Об авторе

О проекте

Документы ЦК

Публикации

Выступления

Книги

письма

Ссылки

Архив

 

4. Некоторые аспекты разоруженческой проблематики в деятельности ООН на современном этапе

Развивая эту тему в выступлении 28 сентября 2007 г. в общих прениях на LXII сессии Генеральной Ассамблеи ООН, министр иностранных дел РФ Лавров коснулся, как он выразился, «односторонних планов в области противоракетной обороны». Далее он заявил: «Президент В. В. Путин предложил конструктивную альтернативу — коллективную работу с участием России, США, Европы, а в перспективе — и других стран. Такая работа могла бы привести к подлинно глобальному стратегическому сотрудничеству в рамках всего евроатлантического региона, что позволило бы продвинуться к формированию открытой и надежной системы коллективной безопасности. Обсуждение наших предложений продолжается, и мы надеемся, что коллективный подход возобладает». Далее министр отметил, что принцип неделимости безопасности должен лечь также и в основу урегулирования ситуации вокруг ДОВСЕ и что Россия рассчитывает на серьезное обсуждение своих предложений по этому вопросу.

Надежда, конечно, умирает последней. Однако пока что не было и нет достаточных оснований рассчитывать на сколько-нибудь значительные прорывы на консультациях и переговорах по ПРО и ДОВСЕ. Это лишний раз подтвердили состоявшиеся в Москве в октябре 2007 г. консультации и переговоры, в том числе на уровне глав внешнеполитических и оборонных ведомств России и США, по вопросам ПРО США, а также итоги созванной по инициативе Германии Конференции по ДОВСЕ (31 сентября — 2 октября 2007 г.) в местечке Бад Зааров (близ Берлина), в которой участвовали представители 30 из 31 государства-участника ДОВСЕ (не участвовал Казахстан), а также прибалтийских стран.

Судя по сообщениям СМИ, попытки США и ЕС склонить Россию на односторонние уступки как в вопросах ПРО США, так и ДОВСЕ, не дают результатов, хотя возможность таких уступок исключать не приходится. Вместе с тем совершенно очевидно, что вести переговоры, следуя мыслям министра Лаврова, к российско-американо-европейским договоренностям о стратегическом сотрудничестве в рамках «всего евроатлантического региона» без участия Китая, а значит — за его спиной — дело заведомо провальное, учитывая законную обеспокоенность, проявляемую в Пекине в связи с размещением ПРО США в Европе, как, разумеется, и в Азии.

В этой связи интересно заметить, что своими мыслями насчет «стратегического сотрудничества» между США, ЕС и Россией, высказанными в выступлении на LXII сессии Генеральной Ассамблеи ООН 28 сентября 2007 г., министр Лавров поделился за несколько недель до того со студентами- первокурсниками МГИМО, перед которыми он выступил с речью по случаю начала учебного года. Вбивая в молодые головы постулаты внешней политики России, а заодно обращаясь к мировой аудитории, министр обратил внимание на перспективность «тройки», которую составляют США, Евросоюз и Россия. Это взаимодействие, по его словам, «сможет направлять мировую лодку».

Ссылаясь на итоги встреч В. Путина и Дж. Буша в Кеннебанкпорте (1—2 июля 2007 г.) министр заявил, что у США и России нет системных противоречий и что ПРО можно было бы «из средства подрыва взаимного доверия превратить в проект, способствующий его укреплению». Министр всячески подчеркивал, что Россия и США больше «не являются противниками», что внешняя политики России носит неконфронтационный характер и что Россия «никогда не будет частью новых „священных союзов“ против кого бы то ни было». Что же касается «тройственного концерта», призванного управлять «мировой лодкой» и обеспечивать «равновесие» современного мира, то он вроде бы не подпадает под понятие «священного союза». Более того — этот «концерт» надо укреплять и «возможно пора подумать о новом определении атлантизма, не исключающем Россию». 1131

Рассуждения об участии России в системе атлантизма министр счел, видимо, особенно своевременными, когда на Россию волна за волной обрушились серии безудержных политико-психологических атак со стороны Государственного департамента США. Так, уже в ежегодном отчете Госдепа за 2006 г. о положении с правами человека в мире, опубликованном в начале марта 2007 г., содержалась резкая критика России за нарушение демократических прав и свобод в период после Ельцина. Вслед за этим, в начале апреля 2007 г., Госдеп выпустил еще один доклад, озаглавленный «Поддержка прав человека и демократии: действия Америки в 2006 году», в котором дело не ограничивалось критикой России, но предполагалось также активно влиять на ситуацию на всем постсоветском пространстве и, в частности, использовать финансовые средства для обеспечения «свободных и справедливых» выборов в России — в Госдуму в декабре 2007 г. и президента в марте 2008 г. Этот второй доклад вызвал, как известно, энергичный протест в общественных кругах России, в том числе в Государственной Думе, но был проигнорирован правящей элитой страны.

Наконец, в середине апреля 2007 г. увидел свет так называемый «Совместный стратегический план» по внешней политике Америки на 2007–2012 годы (Strategic Plan-Fiscal Years 2007–2012), подготовленный Государственным департаментом США совместно с Агентством США по международному развитию (USAID), через которое правительство США осуществляет программы зарубежной помощи. В документе прямо заявлялось, что «США хотят видеть Россию открытым, демократическим и стабильным партнером» и что в Вашингтоне намерены использовать для этого «широкий круг экономических, общественных, научных и политических связей».1132

Документ скрупулезно перечислял примеры «негативного поведения» правительства России как в делах внутренних (централизация власти, давление на неправительственные организации и гражданское общество, укрепление роли государства в экономике, ограничение свободы СМИ), так и в делах внешних (поставки вооружений Ирану, Сирии и Венесуэле, поддержка «сепаратистов» в Грузии и Молдавии, стремление поставить под контроль мировую энергетику). Соответственно предлагалось «давать отпор» таким явлениям и поощрять движение России к демократии.

В особый раздел документа выносились задачи внешней политики США в отношении так называемых «новых демократий СНГ» — Грузии, Украины, Молдавии, а также Азербайджана, объединенных в группировке ГУАМ. В данном случае речь шла о том, чтобы усилить воздействие на эти государства как в двустороннем плане, так и путем оказания им «поддержки, поощрения и технических советов» со стороны европейских и североатлантических структур, таких, как ЕС, ОБСЕ и НАТО. Конкретно, ставился вопрос о содействии этим странам в продвижении реформ и демократии, поддержке гражданского общества, «независимых» СМИ и т. п. В этом же направлении шли и действия США, направленные, как было показано, на поддержку враждебных России инициатив группировки ГУАМ в ООН.

В предисловии к «Совместному стратегическому плану», написанном К. Райс, подчеркивался глобальный характер предлагаемых мер по «продвижению свободы на благо американского народа и международного сообщества». Ибо, как отмечала она, «в современном мире невозможно провести четкую разграничительную линию между интересами нашей безопасности, нашими усилиями в области развития и нашими демократическими идеалами».1133 Такими красивыми словами прикрывалась, однако, лишь буржуазная сущность американской демократии, поставленной на службу империалистической внешней политики США. И дело в этом отношении доходило до курьеза: в докладе предлагалось распространять опыт «цветных революций» на пространстве всей Евразии, во многих точках которой народы, видите ли, все еще «жаждут получить надежду», зажженную этими революциями 2003–2005 годов. 1134

25 сентября 2007 г. влиятельная неправительственная, а по существу, активно поддерживаемая правительством США организация «Freedom House» выпустила очередной доклад о ситуации с демократией в 30 странах мира, приуроченный к открытию LXII сессии Генеральной Ассамблеи ООН. Доклад, основные тезисы которого, как отмечалось в американских СМИ, были использованы в выступлении президента Буша в общих прениях на сессии, констатировал продолжающееся «устойчивое сокращение» демократических свобод в мире и в этом отношении уделял особое внимание России.

«По большинству показателей, — утверждалось в докладе, — Россия больше не может считаться демократической страной». При этом характерно, что в числе прочих нарушений демократии назывались и нарушения, непосредственно связанные с предстоявшими избирательными кампаниями в России 2007—2008 гг., такие, как повышение проходного барьера на выборах в Госдуму для политических партий, ограничение в выдаче лицензий на вещание электронных СМИ и т. п. Самое же большое новшество доклада состояло в том, что в нем подвергалась критике российская модель «суверенной демократии» как имеющая, на практике, «мало общего с подлинным демократическим управлением».1135 Другими словами, доклад отвергал даже весьма жидкие теоретические посылки, могущие означать запрет на вмешательство во внутренние дела России.

В 2008—2009 гг. на цели продвижения «демократии» в других государствах США планировали потратить как минимум 110 млн долларов. Согласно уже принятому закону К. Райс было поручено назначить «ответственных за демократию» в представительствах США при ЕС, НАТО и ООН. 1136

В свете всего этого становится очевидным, что благие надежды российского руководства на то, чтобы играть сколько-нибудь самостоятельную роль в возможных новых комбинациях «атлантизма» неизбежно будут встречать решительный отпор со стороны Запада. Сегодня это проявляется, среди прочего, в оголтелых идеологических и информационных нападках на Россию, предпринимаемых от имени и по поручению Вашингтона, завтра жди прямого объявления «холодной войны» теперь уже российскому государству. Нынешний правящей российской элите давно следовало бы понять, что лозунги американской демократии и свободы, с которыми она поспешила породниться, это всего лишь неотъемлемая часть идеологии американской империи и что нет таких преступлений перед человечеством, которые не совершил бы американский империализм.

Выступая 25 сентября 2007 г. в общих прениях на LXII сессии Генеральной Ассамблеи ООН, президент Буш вновь и вновь обращался к теме свободы и демократии, которые США якобы несут во все уголки планеты. Высокие слова похвалы и одобрения получили за свои «шаги к свободе» Украина, Грузия и Киргизия, тогда как президент открыто призвал мировое сообщество оказать помощь народам, находящимся якобы под гнетом диктаторских режимов в Белоруссии, Иране, Сирии, Венесуэле, в КНДР и на Кубе.

В том, что касается Кубы, американский президент, имея в виду болезнь кубинского лидера Ф. Кастро, заявил: «Долгое правление жестокого диктатора подходит к концу. Кубинский народ готов обрести свободу. И сейчас, когда страна вступает в переходный период, ООН должна настаивать на свободе слова, свободе собраний и, в конечном счете, на свободных и конкурентных выборах».1137 В знак протеста против этого наглого заявления вся кубинская делегация покинула зал заседаний Генеральной Ассамблеи ООН.

