 3 000 человек, большей частью сербов и других граждан неалбанской национальности, 2500 человек похищено, более 360 тысяч человек сербского и неалбанского населения изгнано из края, в Косово сожжены десятки тысяч домов, преимущественно сербских, уничтожено 101 церквей. Вместо того, чтобы защитить границы, СВК допустили переселение в Косово несколько сот тысяч граждан Албании и албанцев из Македонии. 158
Выполняя резолюцию 1244 Совета Безопасности, Белград завершил вывод югославских войск из Косово к 20 июня 1999 г. Теперь натовские войска становились полными хозяевами оккупированного ими края. Учрежденная той же резолюцией гражданская администрация ООН, поставленная под формальный контроль Специального представителя Генерального секретаря ООН, по существу играла роль послушного инструмента командования НАТО. К тому же, согласно резолюции 1244 Совета Безопасности, Генеральному секретарю ООН поручалось обязать своего Специального представителя в Косово «тесно координировать свои действия» с командованием НАТО, что реально означало — подчинение его приказам.
В целом таким образом, резолюция 1244 Совета Безопасности ООН закрепляла военно-политическое господство НАТО в Косово. В обмен на прекращение бомбардировок Вашингтон реализовал, как пишет в своих записках о президентской дипломатии С. Тэлботт, «более мощную версию того, что мы пытались скормить Милошевичу в Рамбуйе». И далее: «Косово, оставаясь в глазах международного законодательства в составе Югославии, на все обозримое будущее становится протекторатом ООН, подкрепленным силами НАТО». 159 Точнее, конечно, было бы сказать «протекторатом НАТО», лишь формально подкрепленным авторитетом ООН, и это, кстати, вытекает из всего содержания «президентских записок» С. Тэлботта.
Чтобы сделать оккупацию Косово чисто натовским предприятием, США с самого начала предприняли усилия к срыву попыток России получить там самостоятельную зону для размещения своего контингента. Впрочем, и в этом вопросе Москва не проявила должной твердости и последовательности в отстаивании свои интересов. Из-за полного отсутствия координации действий между политическими и военным ветвями в руководстве страны были упущены возможности укрепления позиций России, созданные блестящим броском российских десантников из Боснии в Косово и захватом ими 12 июня 1999 г. аэропорта Слатина в Приштине до прихода туда частей НАТО. Как пишет Н. Чурсин в своей книге о Косово, занятый плацдарм «не был расширен и даже не был использован: десантников предали так же, как раньше предали Югославию». 160 В Вашингтоне же Клинтон успокоил «взбешенного» генерала У. Кларка, увидевшего в броске российских десантников чуть ли не повод для третьей мировой войны. Клинтон считал, что Ельцин, давая санкцию на эту акцию, просто решил «бросить кость» критиковавшим его российским «ультранационалистам, симпатизировавшим сербам». 161
18 июня 1999 г. на переговорах в Хельсинки между министрами обороны США и России Б. Коуэном и. Сергеевым при участии М. Олбрайт и. Иванова вопрос о направлении в Косово российского контингента был урегулирован: никакой «самостоятельной зоны» в Косово Россия так и не получила; ее контингент (3,6 тыс. человек) разбивался на части и дислоцировался в трех секторах: в зоне действия бригады НАТО на Востоке — под американским командованием; в зоне действия бригады НАТО на Севере — под французским командованием, и в зоне действия бригады НАТО на Юге — под немецким командованием. Аэродром Слатина переставал быть «российским»: туда могли теперь приземляться и натовские самолеты. Командующим СВК еще ранее был назначен английский генерал М. Джексон, и наличие у него заместителя от России в чине генерала, разумеется, погоды не делало. И как бы ни изощрялись в Москве в стремлении «приподнять» некий «особый статус» российских миротворцев в Косово, как, впрочем, и в Боснии, было совершенно очевидно: все находится в руках США и НАТО, и «делиться» с Россией они не собирались.
