Об авторе

О проекте

Документы ЦК

Публикации

Выступления

Книги

письма

Ссылки

Архив

 

2. ООН и ситуация вокруг КНДР

Представляется, что для понимания нынешней обстановки, складывающейся вокруг КНДР, полезно сделать небольшой экскурс в историю. Самым ранним государственным образованием Кореи считается Древний Чосон (2333  г. до н. э.). В I веке до н. э. образовались три раннефеодальные государства Когурё, Пэкче и Силла. Первое централизованное корейское государство Корё со столицей в Кэгёне — ныне Кэсон на территории КНДР — возникло в конце X века, объединив более ранние государственные образования на территории Корейского полуострова. В XI–XII веках Корё достигло по тому времени значительных успехов в развитии сельского хозяйства, ремесел и феодальной культуры. Развивалась торговля с Китаем сунско- го периода (1007–1200), с чжурчжэнями, Японией, Арабским Востоком. В 1218 г. в Корё впервые появились монгольские завоеватели и вскоре было установлено длившееся целое столетие (до 1356 г.) монгольское иго. Монгольский император Хубилай пытался превратить Корею в базу для завоевания Японии. Тысячи корейских пехотинцев и моряков участвовали в первом (1274 г.) и втором (1281 г.) походах в Японию. Династия Корё просуществовала до 1392 г., когда была свергнута основателем новой династии Ли Сон Ге, при котором государство стало называться Чосон, а столица была перенесена в Сеул. Династия Ли правила в Корее до 1910 г.

Образовавшееся в конце XVI первое централизованное государство в Японии дважды, в 1592 г. и в 1597 г. совершало крупные походы на Корею, но японские захватчики, получив должный отпор, вынуждены были покинуть Корею. В 1876 г. Япония навязала Корее первый неравноправный договор, за которым последовали договоры 1882, 1885 и 1894 гг., еще более усугублявшие зависимость Кореи от Японии. После русско-японской войны 19041905 гг. Япония установила в Корее протекторат и в 1910 г. аннексировала ее, превратив в колонию. В соответствии с Договором 1910 г. об аннексии Корея была официально объявлена японским генерал-губернаторством Чосон, а генеральный резидент в Корее стал генерал-губернатором Чосона. Корея оставалась японской колонией на протяжении 35 лет, в течение которых корейский народ вел борьбу за свое национальное освобождение. 901

Разгром империалистической Японии, вступление Советской Армии в Северо-Восточный Китай и Корею, ее взаимодействие с корейскими партизанами облегчили борьбу корейского народа и открывали перспективы создания независимого демократического корейского государства. Однако этому с самого начала помешали США, которые после военного поражения Японии поспешили занять место японского империализма и утвердиться в Южной Корее.

Вопрос о том, кто будет освобождать Корею, в принципе был решен на Потсдамской конференции (17 июля — 2 августа 1945 г.) — последней конференции союзных государств в период Второй мировой войны. Достигнутая в этой связи договоренность заключалась в том, что Красная Армия освободит Корейский полуостров с севера до 38 параллели, а американские войска подойдут к ней с юга. Эта договоренность была соблюдена: Северная Корея была освобождена советским Тихоокеанским флотом и 25-й армией 13—16 августа, а американские войска подошли с юга к демаркационной линии 7 сентября 1945 г.

В отличие от США и других западных держав, считавших, что после освобождения корейскому народу потребуется длительный период для подготовки к независимости и даже придется пройти некую стадию «международной опеки», Советский Союз, исходя из принципа самоопределения народов, выступал за скорейшее обеспечение независимости корейского народа и осуществление его неотъемлемого права самому решать свою собственную судьбу без вмешательства извне. Соответствующие советские предложения были положены в основу соглашения по корейскому вопросу, выработанному и принятому на состоявшемся 16—26 декабря 1945 г. Московском совещании министров иностранных дел СССР, США и Великобритании.