Сразу же после своего выступления на сессии Генеральной Ассамблеи ООН Буш провел на территории комплекса ООН в Нью-Йорке круглый стол по правам человека и демократии с участием 16 лидеров различных стран, включая президентов Грузии М. Саакашвили и Литвы В. Адамкуса, как «главных демократов» бывшего СССР, представляющих теперь, видите ли, «новые демократии». Выступление Буша на круглом столе, в котором приняли также участие представители Албании, Латвии, Чехии, Турции и ряда африканских стран, было выдержано в типичном идеологически-пропагандистском ключе. «Это встреча людей, — заявил Буш, — которые любят свободу и понимают, что она универсальна». И далее: «Лучшим способом добиваться продвижения свободы является стратегическая дискуссия с мировыми лидерами, которые готовы предпринимать жесткие, но необходимые шаги для распространения свободы».1138

В выступлении Буша на LXII сессии Генеральной Ассамблеи ООН не нашлось места для сколько-нибудь обстоятельного анализа состояния дел в области разоружения, что лишний раз подтвердило намерение США и дальше игнорировать поиски решения актуальных проблем, от которых зависят судьбы мира на нашей планете.

Несмотря на тревоги и озабоченности, высказанные на сессии представителями многих стран, США продолжали наращивать развертывание глобальной системы ПРО, втягивая в нее все новые европейские и азиатские страны. Придание американским вооруженным силам в Европе стратегического компонента в виде создания там эшелонированной системы ПРО не просто угрожает безопасности России, но и в состоянии привести к необратимым сдвигам в соотношении сил в регионе в пользу США и НАТО.

Известный политолог Н. Хомский, обращаясь в своих недавних работах к вопросам создания ПРО, подчеркивает, что как в США, так и во всем мире эту систему «рассматривают в качестве средства, позволяющего нанести удар первым, и тем самым обеспечивается свобода маневра, в том числе и для ядерного удара».1139 На этот счет он приводит целый список оценок, даваемых авторитетными военными деятелями США, и среди них следующие: «Это не только щит, но и способность к действию»; ПРО «облегчит наиболее эффективное применение силы США за пределами своих границ»; «Избавляя страну от ответного удара, ПРО гарантирует США способность и возможность „моделировать“ положение в других частях мира»; ПРО «не служит целям защиты Америки. Это оружие мирового господства»; «ПРО не имеет отношения к обороне. Это наступательное оружие, и именно поэтому оно нам необходимо». Что касается системы ПРО США в Европе, то сам Хомский называет ее «актом войны». 1140

Наряду с ПРО ускоряется глобализация НАТО: еще 16 марта 2007 г. Сенат США, вслед за Палатой представителей, одобрил законопроект, позволяющий принять в НАТО еще пять стран, при том, что помимо официальных кандидатов: Албании, Хорватии и Македонии, в этом списке значились Грузия и Украина.

В Париже после прихода к власти президента Н. Саркози, наметившего курс на сближение Франции с США, началось рассмотрение вопроса о возвращении Франции в военную организацию НАТО, из которой Франция вышла более 40 лет тому назад (в феврале 1966 г. при-Де Голле) в стремлении сохранить и упрочить свои позиции в Европе и не поддаваться диктату США. Выступая в середине сентября 2007 г. в Оборонном университете в Тулузе, министр обороны Франции Эрве Морена обосновывал необходимость такого шага намерением Парижа оказывать большее влияние на структуру и военные операции НАТО. 1141 Однако возвращение Франции в военную организацию НАТО будет неизбежно сопровождаться и появлением на территории страны вооруженных сил этого агрессивного блока.

В контексте глобализации НАТО в США появляются все новые силы, ратующие за распространение НАТО и на Азию. Так, бывший мэр Нью- Йорка Рудольф Джулиани в выступлении в Лондоне в середине сентября 2007 г. призвал включить в НАТО Израиль, Японию, Индию, Австралию и Сингапур.

В последние годы в особенности активную работу на этом направлении США ведут с Индией. Все более тесными становятся американо-индийские связи в военной области: США поставляют Индии военно-транспортные самолеты С-130, модернизируют для передачи индийским ВМС крупный боевой корабль, ведут переговоры с Дели о заключении соглашения (по образцу соглашений со странами НАТО, а также с Россией), которое позволит самолетам и кораблям США беспрепятственно совершать посадку или заходить в порты Индии, в частности под предлогом дозаправки.

В начале сентября 2007 г. контингент индийских военных кораблей, в том числе один авианосец, принял участие в совместных маневрах США, Японии и Австралии в Бенгальском заливе. Подписанное в марте 2006 г. президентом США Дж. Бушем и премьер-министром Индии М. Сингхом соглашение о ядерном сотрудничестве открывает путь к двустороннему сотрудничеству в области ядерной энергетики. Соглашение было заключено, несмотря на создание Индией ядерного оружия и ее отказ от присоединения к ДНЯО. Серьезную озабоченность формированием некоего военного альянса США, Японии и Австралии с Индией высказал Бушу Председатель КНР Ху Цзиньтао во время их встречи 6 сентября 2007 г. на саммите АТЭС в Сиднее. 1142

На LXII сессии Генеральной Ассамблеи ООН (2007 г.) Россия вместе с КНР вновь выступила за предотвращение размещения любого вида оружия в космическом пространстве и за заключение соответствующего международного соглашения. Конкретно, Россия и КНР предложили тогда заключить Договор о предотвращении размещения оружия в космическом пространстве, применения силы или угрозы силой в отношении космических объектов. Позже, в феврале 2008 г., как уже отмечалось, Россия и КНР внесли проект такого Договора на рассмотрение Конференции ООН по разоружению в Женеве.

Поскольку, однако, из-за категорических возражений США добиться кардинального решения проблемы демилитаризации космоса не удается, Россия вместе с КНР поставили на XLII сессии, как и на XLI сессии Генеральной Ассамблеи ООН, вопрос о принятии резолюции хотя бы о мерах доверия в космосе, исходя из того, что это способствовало бы большей предсказуемости и транспарентности в космической деятельности, а в перспективе создало бы условия и для предотвращения размещения оружия в космическом пространстве. Но такая постановка вопроса вновь вызвала сопротивление со стороны США. Впрочем, в Вашингтоне как будто начинают относиться к этой проблеме более прагматично, в особенности после того, как КНР провела в январе 2007 г. испытание противоспутникового оружия, которое продемонстрировало возможность борьбы с космическими аппаратами.

С важной инициативой на LXII сессии Генеральной Ассамблеи ООН выступил президент Казахстана Нарсултан Назарбаев, предложивший перевести ядерное разоружение и нераспространение из политико-пропагандистской плоскости в сферу практического осуществления, то есть приступить к реальному сокращению ядерных потенциалов. Исходя из того, что попадание ядерного оружия в руки террористов становится сегодня реальной опасностью в условиях несоблюдения странами режима нераспространения, он предложил также усилить международный контроль, прежде всего со стороны МАГАТЭ, и за мирным использованием ядерной энергии. Наряду с этим Назарбаев высказался за сокращение военных расходов всех государств на один процент, имея в виду направить освободившиеся средства на решение проблем кризисных регионов и развивающихся стран. 1143

Видное место в работе LXII сессии Генеральной Ассамблеи ООН заняло обсуждение проблемы укрепления режимов нераспространения. Об угрозе развала ДНЯО говорил на сессии Генеральный секретарь ООН Пан Ги Мун, а Генеральный директор МАГАТЭ М. аль-Барадеи еще раньше сообщил, что в мире существует около 30 стран, обладающих потенциалом создания ядерного оружия. Вместе с тем подчеркивалась и необходимость одновременного обеспечения законного доступа всех государств к благам мирного атома, и в этой связи отдавалось должное инициативе России о создании международной сети ядерных центров по обогащению урана под контролем МАГАТЭ. В принципе, эта инициатива была поддержана и президентом США Бушем на встрече с Путиным в Кеннебанкпорте 1—2 июля 2007 г.

В ООН обсуждается также и проблема создания глобального режима ракетного нераспространения. Действующие в этой области политические договоренности — Режим контроля за ракетной технологией и Гаагский кодекс поведения по предотвращению распространения баллистических ракет — в силу ограниченности состава участников и недостаточной правовой базы не могут служить основой для решения проблемы ракетного распространении. Предложения России, направленные на разработку юридически обязывающей договоренности в области ракетного нераспространения, получают широкую поддержку ООН, но опять-таки встречают возражения со стороны США.

Заметим в этой же связи, что в 2002 г. Генеральный секретарь ООН учредил комиссию правительственных экспертов, которая впервые рассматривала на международном уровне события в области распространения баллистических ракет, а также противоракетной обороны. Однако после нескольких лет работы комиссия пришла к заключению, что данная тема требует дальнейшего исследования всех подходов, предпринимаемых на национальном, двустороннем, региональном и многостороннем уров- нях. 1144 В общем, а воз и ныне там!

В поле зрения LXII сессии Генеральной Ассамблеи ООН находились и другие важные вопросы разоруженческой проблематики. Так, например, внимание ООН было привлечено к необходимости универсализации Конвенции о запрещении биологического и токсинного оружия, а также Конвенции о запрещении химического оружия, что связано с тем, что большая группа государств обусловливает свое присоединение к этим Конвенциям согласием Израиля подписать ДНЯО в качестве неядерного государства. Понятно, что для Израиля это неприемлемо, тем более, что обладание им ядерным оружием давно уже стало секретом Полишинеля.

Острые дискуссии продолжаются в ООН по вопросам сохранения, укрепления и полного осуществления основополагающих договоров в области нераспространения — ДНЯО, Конвенции о запрещении химического оружия и Конвенции о запрещении биологического и токсинного оружия. В этом контексте особое значение придается работе МАГАТЭ и Организации по запрещению химического оружия, на которые возложены функции проверки выполнения государствами своих обязательств в сфере нераспространения ядерного и химического оружия.

Большую актуальность приобрели в ООН вопросы, связанные с необходимостью вступления в силу Договора о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний, созданием и укреплением в мире зон, свободных от ядерного оружия, укреплением режимов контроля за экспортом химических и биологических товаров, а также технологий двойного назначения, распространением в мире опыта многосторонних механизмов экспортного контроля, таких, как Группа ядерных поставщиков, Режим контроля за ракетной технологией и Вассенаарские договоренности о режиме контроля за обычными вооружениями, товарами и технологиями двойного назначения.

В центре внимания ООН с самого начала находятся вопросы состояния дел в области стратегических взаимоотношений между Россией и США, хотя формально это и не относится к компетенции ООН. В этом контексте нельзя не отметить, что в ООН все чаще подвергаются критике выход США из Договора по ПРО 1972 г., ясно выраженное намерение администрации Буша форсировать строительство глобальной системы ПРО, включив в нее, наряду со стратегическими военными базами на собственно американской территории (на Аляске и в Калифорнии), третью такую базу, возводимую в Восточной Европе, а также базы, создаваемые в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Подавляющее большинство государств осуждают милитаризацию космоса.

В условиях отсутствия запрета на ядерное оружие в ООН растет озабоченность в связи с его непрерывным совершенствованием, созданием ядерных зарядов малой мощности и вакуумного оружия, равно как и в связи с планами оснащения МБР и баллистических ракет подводных лодок неядерными боеголовками, сравнимыми по своей мощности с ядерными. Все более осознается необходимость срочного укрепления режима нераспространения, недопущения срывов и откатов в процессе разоружения, предотвращения расшатывания международно-правовой разоруженческой базы и появления новых сфер гонки вооружений.