Не собирались и не собираются натовцы и возвращать Косово сербам: не для того они оккупировали этот край, занимающий важное стратегическое положение в центре Балкан и к тому же весьма богатый ценнейшими полезными ископаемыми. Как заявил на гаагском судилище С. Милошевич, США и НАТО «заинтересованы в использовании пространств Косово и Метохии в своих геостратегических и экономических целях». Милошевич напомнил, что в Косово и Метохии находится одно из крупнейших месторождений лигнита в Европе, оцененное в 14 млрд. тонн, 48 процентов общих запасов руды свинца и цинка Сербии, ценные запасы кобальта и никеля, а косовские электростанции составляют значительную долю электроэнергетического баланса Сербии. 162
В ноябре 1999 г. Чрезвычайный и Полномочный Посол СРЮ в РФ Борислав Милошевич в интервью газете «Слово» привлек внимание к тому, что в Косово проглядываются «геополитические интересы США». Он сообщил, что рядом с городом Урашевац американцы возводят крупнейшую в Европе военную базу. «Строится она не на короткое время для урегулирования политической ситуации в крае, а для закрепления американского военного присутствия на Балканах». 163 В свете изложенного становится вполне объяснимым и нынешнее, ничем не прикрытое стремление США и НАТО предоставить Косово статус «независимого государства». Собственно говоря, этой стратегии США и НАТО придерживались с самого начала, но по тактическим соображениям предпочитали заявлять о своей поддержке идеи расширенной или просто — автономии Косово в составе Югославии. После официального пересмотра своего отношения к ОАК как к террористической организации США и НАТО постепенно начинают дополнять свою позицию в отношении статуса Косово положениями, заимствованными из программных установок И. Руговы, а затем и лидера радикального крыла ОАК И. Тачи, возглавляющего Демократическую партию Косово.
Не случайно поэтому, что уже в документах, фигурировавших в Рамбуйе, предусматривалось, что «окончательное урегулирование в Косово должно произойти на основе «волеизъявления народа», что в конкретном плане ориентировало на проведение в Косово референдума о независимости, ipso facto беспроигрышного для албанского большинства в этом крае. Важное значение в этой связи имело для США и НАТО также и включение прямых ссылок на «соглашение в Рамбуйе» в Приложения I и II к резолюции 1244 Совета Безопасности ООН от 10 июня 1999 г. Наконец, следует иметь в виду, что в самой резолюции 1244 Косово было как бы выведено из-под юрисдикции Сербии, ибо соответствующая формулировка подтверждала лишь принцип суверенитета и территориальной целостности Союзной Республики Югославии и не затрагивала вопрос о Косово как провинции Сербии.
Все эти обстоятельства чреваты далеко идущими последствиями для Белграда с учетом крупных политических изменений, произошедших в Югославии и резкой активизации политики США и НАТО, направленной на окончательный развал Югославии и, прежде всего, — на разрушение ее главной цитадели — Сербии — путем откола от нее края Косово.
Решение неотложных задач преодоления огромного ущерба, нанесенного Югославии агрессией США и НАТО, восстановления и развития экономики страны и поднятия жизненного уровня населения настоятельно требовали консолидации власти президента СРЮ. Исходя из этого, 7 июля 2000 г. обе палаты Скупщины (парламента) СРЮ проголосовали за поправки к действовавшей конституции, согласно которым союзный президент должен избираться прямым всенародным голосованием, а не как прежде — путем голосования в парламенте. Кроме того, предусматривалось, что президент мог возобновлять свой мандат неограниченное число раз. Поправки к тому же отменяли равную, наряду с Сербией, квоту представительства в парламенте Черногории: вводился критерий численности населения, в результате чего права Черногории значительно ущемлялись.