Московское соглашение было направлено на восстановление Кореи как независимого государства, на создание там «условий для развития страны на демократических началах и скорейшей ликвидации пагубных последствий длительного японского господства». Соглашение предусматривало создание временного общекорейского демократического правительства, которому передавалось управление страной. Учреждалась совместная Советско-американская комиссия из представителей советского командования в Северной Корее и американского — в Южной Корее, чтобы путем консультаций с корейскими демократическими партиями и организациями содействовать быстрейшему образованию такого правительства. 902

Дальнейшее развитие событий показало, однако, что США отнюдь не хотели создания демократической независимой Кореи, а добивались лишь бессрочного продления оккупации Южной Кореи своими войсками для ликвидации там демократического движения и использования южнокорейского плацдарма в целях распространения своего господства на всю Корею. Американские власти разогнали народные комитеты, созданные в Южной Корее после ее освобождения, и установили жесткий контроль своей военной администрации над политической деятельностью в этой части страны. В стремлении не допустить создания временного общекорейского правительства США чинили всяческие препятствия работе совместной Советско-американской комиссии на этом, главном направлении ее деятельности. В результате работа комиссии была фактически заблокирована.

В сложившейся обстановке 26 сентября 1947 г. Советское правительство внесло в комиссию предложение об одновременном выводе американских и советских войск из Кореи в начале 1948 г. с тем, чтобы предоставить корейскому народу возможность самому создать свое национальное правительство. Отказ США принять это предложение привел в октябре 1947 г. к прекращению деятельности совместной Советско-американской комиссии.

Сознавая, что так или иначе реализовать свои планы в отношении Кореи через совместную Советско-американскую комиссию не удастся, США повели дело к передаче корейского вопроса на рассмотрение Генеральной Ассамблеи ООН, где в то время безотказно действовала американская «машина голосования». Советский Союз возражал против этого, тем более что согласно Статье 107 Устава ООН корейский вопрос, являющийся частью общей проблемы послевоенного урегулирования, не мог быть предметом рассмотрения в органах ООН. Поскольку, однако, усилиями прозападного большинства корейский вопрос все же оказался включенным в повестку для II сессии Генеральной Ассамблеи ООН (1947 г.), а затем и последовавших за ней сессий, Советский Союз активно использовал и эту трибуну для поддержки борьбы корейского народа за свою независимость и отстаивание своих коренных интересов.

Так, уже на рассмотрение II сессии Генеральной Ассамблеи ООН Советский Союз снова внес отклоненное ранее американской делегацией в совместной комиссии предложение об одновременном выводе из Кореи советских и американских войск. И хотя это предложение снова не было принято, на этот раз из-за того, что по указке Вашингтона против него проголосовало большинство государств-членов ООН, оно стало играть роль важного долговременного фактора в дипломатической борьбе за справедливое решение корейского вопроса.

Тем временем, не считаясь с реально существовавшей возможностью создания единой, демократической Кореи, избавленной от всякого иностранного вмешательства, марионеточные власти в Южной Корее провели в мае 1948 г. сепаратные выборы и 15 августа 1948 г. была провозглашена Республика Корея (РК) со столицей в Сеуле. Наблюдение за выборами осуществляла так называемая Временная комиссия по Корее, учрежденная резолюцией Генеральной Ассамблеи от 14 ноября 1947 г. в составе девяти государств-членов ООН формально для содействия созданию Национального правительства Кореи из надлежащим образом избранных корейских представителей и скорейшему выводу из Кореи оккупационных войск. Советский Союз возражал против создания этой комиссии на том основании, что она была учреждена вне рамок Совета Безопасности и фактически подменяла собою распущенную в октябре 1947 г. совместную Советско-американскую комиссию.

На основе доклада Временной комиссии по Корее, наблюдатели которой, не имея на то никаких полномочий от Совета Безопасности ООН, осуществляли в мае 1948 г. «контроль» за сепаратными выборами в Южной Корее, Генеральная Ассамблея в сентябре 1948 г. на своей III сессии, приняла резолюцию, в которой правительство РК объявлялось законным правительством Южной Кореи и заявлялось, что как таковое, оно является единственно законным правительством в Корее. Президентом Южной Кореи с 1948 по 1960 гг. был Ли Сын Ман, до этого являвшийся одним из деятелей корейской эмиграции в США.