Все больше государств осуждает в ООН возрастание фактора силы в политике США, что оказывает крайне отрицательное воздействие на динамику разоружения, контроля над вооружениями и нераспространения. Особо опасной становится возможная смычка оружия массового уничтожения и терроризма.

28 апреля 2004 г. Совет Безопасности ООН принял резолюцию 1540, которая положила начало активному вмешательству Совета в дела, связанные с разоруженческой проблематикой, в том числе в вопросы нераспространения и предотвращения доступа террористов к оружию массового уничтожения.

Резолюция подтверждала, что распространение ядерного, химического и биологического оружия, а также средств его доставки представляет угрозу для международного мира и безопасности и указывала на необходимость того, чтобы все государства-члены ООН выполняли свои обязательства в области контроля над вооружением и разоружения, а также по предотвращению распространения во всех его аспектах всех видов оружия массового уничтожения. При этом подчеркивалось, что все государства- члены ООН должны урегулировать «любые проблемы в этом контексте», угрожающие подорвать или подрывающие региональную и глобальную стабильность, «мирными средствами в соответствии с Уставом ООН».

В соответствии со своими основными обязательствами, предусмотренными Уставом, Совет Безопасности подтвердил свою решимость принимать «надлежащие и эффективные меры» против любой угрозы международному миру и безопасности, вызванной распространением ядерного, химического и биологического оружия и средств его доставки. Такие меры могут включать весь спектр действий Совета на основе Главы VII Устава, ссылка на которую приводилась в конце преамбулы резолюции.

Ряд положений резолюции закреплял поддержку Советом многосторонних договоров, нацеленных на ликвидацию или предотвращение распространения ядерного, химического и биологического оружия и отмечал важность того, чтобы все государства — их участники в полной мере выполняли эти договоры в целях содействия международной стабильности. При этом оговаривалось, что предотвращение распространения такого оружия не должно препятствовать международному сотрудничеству, которое затрагивает материалы, оборудование и технологии для мирных целей, в то время, как цели мирного применения не должны использоваться в качестве прикрытия для распространения.

В резолюции особо выделялись угрозы международному миру и безопасности, создаваемые террористическими актами. В этой связи постановлялось, что все государства должны воздерживаться от оказания в любой форме поддержки негосударственным субъектам, которые пытаются разрабатывать, приобретать, производить, обладать, перевозить, передавать или применять ядерное, химическое и биологическое оружие и средства его доставки. Государства обязывались в соответствии со своими национальными процедурами принимать и эффективно применять законы, запрещающие любым негосударственным субъектам такую деятельность.

Совет Безопасности обязывал также все государства принимать и применять эффективные меры в целях установления национального контроля для предотвращения распространения ядерного, химического и биологического оружия и средств их доставки. В числе этих мер назывались: укрепление законодательной базы, меры пограничного контроля и правоприменительные меры обеспечения учета, контроля и физической защиты, а также контроль за экспортом и трансграничными перевозками компонентов, относящиеся к оружию массового уничтожения и пр.

Для контроля за осуществлением резолюции учреждался Комитет Совета Безопасности в составе всех членов Совета с правом привлечения по мере необходимости «других экспертов» («Комитет1540»). Государства- члены ООН призывались, хотя и не обязывались предоставлять Комитету раз в полгода доклады о шагах, которые они предприняли или собираются предпринять для выполнения резолюции, а Комитет в свою очередь должен предоставлять доклады Совету Безопасности ООН для его рассмотрения. Комитет учреждался на срок в два года, пока резолюцией 1673 Совета Безопасности от 27 апреля 2006 г. его деятельность не была продлена на следующий двухлетний срок — до 27 апреля 2008 г., а резолюцией 1810 Совета от 25 апреля 2008 г. — до 25 апреля 2011 г.

По состоянию на 20 апреля 2006 г. свои национальные доклады «Комитету 1540» представили 129 государств-членов ООН, а остальные 62 так или иначе от этого уклонились. В связи с этим Совет Безопасности в своей резолюции 1673 от 27 апреля 2006 г. отметил, что полное осуществление резолюции 1540 всеми государствами, включая принятие национальных законов и мер для обеспечения этих законов, является долгосрочной задачей, которая потребует постоянных усилий на национальном, региональном и международных уровнях.

Анализируя резолюцию 1540 Совета Безопасности ООН, российские эксперты, как правило, отмечают, что ее значение выходит за рамки тривиального документа. Так, в обстоятельном исследовании этого вопроса И. Кузнецов, старший научный сотрудник Центра глобальных проблем

Научно-координационного совета по международным исследованиям МГИМО (У) МИД РФ пишет, что данная резолюция является значимым международно-правовым и политическим документом, содержащим потенциал предотвращения распространения оружия массового уничтожения. Отмечается также, что основные положения резолюции имеют универсальный и потому необратимый характер. 1145

Ю. Белобров, старший научный сотрудник Центра безопасности, контроля над вооружениями и миротворчества Института актуальных международных проблем Дипломатической Академии МИД РФ в статье в «Международной жизни» приходит к выводу, что резолюция 1540 представляет собой первый международный документ, который обеспечивает комплексный и всеобъемлющий подход к оружию массового уничтожения, средствам его доставки и относящимся к ним материалам и что в нем подтверждена ключевая роль ООН и прежде всего ее Совета Безопасности в сфере нераспространения в контексте противодействия терроризму. Значение резолюции он видит и в том, что перечисленные в ней требования относятся теперь не только к государствам-участникам договоров, конвенций и соглашений по нераспространению, но и к тем странам, которые в них не участвуют или даже не подписали ДНЯО — к Индии, Пакистану, Израилю и КНДР. 1146

С приведенными суждениями Кузнецова и Белоброва насчет достоинств резолюции 1540 нельзя не согласиться. Жаль только, что при этом ученые-правовики сочли возможным оставить без внимания подлинные причины и мотивы действий США, которые голосовали за принятие этой резолюции, но отнюдь не собираются ее выполнять. В широком же плане США своей реальной политикой постоянно и вероломно нарушают элементарные нормы международного права, игнорируют основополагающие цели и принципы Устава ООН. Правда, писать об этом нынешним ученым- правовикам, ослепленным курсом руководства России на стратегическое партнерство с США, явно не с руки. Тем более, что всегда можно сослаться на то, что такая проблематика, дескать, не относится к исследованиям, носящим чисто международно-правовой характер. Но тогда, господа, вам всегда придется спотыкаться «на эфтом самом месте», а ваши исследования volens-nolens могут служить и чужим интересам.

Нередко можно слышать, что в условиях осложнившихся в последние годы отношений между Россией и США, эти две державы все же могут активно взаимодействовать в двух областях — в укреплении режима нераспространения и в борьбе против международного терроризма. Действительно, во многом плодом такого взаимодействия явилась и резолюция 1540 Совета Безопасности ООН, которая дала в свою очередь толчок к представлению на подписание 14 сентября 2005 г. Международной конвенции по борьбе с актами ядерного терроризма. Эта конвенция, о содержании которой говорилось в разделе 5 Главы III книги при рассмотрении роли ООН в борьбе с международным терроризмом, была в числе первых государств ратифицирована Россией и вступила в силу в июне 2007 г.

Развитием этого процесса явилась принятая консенсусом в самом конце работы LX сессии Генеральной Ассамблеи ООН Глобальная антитеррористическая стратегия, которая утверждает центральную координирующую роль ООН в противодействии терроризму. Стратегия, отраженная в соответствующей резолюции Генеральной Ассамблеи ООН и в приложенном к ней плане действий, — самый детальный из всех, принятых за последнее десятилетие, документ, содержащий согласованные позиции практически всех государств мира по многообразным аспектам борьбы с терроризмом.

За этим последовала российско-американская Глобальная инициатива по борьбе с актами ядерного терроризма, получившая поддержку на саммите «Большой восьмерки» в Санкт-Петербурге 15—17 июля 2006 г. и на встрече государств — первоначальных участников этой инициативы в Рабате 30—31 октября 2006 г. На том же Санкт-Петербургском саммите, а еще раньше на саммите «Большой восьмерки» в Глениглсе в 2005 г. была признана ключевая роль Совета Безопасности в противодействии вызовам в области нераспространения согласно резолюции 1540 Совета Безопасности ООН от 28 апреля 2004 г.

Все эти «инициативы», резолюции и документы хромают, однако, на обе ноги: с одной стороны, они не могут предложить по-настоящему и в полной мере эффективных мер по борьбе с международным терроризмом до тех пор, пока не будет достигнуто общепринятое соглашение об определении этого понятия и не будет принята обсуждаемая в ООН вот уже несколько лет Всеобъемлющая конвенция о международном терроризме; в случае же с нераспространением — до тех пор, пока не будет обеспечена международно-правовая база на всех направлениях и во всем спектре проблемы нераспространения. С другой стороны, из-за достаточно ясно выраженного стремления США на данном историческом этапе не связывать себе руки какими бы то ни было соглашениями в области разоружения, приходится считаться с тем, что новые резолюции и соглашения, будь то по борьбе с международным терроризмом или по вопросам нераспространения оружия массового уничтожения, будут скорее всего сотканы из достаточно гибких формулировок, позволяющих США проводить свой курс при обсуждении в ООН данной проблематики.

Стремление Вашингтона навязывать своим партнерам по переговорам двойные стандарты, а по сути — игнорировать интересы их безопасности, добиваясь при этом односторонних уступок, ярко проявилось на переговорах по ПРО, состоявшихся в Москве 13 октября 2007 г. на уровне министров иностранных дел и обороны. США вновь отклонили предложение России отказаться от создания элементов ПРО в Восточной Европе в обмен на использование Габалинской РЛС в Азербайджане и строящейся РЛС в районе Армавира даже после того, как американским военным специалистам было разрешено посетить Габалинскую РЛС и убедиться в ее немалых возможностях. По существу, в Вашингтоне негативно восприняли также и инициативу России о том, чтобы придать Договору о РСМД 1987 г. глобальный характер и убедить для этого участников мирового общения принять на себя такие же обязательства, которые взяли на себя по этому Договору Россия и США.

17–18 марта 2008 г. в Москве были продолжены российско-американские переговоры на уровне министров иностранных дел (С. Лаврова и К. Райс) и министров обороны (А. Сердюкова и Р. Гейтса) по вопросам ПРО в Восточной Европе. Американские министры были приняты президентом В. Путиным и избранным президентом Д. Медведевым. Переговоры подтвердили, что от своего намерения создать элементы ПРО в Восточной Европе в Вашингтоне отказываться не собираются. Вместе с тем было очевидно, что в стремлении получить от России принципиальное, пусть весьма общее, согласие на этот проект американцы были готовы подсластить пилюлю, предложив Москве такой облеченный в форму «компромисса» вариант решения проблемы, который как бы устранял озабоченности России по поводу своей безопасности.