На состоявшихся 24 сентября 2000 г. президентских выборах С. Милошевич официально одержал победу над своим главным противником — кандидатом от «демократической оппозиции» В. Коштуницей. Однако оппозиция отказалась признать результаты выборов и по указке и на деньги Вашингтона («демократы» получили на эти цели десятки миллионов долларов) организовала массовое выступление путчистов в поддержку Коштуницы. К «операции» был подключен и Конституционный суд, который вынес постановление в пользу законности избрания Коштуницы. С призывом к Милошевичу оставить пост президента выступили премьер-министр Великобритании А. Блэр и президент Франции Ж. Ширак. Поддержал «демократов» и Б. Клинтон, причем из Вашингтона вновь раздались угрозы применения силы, если его советы в Белграде не будут услышаны.
В итоге 7 октября 2000 г. Милошевич отказался от власти, а Коштуница провозгласил себя президентом. 1 апреля 2001 г. Милошевич сдался сербским властям, а 28 июня 2001 г. глава правительства Сербии «демократ» З. Джинджич, избранный на этот пост 23 декабря 2000 г., и Коштуница, действуя рука об руку, выдали Милошевича в руки Международного трибунала по бывшей Югославии в Гааге. СМИ сообщали, что свое прежнее публичное обещание не выдавать Милошевича МТБЮ Коштуница нарушил, поддавшись на посулы Вашингтона оказать новому режиму «помощь» в несколько миллиардов долларов.
Добившись свержения режима Милошевича и установив в Белграде «прозападный и пронатовский режим», как характеризовал его Милошевич в своих выступлениях на судилище в Гааге, США и НАТО с новой силой взялись за Косово. Прежде всего Коштунице дали понять, что содержавшееся в резолюции 1244 Совета Безопасности ООН положение о возможности, в принципе, возвращения в Косово югославских войск и полиции всерьез никто принимать не собирается. Натовские оккупационные силы расчищали Косово для новых хозяев-албанцев, в чем получали помощь и содействие от гражданской администрации ООН.
28 октября 2000 г. в Косово при бойкоте со стороны сербского населения состоялись выборы в местные органы власти. На выборах победила Демократическая лига Косово во главе с И. Руговой. 4 марта 2002 г. Ругова стал первым президентом Косово, а 3 декабря 2004 г. был вновь переизбран на этот пост и занимал его вплоть до своей смерти 21 января 2006 г. С ведома, а фактически при поощрении «умеренного демократа» Руговы край Косово с самого начала был отдан на разграбление и растерзание албанским боевикам.
Рассказывая о преступлениях, которые творились в Косово, Б. Милошевич в упомянутом интервью газете «Слово» говорил в ноябре 1999 г.: «Вообще в крае сегодня воцарился такой террор, что даже албанцы, которые терпимо относились к сербам и хотели установить с ними нормальные соседские отношения, подвергались гонениям и преследованиям… Идет тотальное выдавливание сербов из Косово. Югославские законы в крае уже давно не действуют». И далее: «ООН несет прямую ответственность за произвол в Косово… Руководство СВК и Миссия ООН заведомо негативно относятся к сербскому населению края. Даже когда возникла спонтанная попытка местного населения организовать силы сербской милиции для самозащиты в противовес албанской полиции, в которую трансформировалась ОАК, этот шаг встретил категорическое неприятие со стороны СВК». 164


Warning: include() [function.include]: URL file-access is disabled in the server configuration in /www/barichev/www/htdocs/book/index.php on line 81

Warning: include(http://www.barichev.ru/photo/index.php?id=) [function.include]: failed to open stream: no suitable wrapper could be found in /www/barichev/www/htdocs/book/index.php on line 81

Warning: include() [function.include]: Failed opening 'http://www.barichev.ru/photo/index.php?id=' for inclusion (include_path='.:/usr/local/share/pear') in /www/barichev/www/htdocs/book/index.php on line 81

к оглавлению


При использовании материалов ссылка на сайт http://www.barichev.ru обязательна

 

Об авторе | О проекте | Документы ЦК | Публикации | Выступления | Книги | Письма | Ссылки| Архив