Между тем в апреле 1948 г. в Пхеньяне по личной инициативе и под непосредственным руководством лидера Трудовой партии Кореи Ким Ир Сена было проведено Совместное совещание представителей политических партий и общественных организаций Северной и Южной Кореи. В Совещании приняли участие представители почти всех политических партий и общественных организаций Южной Кореи. На форуме было достигнуто единство мнений патриотических сил и было решено развернуть общенациональную патриотическую борьбу за объединение. Это была первая историческая победа патриотических сил, выступающих за объединение Кореи.

В августе 1948 г. прогрессивные силы Севера и Юга провели общекорейские выборы в Верховное Народное Собрание (ВНС) Кореи, при том, что на юге выборы проходили нелегально в форме сбора подписей. 9 сентября 1948 г. прошедшая в Пхеньяне Первая сессия ВНС провозгласила Корейскую Народно-Демократическую Республику. 12 сентября 1948 г. Советский Союз первым установил с КНДР дипломатические отношения и к концу 1948 г. эвакуировал с ее территории свои войска.

Создание КНДР явилось победой корейского народа в борьбе за независимость. Под руководством Трудовой партии Кореи во главе с ее Генеральным секретарем Ким Ир Сеном в стране были проведены коренные социально-экономические преобразования (земельная реформа, национализация промышленности, транспорта, банков, связи, внешней торговли, введен 8-часовой рабочий день, провозглашено равноправие женщин, осуществлялась демократизация образования и др.), был восстановлен производственный потенциал, разрушенный японцами накануне капитуляции. Страна встала на путь социалистического развития. Большое значение имело создание КНДР и для всего дальнейшего развития международных отношений на Дальнем Востоке.

25 июня 1950 г. в стремлении свергнуть социалистический режим в КНДР и установить господство империализма во всей Кореи США и их ставленники в Южной Корее развязали агрессивную войну против КНДР. Об ответственности США и южнокорейского марионеточного режима за развязывание этой войны свидетельствуют многочисленные документы и факты, собранные в книге известных северокорейских ученых Хо Чжон Хо, Кан Сук Ху и Пак Та Хо «Империалисты США начали Корейскую войну», опубликованной впервые в Пхеньяне в 1977 г. и с тех пор неоднократно переиздававшейся с дополнением все новых данных на эту тему. 903 Неопровержимые факты на этот счет приводятся и в фундаментальном издании «Советский Союз в Организации Объединенных Наций», а именно в его первом томе, изданном в 1965 году. 904

Нельзя не видеть в этой связи, что в изданных после 1991 г. работах российских авторов о войне в Корее, в частности А. Торкунова, А. Богатурова, В. Ли, Е. и Н. Бажановых и других, все эти факты либо игнорируются, либо погружаются в массу разного рода версий. По существу же, под видом такой «наукообразности» читателям предлагается обновленная американская концепция начала Корейской войны, как якобы намеренно спровоцированной и развязанной КНДР в сговоре с СССР и КНР. 905 Так, в своей книге о «загадочной войне в Корее» Торкунов рассуждает о том, что Корейская война была, видите ли, «результатом непримиримой и жесткой конфронтации двух идеологических и политических систем», и что, следовательно, за ее развязывание должны нести равную ответственность СССР и США. Более того, Торкунов считает, что именно Сталин своими действиями «дал шанс» северокорейским коммунистам «завершить революцию» и что ценой таких действий «стали жизни миллионов солдат и мирных жителей». По Торку- нову получается, что «Корейская война», а не американский империализм привел к обострению «холодной войны», что Корейская война подталки- вала де Советский Союз «на беспощадное подавление демократизации» как «троянского коня Запада», что северокорейский режим превратился в конце концов в «обузу» для Советского Союза, что КНДР в настоящее время переживает «плачевное состояние» и т. д. и т. п. 906