Употребляя терминологию Лаврова, речь шла о том, чтобы «минимизировать» озабоченности России, и надо сказать, американская дипломатия справилась с этой задачей. Во всяком случае, в Москве с удовлетворением восприняли предложения США, суть которых состояла в следующем: на объекты ПРО будут допущены российские специалисты; ракеты-перехватчики в Польше не будут загружаться в шахты до тех пор, пока США не получат доказательств того, что у Ирана появились баллистические ракеты, способные достичь Европы; радар в Чехии будет установлен таким образом, что не сможет отслеживать цели на территории России.

Достигнутое на переговорах в Москве «взаимопонимание» по вопросам создания элементов системы ПРО в Восточной Европе сыграло не последнюю роль в том, что президент РФ В. Путин согласился принять участие в состоявшемся 4 апреля 2008 г. в Бухаресте заседании Совета Россия — НАТО, проведенном сразу же после завершения там очередной пятьдесят девятой встречи глав государств и правительств стран-членов НАТО. Беседы Путина с Бушем в Бухаресте были продолжены 6 апреля в Сочи, где Буш находился по личному приглашению Путина в ответ на гостеприимство, оказанное российскому президенту в Кеннебанкпорте 1—2 июля 2007 г.

В целом, как и следовало ожидать, дипломатические раунды на самом высоком уровне обернулись для России новыми поражениями. Прежде всего, Бухарестский саммит НАТО (2—4 апреля 2008 г.) продемонстрировал решимость этого блока и дальше наращивать численность своего состава, распространять свое влияние с помощью разного рода «партнерских соглашений» на страны всех континентов. Решением саммита в Бухаресте План действий по членству в НАТО (ПДЧ), являющийся последней ступенью перед присоединением к этому блоку, получили Албания и Хорватия. Также решено, что приглашение вступить в НАТО получит и Македония, как только между ней и Грецией будет достигнуто «взаимоприемлемое» соглашение по спору относительно названия этой страны с учетом того, что в Греции имеется одноименный район — Македония. Саммит НАТО выразил надежду на возобновление и скорейшее завершение переговоров по этому вопросу между Македонией и Грецией, что откроет путь к вступлению Македонии в НАТО.

В том, что касается заявлений о приеме в НАТО, поступивших от Украины и Грузии, в итоговой Декларации Бухарестского саммита от 3 апреля 2008 г. позиция НАТО выражена однозначно. «НАТО, — говорится в этом документе, — приветствует евроатлантические чаяния Украины и Грузии о приеме в НАТО. Сегодня мы пришли к соглашению, что эти страны будут приняты в НАТО». Другими словами, блок НАТО взял на себя ответственность за прием Украины и Грузии в свои ряды. Конкретно, состоялась договоренность рассмотреть заявки Украины и Грузии в декабре 2008 г. на совещании министров иностранных дел стран-членов НАТО, при том, что это совещание уполномочивалось «решить вопрос о получении Украиной и Грузией Плана действий по членству в НАТО».

Известно, что на Бухарестском саммите против приема Украины и Грузии в НАТО выступили Германия, Франция и некоторые другие государства. Однако как видим, в итоге им не удалось переломить твердого намерения Буша довести дело до конца ко времени завершения его пребывания у власти, т. е. до января 2009 г. Впрочем, августовская (2008 г.) агрессия Грузии против Южной Осетии и затянувшийся политический кризис в Украине делает перспективы принятия Грузии и Украины в НАТО весьма туманными. Ясно, что по этому вопросу предстоит еще немало дипломатических сражений, исход которых в решающей степени будет зависеть от того, удастся ли США и НАТО навязать свою волю украинскому и грузинскому народам. Что же касается состоявшегося в декабре 2008 г. в Брюсселе совещания министров иностранных дел стран-членов НАТО, то, как и следовало ожидать, оно отложило «до лучших времен» подключение Украины и Грузии к Плану действий по членству в этом военно-политическом блоке.

Симптоматично, что в Декларации Бухарестского саммита безапелляционно подтверждался курс на глобализацию НАТО. Именно эта цель была положена и в основу решений юбилейного саммита НАТО в 2009 году, когда отмечалась шестидесятая годовщина создания этого блока. При этом важная роль в приобщении к стратегии НАТО все новых «демократических государств» и партнеров отводится ООН и другим международным организациям, в особенности Европейскому Союзу.

Бухарестский саммит, в работе которого принимал участие Генеральный секретарь ООН Пан Ги Мун, с удовлетворением отметил продолжающееся тесное сотрудничество НАТО с Силами ООН в Косово и Европейским Союзом в содействии развитию «стабильного, демократического, многоэтнического и мирного Косово». Саммит высказался за увеличение численного состава Международных сил содействия безопасности в Афганистане, являющихся частью экспедиционного, в основном американского, корпуса в этой стране, за сотрудничество НАТО на долгосрочной основе с марионеточным режимом в Ираке, а также за оказание помощи и поддержки «миротворческим» усилиям ООН, ЕС и АС в Судане, Чаде и Централь- ноафриканской Республике.

Кроме всего прочего, в Декларации сделан акцент на дальнейшее развитие «индивидуальных программ» сотрудничества НАТО с Израилем и Египтом. К Ирану — обращен настоятельный призыв выполнить резолюции 1696, 1737, 1747 и 1803 Совета Безопасности ООН, а другим странам Персидского залива предложено всестороннее сотрудничество, в том числе в реализации программы обучения военнослужащих, создания систем современной связи и пр. Декларация всячески поощряла развитие сотрудничества НАТО, в особенности на афганском направлении, с Японией, Сингапуром, Австралией, Новой Зеландией и Южной Кореей. В том, что касается КНДР, то ей предлагалось снять «озабоченности» НАТО в связи с деятельностью Пхеньяна «в области распространения» и выполнить резолюцию 1718 Совета Безопасности ООН.

Декларация подтверждала намерение НАТО участвовать в «урегулировании конфликтов» на территории «Южного Кавказа и в Республике Молдова». Помимо Украины и Грузии, ближайшими очередниками на вступление в НАТО объявлялись Босния и Герцеговина, Черногория, а также Мальта. Сербии была предложена помощь в деле ускорения интеграции в ЕС, при том, что выражалась надежда на ее «сотрудничество» с Международным трибуналом по бывшей Югославии, читай, в задержании и предании суду МТБЮ Р. Караджича и Р. Младича.

Декларация предусматривала меры, направленные на дальнейшее развитие «диалога и сотрудничества» НАТО со странами Черноморского бассейна, а также на взаимодействие НАТО со странами Средиземноморского диалога (Египет, Израиль, Иордания, Алжир, Марокко, Тунис и Мавритания). Была поддержана и так называемая Стамбульская инициатива, призванная обеспечить развитие двустороннего сотрудничества НАТО со странами зоны «Большого Ближнего Востока», к которой подключены теперь Саудовская Аравия, Кувейт, ОАЭ, Бахрейн, Оман и Катар.

Принимая во внимание ратификацию Россией соглашения о статусе сил, участвующих в программе «Партнерство во имя мира», авторы Бухарестской декларации выразили надежду, что эта акция будет содействовать дальнейшему развитию «практического сотрудничества» между НАТО и Россией. «Высокая оценка» дана в Декларации и «готовности России и впредь оказывать поддержку ведомым НАТО Международным силам содействия безопасности в Афганистане путем разрешения транзита через Россию предназначенных для них грузов», а также помощи России в обучении «афганских и централь- ноазиатских» специалистов по борьбе с распространением наркотиков.

Особое внимание в Декларации Бухарестского саммита уделено вопросам «архитектуры» будущей «всеобъемлющей системы ПРО», в сфере действия которой должны находиться «территории и население всех государств альянса, не покрываемые системой ПРО США», и которая «в качестве своей составной части должна включать элементы системы ПРО США в Европе». Из этого следует, что саммит НАТО однозначно поддержал американские планы создания элементов ПРО в Восточной Европе и что эти планы становятся фактически планами НАТО. Последнее обстоятельство означает, что для «урегулирования» этой проблемы России придется иметь дело не только с США, но и с НАТО, что, естественно, не облегчает достижения приемлемого для Москвы решения.

Впрочем, анализ выступлений российского президента на пресс-конференции по итогам заседания Совета Россия — НАТО в Бухаресте и его переговоров с Бушем в Сочи показывает, что изменив свою первоначально заявленную позицию, Россия фактически дала согласие на создание элементов американской системы ПРО в Восточной Европе, и вопрос состоит лишь в том, чтобы договориться с американцами, а теперь и с натовцами об условиях функционирования этой системы.

Заметим, однако, что в ответ на принципиальную уступку России американцы, как водится, лишь ужесточили свои позиции и в данном вопросе. Выяснилось, например, что вопреки своим первоначальным «предложениям» американцы собирались еще до возникновения «ракетной угрозы» со стороны Ирана загрузить в шахты часть размещаемых на территории Польши ракет-перехватчиков, а не держать до этого момента все ввозимые в Польшу ракеты в законсервированном состоянии. Кроме того, к числу своих упоминавшихся выше «предложений», направленных как бы на удовлетворение российских «озабоченностей», они добавили еще одно, а именно «предложение», согласно которому инспекционные поездки российских военных на объекты ПРО США в Восточной Европе обусловливались разрешением России на допуск американских военных на объекты российской системы ПРО. вокруг Москвы. Как говорится, лови момент, или куй железо, пока горячо.

В выступлении президента РФ 4 апреля 2008 г. на пресс-конференции по итогам заседания Совета Россия — НАТО выражалось согласие России взаимодействовать с НАТО не только в вопросах строительства «новой системы безопасности» в Европе, но и во всем мире. Рассуждения Путина в этом контексте поражали своей противоречивостью и отсутствием элементарной логики. С одной стороны, утверждалось, что «ключевая роль в создании новой архитектуры международных отношений в современном мире все-таки (!) принадлежит Организации Объединенных Наций и ее Совету Безопасности». С другой, — отмечалось, что «такие крупные международные региональные организации, как Организация Североатлантического договора, НАТО, безусловно являются крупными и важными игроками».

Изучая выступление президента РФ по тексту, представленному на его сайте в интернете, нельзя не удивиться тому, что с легкостью называя НАТО «международной региональной организацией», президент буквально через несколько пассажей со знанием дела говорит о НАТО, как о «военно- политическом блоке». О том, что такого рода вольные аналогии несовместимы с Уставом ООН, в книге уже отмечалось (Глава IV, раздел 17). Здесь же подчеркнем, что введение президентом в этой связи понятия некоего «крупного и важного игрока» применительно к НАТО отнюдь не сглаживает это разящее противоречие, а лишь указывает на крайнюю убогость и несуразность концептуальных воззрений российской правящей элиты, приписывающих НАТО, вслед за Вашингтоном, некую способность к миротворческой деятельности, а на деле маскирующих агрессивную сущность этого главного военно-политического блока империализма.

В выступлении на пресс-конференции в Бухаресте президент РФ открыто сетовал на то, что со стороны НАТО, видите ли, не последовало встречных шагов в ответ на ликвидацию Россией баз во Вьетнаме и на Кубе, на вывод российских военных подразделений из Восточной Европы. Создание же НАТО своих баз в Румынии и Болгарии, как и позиционного района американской ПРО в Польше и Чехии, было справедливо расценено как продвижение военной инфраструктуры НАТО к границам России.