Безосновательные нападки на внешнюю политику КНДР содержатся и в диссертации Торкунова на соискание ученой степени доктора политических наук, представленной «в форме научного доклада». Утверждается, например, что программа объединения Кореи, изложенная в предложениях Ким Ир Сена, «несет в себе заметный заряд пропаганды», что предложения руководства КНДР о создании конфедерации Северной и Южной Кореи не реальны и что — заметьте! — из всех участников корейского конфликта «пожалуй, только РФ заинтересована в объединении Кореи» и т. д. и т. п. 907 Все это для пущей важности прикрывается «архивными материалами», хотя налицо использование этих материалов не для объективного исследования вопроса, а для подкрепления идеологического перерождения автора, которому власть капитала доверила ответственный участок подготовки российских специалистов-международников в МГИМО МИД РФ. И, как говорится, тут уже ничего не поделаешь: иные времена — иные песни.

О том, что американские и другие интервенционистские войска воевали в Корее, незаконно прикрываясь флагом ООН, речь уже шла в Главе II книги. Уточним, что первая резолюция Совета Безопасности ООН от 25 июня 1950 г. констатировала, что вооруженное нападение северокорейских войск явилось нарушением мира, призывала к немедленному прекращению вооруженных действий, выводу северокорейских войск к 38 параллели и к оказанию государствами-членами ООН помощи в выполнении резолюции. Вторая резолюция — от 27 июня, отмечала, что власти Северной Кореи не прекратили вооруженные действия и не отвели свои войска к 38 параллели, и рекомендовала государствам-членам ООН оказать Республике Корее такую помощь, которая могла быть необходимой для отражения вооруженного нападения и восстановления международного мира и безопасности в регионе. И, наконец, третья резолюция — от 7 июля — требовала, чтобы государства-члены ООН, предоставившие вооруженные силы согласно резолюциям Совета Безопасности, направили бы их в распоряжение Объединенного командования во главе с США. Резолюция присваивала войскам интервентов наименование «войск ООН» и разрешала им использовать флаг ООН.

Следует при этом иметь в виду, что основным поставщиком информации, на основе которой были приняты эти три резолюции, являлись доклады так называемой Комиссии ООН по Корее, учрежденной III сессией Генеральной Ассамблеи ООН в сентябре 1948 г. (вместо Временной комиссии по Корее) в составе семи государств-членов ООН для оказания «добрых услуг» в деле объединения Кореи и получившей 21 октября 1949 г. от IV сессии Генеральной Ассамблеи ООН дополнительный мандат по наблюдению «за событиями, которые могли бы привести к военному конфликту в Корее», имея в виду предоставление соответствующих докладов ООН.

Важно отметить, что телеграмма Комиссии ООН по Корее о начале военных действий в Корее не содержала никаких доказательств о том, что именно северокорейцы развязали войну. Послана она была из Сеула, куда военные наблюдатели Комиссии заблаговременно перебрались из района 38 параллели 23 июня, т. е. еще до начала военных действий. Известно также, что телеграмма была составлена на основании информации южнокорейских властей и американского посла в Сеуле, который в свою очередь опирался на сведения лисынманских кругов. Более того, американский посол и Ли Сын Ман лично явились в Комиссию ООН и сделали заявление об агрессии с Севера. Отсутствие доказательств об ответственности Северной Кореи за начало военных действий не помешало, однако, сделать угодный США вывод о «неспровоцированной агрессии с Севера».908 Такой же голословностью отличались выводы и последующих докладов Комиссии.

8 июля, на следующий день после принятия третьей резолюции Совета Безопасности США назначали генерала Дугласа Макартура командующим «войсками ООН». Свои контингенты в состав «войск ООН» направили 16 государств-членов ООН, а именно: США, Великобритания, Франция, Канада, Бельгия, Нидерланды, Люксембург, Греция, Турция, Австралия, Новая Зеландия, Филиппины, Таиланд, Эфиопия, Южно-Африканский Союз и Колумбия. Пять государств: Италия, Норвегия, Дания, Швеция и Индия — направили в «войска ООН» медицинские подразделения. Под Объединенное командование были поставлены все вооруженные силы Южной Кореи.