Оставим в стороне симптоматичные признания Путиным того, что ликвидация военных баз России во Вьетнаме и на Кубе мотивировалась, оказывается, интересами налаживания российско-американского партнерства, а отнюдь не «финансовыми соображениями», как это разъясняли «официальные источники», кстати и в связи с выводом российских миротворцев из Югославии. Поражала, однако, неколебимая уверенность президента РФ в возможности России осуществлять равноправное сотрудничество с НАТО, исходя из того, что этот военно-политический блок является для России «в известной степени приоритетным партнером», и что делу поможет «прямой, честный, откровенный, с открытыми картами диалог», которого и добивается Россия.

Благими намерениями и радужными надеждами относительно равноправного «партнерства» изобиловала и принятая в Сочи 6 апреля Декларация о стратегических рамках российско-американских отношений. Однако в действительности, Декларация даже не фиксирует сколько-нибудь существенного прогресса на переговорах ни по одному вопросу разоруженческой проблематики, будь то вопросы, связанные с истечением в 2009 г. срока действия Договора СНВ-1, осуществления ДНЯО, придания универсального характера Договору о РСМД, вопросы, касающиеся судьбы ДОВСЕ и пр., не говоря уже о том, что в ней вообще не упомянута проблема демилитаризации космоса, как и проблема неучастия США в Договоре о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний.

Авторы Декларации как бы передавали все эти вопросы на рассмотрение новой администрации США, которая заступила во власть в январе 2009 г., и своеобразному тандему власти в России, сформированному по результатам состоявшихся в 2008 г. президентских выборов. На их же рассмотрение был оставлен и инициированный Путиным вопрос о необходимости совместных американо-российских усилий, направленных на создание «глобальной системы ПРО». В выступлении Путина 6 апреля на совместной с Бушем пресс-конференции по итогам Сочинских переговоров эта последняя мысль была изложена в следующих словах: «Если нам удастся на экспертном уровне, а затем на политическом выйти на совместную работу по глобальной системе ПРО так, как мы это сейчас делаем и договариваемся по ПРО театра военных действий в Европе,… то это было бы главным, самым важным результатом всей нашей предыдущей работы».

«Да, именно. Абсолютно правильно», — моментально среагировал Буш на эти слова российского президента. Из пояснений Буша следовало, однако, что в его понимании глобальная система ПРО, как и глобальная НАТО, предназначены для того, чтобы «справляться с угрозами XXI века, такими, как угроза, исходящая с Ближнего Востока или из других регионов». Сказано откровенно, и каждому понятно, чтобы речь шла об Иране, Сирии и вообще об «экстремистском мусульманском мире», а главное — о Китае. Понятно и то, что «высшим интересом» США в этом отношении было бы вовлечь Россию в глобальные ПРО и НАТО, разумеется, на положении своего саттелита.

Расхваливая на той же пресс-конференции «очень важное и мощное стратегическое видение», выраженное в идее совместного с Россией строительства глобальной ПРО, американский президент рассказал, что впервые этими мыслями Путин поделился с ним в Кеннебанкпорте, что за этим последовало «обсуждение», и было решено перевести это видение «в форму документа». Буш подчеркнул, что его администрация и будущая администрация США будут работать «вместе с будущей администрацией России над этим важным вопросом».

Значение принятой в Сочи Декларации Буш усматривал в том, что она предоставит хорошую возможность для того, чтобы «создать определенные рамки», в которых США и Россия «смогут работать вместе». «И я должен сказать, — заявил Буш, — что нам, разумеется, необходимо защищать друг друга». Вопрос, таким образом, ставился чуть ли не о союзных отношениях с Россией.

Полностью поддержав высказанные Бушем соображения касательно совместной работы над глобальной системой ПРО, российский президент делал акцент на необходимости обеспечения «равного демократического доступа» к ее управлению. Такая система, подчеркивал он, была бы «лучшей гарантией безопасности для всех». Если этого пока сделать не удается, то Россия, продолжал Путин, будет настаивать на том, чтобы «транспарентность, система мер контроля» была бы «очевидной, объективной и проводилась в постоянном режиме — как техническими средствами, так и с помощью личного наблюдения экспертов», которые должны постоянно присутствовать на объектах системы ПРО.

Согласно Декларации Бухарестского саммита от 3 апреля 2008 г. руководство НАТО взяло на себя обязательство всемерно поощрять Россию к принятию ею предложений США по сотрудничеству в области ПРО, подчеркнув при этом свою готовность рассмотреть возможность «объединения систем ПРО США, НАТО и России в соответствующее время». Несколько иные акценты содержались в Сочинской декларации, где говорилось о готовности США и России предпринимать «далеко идущие шаги для демонстрации своего совместного лидерства в нахождении ответов на новые вызовы глобальному миру и безопасности». Там же отмечалась заинтересованность сторон в «создании системы реагирования на возможные ракетные угрозы, в которой Россия, США и Европа будут участвовать как равноправные партнеры».

Посулы «совместного лидерства» и «равноправного партнерства», конечно же, ласкали слух и будили воображение правящей российской элите, которая видит в американском империализме гарантию своего безбедного существования и защиту от неизбежных социальных потрясений. Большое удовлетворение у этой элиты получили ключевые слова Путина в Сочи, характеризующие нынешнее состояние российско-американских отношений. «Полностью согласен с Джорджем, — заявил Путин, — когда он говорит, что Россия и Соединенные Штаты уже не рассматривают друг друга как врагов и противников. Как минимум рассматривают друг друга как партнеров. И считаю, это очень важно».

В выступлении в Бухаресте Путин назвал «наиболее значимые» примеры в развитии российско-натовского «политического диалога и практического сотрудничества», поставив на первое место «содействие усилиям ООН по стабилизации ситуации в Афганистане». Оказывается, Россия направила в Афганистан сотни миллионов долларов «на поддержание боевой готовности соответствующих подразделений» и «до сих пор оказывает помощь их вооруженным силам в снабжении запасными частями, в подготовке кадров и так далее и так далее». Был также упрощен порядок транзита грузов через российскую территория для нужд ведомых НАТО Международных сил содействия безопасности в Афганистане.

В числе других примеров «положительных результатов» сотрудничества России и НАТО были названы совместная работа по борьбе с терроризмом и распространением элементов оружия массового уничтожения, участие кораблей Черноморского флота в оперативных мероприятиях в Средиземном море, сформирование совместного антинаркотического проекта на базе учебного центра МВД России. Отмечен был также «прогресс» в работе по повышению оперативной совместимости вооруженных сил России и НАТО и в области чрезвычайного гражданского планирования. В этой связи президент упомянул и ратификацию Россией соглашения о статусе сил, участвующих в программе «Партнерство во имя мира», как подводящую под эти усилия «солидную правовую базу». О том, что это соглашение подводит «правовую базу» под возможную оккупацию России иностранными войсками, президент, разумеется, умолчал.

Итак, направляемое правящей российской элитой втягивание России в стратегию глобализирующихся НАТО и американской системы ПРО стало общепризнанным фактом. И в этом контексте все более лицемерный характер приобретают продолжающие звучать из Москвы «опасения» то по поводу географического «расширения НАТО», то в связи с распространением его деятельности на такие сферы, как энергобезопасность и кибербе- зопасность, то, наконец, в связи с появлением элементов ПРО в Восточной Европе, вблизи российских границ. Но, как говорится, снявши голову, по волосам не плачут. И уж совсем нелепым выглядит провозглашенный Путиным в Бухаресте призыв к натовцам — «давайте-ка, ребята, жить дружно и по-честному вести диалог».

Между тем, зная повадки американского империализма, разве можно сомневаться, например, в том, что полученные Россией некие гарантии по снятию ее «озабоченностей» в связи с намерением США создать систему ПРО в Восточной Европе будут растоптаны, как только эта система начнет функционировать? И разве не ясно, что с учетом блокирования Вашингтоном всякого реального продвижения в области разоружения, а также провалов российской политики в вопросе о Косово и дальнейшего подрыва позиций России на Ближнем и Среднем Востоке, принятая в Сочи российско-американская Декларация, как бы подводящая итог двустороннему партнерству за период президентства Буша и Путина, является в лучшем случае — пустой бумажкой, а в худшем — своего рода «дорожной картой» для дальнейших капитуляций России, связавшей себя узами неравноправного и губительного партнерства с империалистической сверхдержавой.

Подобная же картина, не лишенная, разумеется, своих нюансов и особенностей, вырисовывается и в ходе начавшегося 20 января 2009 г. периода как бы параллельного президентства Обамы и Медведева. Подписанное двумя президентами на встрече в Лондоне 1 апреля 2009 г. Совместное заявление по насыщенности пацифистской фразеологией, в особенности присущей, ненароком будь замечено — всем демократическим администрациям США, идет гораздо дальше Сочинской декларации. Так, обсудив «проблематику контроля над ядерными вооружениями и их сокращения», стороны возвестили о своей решимости «продемонстрировать лидерство в деле сокращения количества ядерного оружия в мире» и даже о своей приверженности цели «достижения мира, свободного от ядерного оружия», хотя и как «долгосрочной задаче».

Впечатляли и другие положения Совместного заявления, касавшиеся проблем разоружения: о «новых возможностях для равноправного международного взаимодействия в области ПРО», о намерении сторон предпринимать совместные усилия по укреплению международного режима нераспространения оружия массового уничтожения, о поддержке международных переговоров по выработке договора о прекращении производства расщепляющихся материалов для целей ядерного оружия, о важности вступления в силу Договора о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний и об обещании президента США поработать «в направлении ратификации этого Договора американской стороной» и т. п. В другом документе, принятом на Лондонской встрече — Совместном заявлении относительно переговоров по дальнейшим сокращениям стратегических наступательных вооружений — президенты приняли решение о начале двусторонних межправительственных переговоров по выработке новой полноформатной юридически обязывающей договоренности по сокращению и ограничению стратегических наступательных вооружений на замену Договора о СНВ-1 до истечения в декабре 2009 г. срока действия этого Договора.

Не прошло и недели после Лондонской встречи как Б. Обама, выступая 5 апреля в Праге перед руководством Евросоюза и лидерами стран-членов ЕС, заявил, что США в тесном контакте с Россией намерены заняться «главной международной проблемой» — ядерным разоружением, и что новая демократическая администрация готова взять на себя ведущую роль в процессе освобождения мира от ядерного оружия. Однако реальные дела этой администрации показывают, что она вовсе не собирается отказываться от милитаристского курса.

В этой связи прежде всего отметим, что представляя в Белом доме 6 апреля 2009 г. военный бюджет США на 2010 финансовый год (начинается с 1 октября 2009 г.) Р. Гейтс, сохранивший и в демократической администрации пост министра обороны США, поведал, что военные расходы США вырастут по сравнению с 2009 годом на 21 млрд долларов и составят 534 млрд долларов, не считая расходов на войны в Афганистане и Ираке, на которые выделяются соответственно 65 и 51 млрд долларов. Акцент при этом делается на войну в Афганистане: численность американского воинского контингента в этой стране планируется довести до 68 тыс. человек, и это без учета Международных сил содействия безопасности (МССБ), насчитывающих 17 тыс. солдат. Резко возрастают расходы на беспилотные летательные аппараты, вертолеты и бронетехнику, необходимые для войны против талибов теперь уже не только в Афганистане, но и в Пакистане, где талибы угрожают «демократическому режиму», поддерживаемому США.

Под знаком наращивания военных приготовлений прошли и юбилейные торжества, посвященные 60-летию НАТО. На саммите НАТО, состоявшемся по этому случаю 4 апреля 2009 г. в двух городах — французском Страсбурге и соседнем немецком Келе, были приняты документы, направленные на усиление военной мощи и дальнейшее расширение этого блока. Так, в Декларации о безопасности альянса подчеркивается, что ключевым элементом его «всеобъемлющей стратегии» по-прежнему остается укрепление потенциала как ядерных, так и обычных вооружений в их соответствующих пропорциях и что политика глобализации НАТО будет продолжена.

Под давлением Вашингтона на смену ушедшему в отставку Яапу де Хоопу Схефферу на пост Генерального секретаря НАТО был назначен премьер-министр Дании Андерс Фог Расмуссен, возглавлявший датское правительство с 2001 г., всегда отличавшийся пресмыкательством перед Вашингтоном, активно и с самого начала поддержавший военные авантюры США в Ираке и Афганистане, как и позицию Вашингтона в косовском вопросе. По просьбе Н. Саркози саммит НАТО полностью восстановил позиции Парижа в военной организации альянса, из которой Франция вышла в 1966 году при де Голле. Саммит принял в ряды НАТО Албанию и Хорватию и определенно заявил о том, что двери НАТО остаются открытыми для всех «европейских демократий», включая, следовательно, Украину и Грузию.

В контексте глобализации НАТО внимание саммита было привлечено и к Организации Объединенных Наций. Главный акцент при этом был сделан на усиление роли в ООН так называемых «демократических государств», вплоть до изучения возможностей реализации концепции сенатора Джона Маккейна о замене ООН пресловутой Лигой демократических государств. Большую активность на этом направлении проявляет упоминавшийся выше бывший старший научный сотрудник Института Брукингса Айво Да- алдер, назначенный в марте 2009 г. президентом Обамой новым послом США в НАТО. При этом, понятно, была принята во внимание успешная деятельность Даалдера в ходе предвыборной кампании 2008 г. в качестве одного из главных внешнеполитических советников Обамы.

А. Даалдер — важное звено в незримой связке Обамы с группировкой республиканцев — сторонников Буша-младшего, в лице Маккейна — основного соперника Обамы на президентских выборах. Ярый приверженец политики укрепления НАТО и использования силы в международных отношениях, он еще в августе 2006 г. опубликовал вместе с главным советником Маккейна Робертом Каганом нашумевшую статью в газете «Вашингтон Пост», получившую известность как «манифест интервенционизма». Ссылаясь на то, что из восьми случаев применения США военной силы за рубежом в 1989—2001 гг. четыре раза к этому прибегала демократическая и четыре — республиканская администрация, авторы статьи указывали на сформировавшуюся в этом отношении устойчивую тенденцию двухпартийного подхода, с уверенностью прогнозируя ее сохранение на обозримую перспективу.

Сделав ставку на интервенционисткую политику, как основу внешнеполитической деятельности США, Даалдер и Каган считали необходимым устранить все возникающие на этом пути препятствия, в первую очередь ООН и ее Совет Безопасности, стоящие на страже международного мира и безопасности и олицетворяющие собою фундаментальные принципы международного права. Соответственно, они безоговорочно поддержали идею Маккейна о замене ООН своего рода всемирным ансамблем «демократических» государств под эгидой глобализирующегося блока НАТО с намерением включать в свою очередь в этот блок ключевые «демократии» мира: Индию, Японию, Бразилию, Южную Корею, Израиль и др. Нельзя не видеть, что эта идея вполне гармонизирует с подходом к международным делам влиятельной группы «силовиков» в администрации Обамы, возглавляемой министром обороны США Р. Гейтсом.

Концепция укрепления и дальнейшего расширения НАТО, как и придания этому блоку полномочий и функций ООН, несомненно, нашла свое отражение в выдвинутой в мае 2008 г. Польшей и Швецией на заседании

Совета ЕС инициативе создания так называемого Восточного партнерства с охватом шести бывших советских республик: Грузии, Украины, Азербайджана, Молдовы, являющихся членами ГУАМ, а также Армении и Белоруссии. Подчеркнем, что стратегический замысел создания Восточного партнерства, официально утвержденного в составе названных государств 7 мая 2009 г. на саммите ЕС в Праге, состоит в окончательном разрушении влияния России в регионе, всегда считавшемся сферой ее особых интересов. В этом отношении стратегия ЕС лишь дополняет другие геополитические проекты Запада, направленные на недопущение консолидации Союзного государства, на раскол ЕврАзЭС, ОДКБ и других группировок, призванных сохранить и упрочить влияние России на всем пространстве СНГ.

Принятые в Праге документы не ограничиваются вопросами экономической интеграции «шестерки» в структуры ЕС, но предусматривают и взаимодействие на политическом уровне, включая создание парламентской ассамблеи и других органов, и все это без участия России. И очевидно, что вступающий в действие проект ЕС является, по сути, проектом НАТО, прикрытым, как водится, положениями Устава ООН о развитии отношений сотрудничества между государствами. В этом отношении достаточно сослаться на принятую на саммите НАТО в Страсбурге и Келе 4 апреля 2009 г. (заметим — за три дня до утверждения Восточного партнерства на саммите ЕС в Праге) уже упоминавшуюся Декларацию о безопасности альянса, в которой подтверждена решимость членов НАТО обеспечить «эффективное функционирование стратегического партнерства между НАТО и ЕС» и отмечается, что их усилия должны быть «взаимно укрепляющими и дополняющими друг друга». Вместе с тем в Декларации подчеркивается, что НАТО стремится более эффективно использовать в своих целях как мирные, так и военные возможности «таких международных акторов», как ООН, ЕС, ОБСЕ и Африканский Союз, что ставит эти организации в подчиненное положение по отношению к НАТО.

Наряду с активными действиями, направленными на окончательный развал СНГ и вытеснение России из традиционных сфер ее «особых интересов», администрация Обамы продолжает курс администраций Клинтона и Буша, охарактеризованный выше как продиктованный целью «вырвать у России ядерные зубы». И если в первом случае вовсю используются как национализм местных буржуазных элит, так и нежелание российского руководства (читай — российского капитала) поступиться своими корыстными интересами в вопросах интеграции на пространстве СНГ, то во втором — делается расчет, и не без оснований, на новые односторонние уступки России на переговорах по разоруженческой проблематике.

В этой связи сразу же бросается в глаза, что в принятом на встрече Д. Медведева и Б. Обамы 1 апреля 2009 г. в Лондоне Совместном заявлении относительно переговоров по дальнейшим сокращениям стратегических наступательных вооружений подчеркивается, что предметом возможной новой договоренности будут являться исключительно такие вооружения.

Тем самым за рамками переговоров с самого начала остаются вопросы ПРО, хотя в принятом на той же встрече итоговом Совместном заявлении сторон, и отмечается, что «взаимосвязь между наступательными и оборонительными вооружениями будет обсуждаться двумя правительствами».

Твердо стоя на позициях расширения и глобализации под эгидой Вашингтона системы ПРО и демонстрируя всеми своими действиями незыблемость этого курса как якобы направленного на обеспечение жизненно важных интересов национальной безопасности США, администрация Б. Обамы фактически с самого начала подрывает возможности заключения со своими партнерами по переговорам в области разоружения каких бы то ни было значимых соглашений, основанных на принципах равной и одинаковой безопасности. Это в полной мере относится и к характеристике, базового подхода Вашингтона к переговорам с Россией по замене договора СНВ-1 новыми договоренностями по сокращению и ограничению стратегических наступательных вооружений.

Важно при этом иметь в виду, что и данное администрацией Обамы согласие на ведение таких переговоров с Россией проистекает не из ее приверженности идее безъядерного мира, а обусловлено, ко всему прочему, разрабатываемой новой ядерной стратегией Вашингтона, контуры которой, по-видимому, нашли адекватное отражение в концепции «минимального сдерживания», представленной на рассмотрение администрации в апреле 2009 г. Федерацией американских ученых (ФАУ) — влиятельной неправительственной организацией, созданной в 1945 г. американскими учеными-ядерщиками и с тех пор на постоянной основе консультирующей Белый дом и военные ведомства США. В настоящее время в эту организацию входят 68 лауреатов Нобелевской премии.

Суть концепции, содержащейся в докладе ФАУ, озаглавленном «От противостояния к минимальному сдерживанию», состоит в том, что для «эффективного сдерживания» России нет необходимости, как считалось еще десять-пятнадцать лет тому назад, уничтожать сотни городов, тысячи промышленных предприятий, центры военного руководства, базы стратегических сил и сил общего назначения, для чего потребовались бы многие тысячи ядерных боеголовок, а вполне достаточно и нескольких сотен боеголовок, предназначенных для уничтожения ключевых объектов российской экономики. Конкретно назывались 12 таких объектов, а именно: нефтеперерабатывающие заводы (Омский, Ангарский и Киришский), металлургические комбинаты в Череповце, Нижнем Тагиле и Магнитогорске, «Норникель» в Норильске, алюминиевые заводы в Братске и Новокузнетс- ке, а также Березовская ГРЭС в Шарыпово, Среднеуральская ГРЭС в Сред- неуральске и Сургутская ГРЭС в Сургуте.

Исходя из этих соображений, авторы доклада ФАУ ставили перед американской администрацией вопрос о возможности резкого сокращения стратегических ядерных потенциалов США, идя в этом отношении гораздо дальше предложений президента Обамы, выступившего с инициативой сократить ядерные арсеналы США и России до одной тысячи боеголовок у каждой из сторон. Как бы то ни было, совершенно очевидно, что значительное сокращение наступательного ядерного оружия США так или иначе входит в планы администрации Обамы, рассчитывающей использовать этот фактор как для переброски сэкономленных средств на другие направления гонки вооружений, так и для подкрепления имиджа президента в качестве сторонника реального разоружения на международной арене, в том числе в ООН,

В Совместном заявлении относительно переговоров по дальнейшим сокращениям стратегических наступательных вооружений от 1 апреля 2009 г. президенты России и США отметили, что стороны будут стремиться зафиксировать в будущей договоренности уровни сокращения стратегических наступательных вооружений, которые будут ниже, чем в действующем ныне Договоре о сокращении стратегических наступательных потенциалов от 24 мая 2002 г., предусматривающим уровень до 1700–2200 боеголовок для каждой из сторон к концу 2012 года. Являясь определенным ориентиром в ядерном разоружении, установленные уровни боеголовок сами по себе не могут, однако, рассматриваться в отрыве от соотношения сил в мире и других реалий современной международной обстановки. И в этом смысле совершенно понятно, что безоговорочное принятие Москвой того же предложения Обамы насчет сокращения российского ядерного потенциала до одной тысячи боеголовок было бы чревато для России потерей самой возможности нанесения ответного сокрушительного удара по агрессору, вознамерись он нанести первый удар. Как, впрочем, ясно и то, что именно на это, в сущности, и рассчитаны предложения американского президента.

С учетом изложенного, вполне обоснованными выглядят выдвинутые президентом Д. Медведевым в выступлении в Хельсинском университете 20 апреля 2009 г. условия, при которых Россия была бы готова пойти на значительное сокращение своего арсенала стратегических наступательных вооружений. Эти условия президент сформулировал следующим образом: во-первых, «необходимо предотвратить размещение оружия в космосе»; во-вторых, «недопустимо компенсировать ядерные сокращения за счет увеличения стратегических систем, которые оснащены обычным оружием» и в-третьих, необходимо «гарантировать невозможность создания так называемых возвратных ядерных потенциалов», т. е. запасов снятых с носителей боеголовок, которые можно снова поставить на боевое дежурство.

В том, что касается первого условия, то, как уже отмечалось, США категорически отказываются от заключения каких-либо соглашений, реально ограничивающих милитаризацию космоса, при том, что эта позиция закреплена в официальных военных доктринах и президентских установках. Второе условие для США также неприемлемо, ибо его выполнение было бы сопряжено с прекращением Вашингтоном долгосрочных и уже осуществляемых программ, направленных фактически на создание нового элемента «стратегической триады», а именно неядерных сил на основе высокоточного оружия повышенной мощности, равного по силе ядерному оружию, а то и превышающего его по своему разрушительному действию. Работы по замене ядерных боеголовок обычными в последнее время широко развернуты в США, в частности, на морских стратегических ракетах «Trident II».

Как отмечается в «Независимом военном обозрении» за 17—23 апреля 2009 г., США всячески пытаются замаскировать возможности быстрой замены на ракетах обычных боеголовок на ядерные, получив таким образом «двойное превосходство в этом виде оружия над Россией». Указывается в этой связи и на то, что в настоящее время ни одна РЛС не в состоянии определить, какая, ядерная или неядерная боеголовка, летит в атмосфере или за ее пределами, и что, это неизбежно, ставит вопрос о необходимости создания особой системы контроля, если, конечно, не будет принята позиция России, согласно которой все боеголовки, размещенные на стратегических ракетах, должны считаться ядерными и, следовательно, подлежащими ликвидации на основе соответствующих соглашений.

Явно не по вкусу Вашингтону пришлось и третье условие Медведева- касательно необходимости недопущения создания так называемых «возвратных ядерных потенциалов»: изначально США были готовы рассматривать лишь ограничения на оперативно развернутые боеголовки и их носители и категорически отказываются от сокращения боеголовок, находящихся на складах. Между тем считается, что на апрель 2009 г. в США имелось 5,2 тыс. ядерных боеголовок, из которых 2,7 тыс. находились на оперативном дежурстве и 2,5 тыс. — на складах, готовые в случае необходимости в течение нескольких часов превратиться в «оперативно развернутые».

Нельзя также пройти мимо того, что за две недели до выдвижения Медведевым «трех условий», Обама в своем упоминавшемся выступлении в Праге 5 апреля 2009 г. в довольно определенной форме изложил собственные два условия, относящиеся к возможности достижения с Россией договоренностей о шагах в области ядерного разоружения. Это, во-первых, сохранение «эффективного арсенала» ядерного оружия до тех пор, пока у других стран остаются атомные бомбы, и второе — заключение международного договора о прекращении производства расщепляющихся материалов в военных целях. Первое условие трудно трактовать иначе, как намерение США до конца сохранить за собой возможность прибегать к ядерному шантажу других государств, прежде всего КНР, вовлекая одновременно в эту политику и Россию. Что касается второго условия, то, как это уже отмечалось в разделе 3 Главы III книги, отказываясь в принципе от заключения любых соглашений о запрещении производства и применения ядерного оружия, США автоматически подрывают всякую реальную возможность и заключения договора о запрещении производства расщепляющихся материалов. К тому же решение этой проблемы в Вашингтоне видится прежде всего в контексте достижения той же цели, что и принуждение России путем соответствующих договоренностей к сокращению до минимума ее стратегических наступательных вооружений, а именно — цели лишения России важнейшего средства защиты от ядерного нападения и других посягательств на ее суверенитет и независимость.

В довершение всего отметим, что согласие России на значительное ограничение своего стратегического наступательного арсенала, естественно, потребовало бы тесной увязки этого вопроса с отказом США от создания систем ПРО вблизи российских границ и прежде всего в Восточной Европе. Между тем администрация Обамы, судя по всему, намерена продолжать в этом отношении политику Буша и, высказывая определенные сомнения по поводу эффективности развертывания элементов ПРО в Польше и Чехии, уже занимается поиском более подходящих мест для этого в той же Восточной Европе.

Состоявшиеся в мае—июне 2009 г. в Москве и Женеве двусторонние российско-американские консультации на экспертном уровне по вопросам реализации лондонских договоренностей, касавшихся подготовки нового договора о сокращении стратегических наступательных вооружений, выявили серьезные разногласия сторон, что не могло не отразиться на содержании и характере соответствующих документов, принятых в ходе визита Б. Обамы в Москву и его переговоров с Д. Медведевым 6—7 июля 2009 г.

Весьма показательным в этом отношении является подписанный президентами документ — Совместное понимание по вопросу о дальнейших сокращениях и ограничениях стратегических наступательных вооружений, — представляющий собою, по существу, перечень основных «элементов» нового договора, призванного заменить Договор СНВ-1 от 31 июля 1991 г.

На первом месте в числе таких «элементов» в документе значится положение о том, что Россия и США будут сокращать и ограничивать свои стратегические наступательные вооружения таким образом, чтобы через семь лет после вступления в силу нового договора и в дальнейшем предельные уровни для стратегических носителей «лежали бы в пределах 500–1100 единиц, а для связанных с ними боезарядов в пределах- 1500–1675 единиц». Как видно, названные предельные уровни имеют настолько широкие расхождения, что для достижения искомого компромисса в виде конкретных цифр, которые должны быть зафиксированы в новом договоре как по носителям, так и по боезарядам, потребуется проведение дальнейших переговоров, что, собственно, и констатируется в документе. Отметим в этой связи, что по данным СМИ, к январю 2009 г. Россия имела 3.909 боезарядов на 814 стратегических носителях, а США 5.576 боезарядов на 1198 носителях. К такому результату стороны пришли выполняя Договор о СНП от 24 мая 2002 г. (по боезарядам) и Договор СНВ-1 (по носителям).

Из анализа «Совместного понимания» следует, что Россия и США пока что не пришли к соглашению не только по конкретным цифрам боезарядов и носителей, но также и по важнейшим вопросам правил и методов их зачета и, соответственно, по вопросам действенных мер контроля на основе опыта выполнения сторонами Договора СНВ-1, как это предусмотрено лондонскими договоренностями от 1 апреля 2009 г.

Между тем внимательное прочтение «Совместного понимания» уже позволяет выявить потенциальную готовность России пойти на уступку США в принципиальном вопросе о создании так называемых «возвратных ядерных потенциалов». Во всяком случае, это прямо вытекает из приведенной выше формулировки документа, согласно которой в новом договоре будут учитываться лишь те боезаряды, которые «связаны» со стратегическими носителями, а не находятся на складах. Иначе говоря, речь идет о возможном пересмотре Россией одного из трех условий, выдвинутых Медведевым в выступлении в Хельсинкском университете 20 апреля 2009 г., при которых Россия была бы готова пойти на значительное сокращение своих стратегических наступательных вооружений.

Подчеркнем в этом же контексте, что «Совместное понимание» напрочь обходит и другое «условие» Медведева — а именно необходимость предотвращения размещения оружия в космосе. Что же касается «условия» Медведева относительно недопустимости компенсировать ядерные сокращения за счет увеличения стратегических систем, оснащенных обычным оружием, то «Совместное понимание» ограничивается совершенно невразумительной формулировкой (пункт 6 документа) о включении в новый договор положения лишь «о влиянии» межконтинентальных баллистических ракет и баллистических ракет подводных лодок в неядерном оснащении «на стратегическую стабильность».

Тщетно было бы искать, однако, в «Совместном понимании» даже упоминания о «влиянии на стратегическую стабильность» и других не менее значимых вооружений, таких как крылатые ракеты морского базирования, которые широко используются США для решения не только тактических, но и стратегических задач, как, впрочем, американских средств передового базирования, расположенных в пограничных с Россией регионах и также могущих выполнять стратегические задачи.

С другой стороны, «Совместное понимание» включает положение, которое в полной мере соответствует приведенному выше «условию» Обамы, позволяющему не учитывать в новом договоре ядерные вооружения союзников США по НАТО — Великобритании и Франции. Именно такая позиция США проглядывает в формулировке пункта 9 документа о том, что «договор не будет применяться к существующей практике сотрудничества в области стратегических наступательных вооружений между одной из сторон и третьим государством».

Совершенно очевидно, что при согласовании всех вопросов, относящихся к стратегическим наступательным вооружениям, включая вопросы разграничения их стратегического и тактического назначения в зависимости от мест дислокации и прочих факторов, как и зачета количества боезарядов и носителей, абсолютно недопустимо игнорировать состояние дел с ПРО, тем более, что в 2002 г. США вышли из основополагающего Договора по ПРО 1972 года и, пользуясь этим, в настоящее время форсируют совместно со своими союзниками создание глобальной системы ПРО.

Отметим в этой связи, что подписанное Д. Медведевым и Б. Обамой в Москве 6 июня 2009 г. Совместное заявление по вопросам ПРО являет собой удивительное несоответствие содержащихся в нем положений насущной необходимости и важности разрешения проблемы ПРО в двусторонних российско-американских отношениях. Показательно уже то, что хотя слово «ПРО» и фигурирует в названии документа, в его тексте речь идет всего лишь о сотрудничестве «по реагированию на вызовы распространения баллистических ракет» в XXI веке, что в американской интерпретации может означать лишь одно — о сотрудничестве России и США в развертывании систем ПРО, направленных против КНДР и Ирана. Такая интерпретация подтверждается, кстати, и в политических заявлениях по КНДР и Ирану, принятых на встрече глав государств и правительств «Большой восьмерки» в Аквиле (Италия) 8—10 июля 2009 г. В этих заявлениях высказывается «глубокая озабоченность» по поводу «рисков в области нераспространения, создаваемых ядерной программой Ирана», а проведенные КНДР запуски с использованием баллистической ракетной технологии облыжно изображаются как представляющие «опасность для мира и стабильности в регионе и за его пределами».

Вместе с тем Совместное заявление по вопросам ПРО при всем желании невозможно интерпретировать как каким-либо образом препятствующее созданию элементов ПРО США в Восточной Европе. Мало того, обходя вопросы ядерного равновесия между США и Россией, заявление даже не ссылается на необходимость учитывать взаимосвязь стратегических наступательных и стратегических оборонительных вооружений при согласовании позиций и действий сторон в области разоружения. Такая ссылка, правда, имеется в «Совместном понимании», но по всему видно, что сделано это для проформы и никоим образом не ставит под вопрос пагубные последствия выхода США из Договора по ПРО, как и последующие их действия по созданию глобальной системы ПРО.

В целом, можно считать, что как «Совместное понимание», так и Совместное заявление по вопросам ПРО, рассматриваемые под углом зрения американской стратегии, создают весьма благоприятную платформу для продвижения отвечающего интересам США подхода к вопросам сокращения наступательных стратегических вооружений при незыблемости осуществления проекта глобализации ПРО под эгидой США. По мнению многих авторитетных российских экспертов, при таком подходе США надолго сохранят и упрочат свои военно-политические позиции в мире даже в том невероятном случае, если определенные в ходе дальнейших переговоров конкретные потолки стратегических наступательных вооружений по носителям и боезарядам будут в количественном отношении равными для России и США.

Важным итогом российско-американских переговоров в рамках визита в Москву Б. Обамы явилось Совместное заявление президентов России и США о сотрудничестве в ядерной сфере, подтверждавшее решимость обеих сторон предпринимать совместные усилия по предотвращению распространения ядерного оружия и пресечению актов ядерного терроризма. В этой связи отмечалось намерение сторон продолжать сотрудничество в области эффективного экспортного контроля с целью предотвращения попадания ядерных материалов, оборудования и технологий в руки неуполномоченных государством субъектов и любого их использования, идущего вразрез с обязательствами по ДНЯО, а также в области дальнейшего повышения уровня безопасности ядерных объектов по всему миру, в том числе путем минимизации использования высокообогащенного урана (ВОУ) в гражданских целях.

Отметим в этом же контексте, что опираясь на двустороннее сотрудничество в области ядерной безопасности, Россия и США обязались совместно работать для укрепления возможностей других стран выполнять свои обязательства по инициированной США резолюции 1540 Совета Безопасности ООН по нераспространению оружия массового уничтожения. Стороны обязались также предпринимать совместные усилия для укрепления общей эффективности международной системы гарантий в борьбе с угрозами распространения оружия массового уничтожения.

Особое значение Совместного заявления состояло в том, что оно подтверждало выраженное еще в ходе переговоров в Лондоне в апреле 2009 г. намерение России и США работать над вступлением в силу двустороннего Соглашения о сотрудничестве в области мирного использования атомной энергии. Подписание этого весьма выгодного для США соглашения, о чем подробнее шла речь в разделе I Главы VII книги, долгое время блокировалось Конгрессом США на том основании, что Москва продолжала сотрудничество в ядерной области с Ираном. Весной 2008 г. подписание этого соглашения США и Россией все же состоялось, но в августе 2008 г. администрация Буша со ссылкой на действия России в Грузии отозвало соглашение из Конгресса, где должна была пройти процедура его ратификации. Теперь вопрос как бы возвращается на круги своя, при том, что в Вашингтоне убедились, что Россия продолжит голосовать в Совете Безопасности ООН за продолжение санкций в отношении Ирана вне зависимости от судьбы этого соглашения, имеющего большое значение для поддержания ядерной энергетики США.

При всей важности проблематики ядерного разоружения центральное место на переговорах в Москве занял поставленный по инициативе Оба- мы вопрос об Афганистане, о чем подробнее речь пойдет в Послесловии. Здесь же уместно привлечь внимание к подписанным в Москве 6 июля 2009 г. на уровне руководителей военных ведомств Рамочному документу по развитию сотрудничества между Вооруженными силами РФ и США и Меморандуму об утверждении Рабочего плана по совершенствованию военного сотрудничества между Вооруженными силами РФ и США на 2009 г. По сообщениям СМИ, эти документы, недоступные широким кругам общественности, предусматривают, в частности, налаживание работы по оперативной совместимости вооруженных сил двух стран, проведение десятков совместных учений до конца 2009 г., а также других мероприятий, в том числе «стратегической дискуссии» между Генштабом и Объединенным Комитетом начальников штабов, совместных учений по борьбе с воздушным пиратством, военно-морскую игру и пр. В 2010 году будет осуществляться план взаимодействия Министерства обороны РФ и Европейского командования США.

На встрече в Москве обсуждались также вопросы развития сотрудничества между Россией и НАТО, которое было прервано в дни августовского (2008 г.) кризиса на Кавказе и возобновлено на заседании Совета Россия-НАТО, проведенного в рамках неформального совещания министров иностранных дел стран ОБСЕ и руководителей ряда международных организаций 27—28 июня 2009 г. на греческом острове Корфу. Считается, что этот первый политический контакт между Россией и НАТО, закрепленный на переговорах в Москве, даст импульс дальнейшему развитию военно-политического сотрудничества сторон, в том числе в Афганистане. Через Совет Россия-НАТО Москва вовлекается и в так называемый корф- ский процесс — череду предстоящих встреч министров иностранных дел и высших должностных лиц «международных организаций» евроатлантического пространства, к числу которых отнесены ОДКБ, СНГ, НАТО, ЕС и собственно ОБСЕ.

Ставка российского руководства на развитие военного сотрудничества с США и НАТО, как и проявившаяся в ходе переговоров с Б. Обамой готовность Москвы пойти на дальнейшие уступки США в вопросах ядерного разоружения, не только не сдерживают, но, наоборот, лишь поощряют Вашингтон на продолжение милитаристского курса и в особенности на форсирование глобализации ПРО. В свете этого рассчитывать на достижение с США значимых соглашений в области разоружения на равной и одинаковой основе России не приходится. Похоже, что в этих условиях Москве ничего не остается другого, как постоянно подстегивать идею своего участия в глобальной системе ПРО, что, как было показано, столь выразительно проявилось в диалоге президента Путина и Буша в ходе их встречи в Сочи в апреле 2008 г. И вот снова в интервью телекомпании ВВС 29 марта 2009 г. теперь уже президент Медведев заявляет о необходимости создавать «всеобъемлющую ПРО» и о готовности России «подключиться» к этой системе, потому что «мы тоже заинтересованы в том, чтобы наша страна, наши люди были гарантированы от угроз со стороны тех или иных проблемных государств». Какие «проблемные государства» имеются в виду — не уточняется. Но подчеркивается, что создавать «всеобъемлющую ПРО» необходимо «совместно» и что нельзя создавать «фрагменты ПРО» и «размещать какие-то ракеты и радары вблизи наших границ».

В общем, бесплодные иллюзии и фантастические желания относительно возможности равноправного сотрудничества между Россией и США в создании «всеобъемлющей ПРО» кочуют от одного заявления высоких представителей российского руководства в другое. Суровая истина состоит, однако, в том, что за такую «возможность» пришлось бы заплатить непомерную цену в виде полной утраты самостоятельности России в международных делах и согласия на использования ее человеческих и иных ресурсов, в том числе военно-промышленного потенциала в интересах США и НАТО. Банально, но факт, что бесплатный сыр в мире империализма можно найти только в мышеловке.

Впрочем, некоторое протрезвление российской элиты от фантастических грез насчет «всеобъемлющей ПРО», по-видимому, наступает. Во всяком случае об этом глобальном проекте хранит молчание даже утвержденная российским президентом 15 мая 2009 г. Стратегия национальной безопасности Российской Федерации до 2020 года. Зато в этом документе прямо указано на опасность для международного мира развертывания Соединенными Штатами «глобальной системы противоракетной обороны и реализации концепции глобального молниеносного удара с использованием стратегических носителей в ядерном и неядерном исполнении». В документе также признается, что существующая «глобальная и региональная архитектура» ориентированы, в особенности в Евроатлантическом регионе, «только на Организацию Североатлантического договора», читай — на военный блок НАТО, и что «возможности поддержания глобальной и региональной стабильности существенно сузятся при размещении в Европе элементов глобальной системы противоракетной обороны Соединенных Штатов Америки».

Яркая картина угроз международному миру и безопасности, исходящих от американского империализма нарисована в отрывке из «Размышлений товарища Фиделя», опубликованном в «Советской России» от 14 мая 2009 г. «Есть политики внутри и за пределами Соединенных Штатов, — пишет Фидель Кастро,- которые обижаются, когда кто-то осмеливается называть их империей, будто бы существует другое слово, лучше определяющее их». Кубинский лидер отмечает, что пытаясь поддержать ненавистную капиталистическую систему, навязанную человечеству, США опираются на свою огромную военную мощь, представление о которой дают приводимые им данные, опубликованные в специализированной прессе. Так, США имеют семь военных флотов и более чем 800 военных баз, разбросанных по всей планете, среди них Гуантаномо, «чьи тюрьмы и пытки ошеломили мировую общественность». Что касается ядерного потенциала, то США, согласно этим данным, «располагают 534 межконтинентальными баллистическими ракетами (ICBM) Minuteman III и Peacekeeper; 432 ракетами (SLBM) Trident C-4 и D-5, размещенными на 17 подводных лодках типа „Огайо“, и около 200 атомными бомбардировщиками дальнего действия, которые можно заправлять в воздухе, в том числе 16 невидимками В-2. Ракеты являются носителями нескольких боевых головок. Число развернутых ядерных боеголовок колеблется между 5 и 10 тысячами. Их вооруженные силы располагают более чем 2 миллионами человек. К этому добавляются сотни спутников, предназначенных для военных целей и связи, которые представляют собой космический щит и средства для ведения электромагнитной войны». «Россия — другая великая ядерная держава, — продолжает Ф. Кастро, — окружена ядерным наступательным оружием».

Разрушая систему договоров, конвенций и соглашений по разоружению и нераспространению и обретая вожделенную «свободу рук», американский империализм все больше нагнетает гонку вооружений. В результате, подключившись посредством резолюции 1540 Совета Безопасности к решению проблем разоружения, контроля над вооружениями и нераспространения, ООН испытывает на этом пути большие трудности. Однако это, разумеется, не снимает с ООН ответственности за то, чтобы путем организации коллективных действий, предпринимаемых на основе Устава, постараться повернуть вспять негативные тенденции в области разоружения, постоянно подогреваемые империализмом.


Warning: include() [function.include]: URL file-access is disabled in the server configuration in /www/barichev/www/htdocs/book/index.php on line 81

Warning: include(http://www.barichev.ru/photo/index.php?id=) [function.include]: failed to open stream: no suitable wrapper could be found in /www/barichev/www/htdocs/book/index.php on line 81

Warning: include() [function.include]: Failed opening 'http://www.barichev.ru/photo/index.php?id=' for inclusion (include_path='.:/usr/local/share/pear') in /www/barichev/www/htdocs/book/index.php on line 81

к оглавлению


При использовании материалов ссылка на сайт http://www.barichev.ru обязательна

 

Об авторе | О проекте | Документы ЦК | Публикации | Выступления | Книги | Письма | Ссылки| Архив