Совершенно очевидно, что все эти три так называемые «основополагающие» резолюции, принятые в отсутствии в Совете представителя СССР, давно уже следовало бы признать ничтожными с самого начала, как по своему содержанию, так и с точки зрения международного права. Позорную страницу в истории ООН надо бы давно обозначить как таковую во всех официальных справочных изданиях этой организации. И тем не менее находятся еще и сегодня российские ученые-международники, готовые всерьез принимать эти резолюции за чистую монету. Из признания-де-факто, если не-де-юре этих резолюций исходят, например А. С. Орлов и В. А. Гав- рилов, авторы вышедшей в 2003 г. книги «Тайны Корейской войны». Во всяком случае в книге не найдешь политической оценки этих резолюций, как незаконных и потому не имевших силу.

Касаясь отсутствия представителя СССР Я. Малика на заседании Совета Безопасности ООН 25 июня 1950 г., авторы книги пишут: «По указанию Москвы он бойкотировал заседания Совета Безопасности ввиду его продолжающего отказа, так же как и всей Генеральной Ассамблеи, принять (в ООН. — Авт.) коммунистический Китай вместо националистического правительства Чан Кайши. Если бы Малик присутствовал, то он несомненно воспользовался бы правом вето и резолюция была бы заблокирована. В этом случае американцам пришлось бы либо оказывать помощь Южной Корее в одиночку, либо бросить Ли Сын Мана на произвол судьбы!» 909

Из приведенной цитаты следует, что, во-первых, авторы не понимают, что речь в данном случае шла не о приеме КНР в ООН, а о восстановлении законных прав КНР в этой организации, и, следовательно, для решения этого вопроса, в отличие от вопроса о «приеме новых членов», вообще не требовалось решения Совета Безопасности: достаточно было решения Генеральной Ассамблеи ООН; во-вторых, авторы должны были бы сказать, что дело не в том, что и Генеральная Ассамблея «отказала», а в том, что существовавшая тогда американская «машина голосования» в этом органе ООН вообще исключала принятие им решения о восстановлении законных прав КНР в ООН: ведь только после окончательного развала этой «машины голосования» и удалось добиться решения этой проблемы — двадцать с лишним лет спустя после описываемых событий, а именно в 1972 году; в-третьих, говорить о каком-то «националистическом» правительстве после провозглашения КНР 1 октября 1949 года — значит говорить о «двух Ки- таях», а это едва ли входило в намерение авторов; и, наконец, в-четвертых, авторы, видимо, исходят из того, что американские империалисты считали тогда решения Совета Безопасности чуть ли не главным аргументом в выборе тех или иных вариантов позиций по важным внешнеполитическим вопросам. Им, видите ли, «пришлось» бы делать то-то и то-то в зависимости от решений Совета Безопасности ООН. И трудно сказать, что больше в таком подходе авторов: святой простоты и наивности или же стремления подыграть американцам? А может просто боязни выступить в роли серьезных критиков США и тем самым прослыть антиамериканистами в нынешнем российском элитном истеблишменте?

Нельзя не остановиться в этой связи на пресловутых «новаторских устремлениях» некоторых российских исследователей, которые, покопавшись в архивах и отобрав в них материалы по собственному разумению, начинают вдруг куражиться по поводу «недальновидности» И. В. Сталина в корейском вопросе. А некоторые из них, как, например, профессор Ю. Ванин, не прочь порассуждать о том, что, допустив отсутствие советского представителя в Совете Безопасности ООН при рассмотрении им корейского вопроса, И. В. Сталин, видите ли, совершил историческую ошибку, сделал «опрометчивый шаг», что даже де А. А. Громыко в своих мемуарах указывает на то, что И. В. Сталин не лучшим образом рассчитал свой шаг, явно продиктованный эмоциями и т. п. 910

Начнем с того, что такого рода «выводы» отдают все той же опасной наивностью, что и приведенные словоизвержения авторов книги о «тайнах Корейской войны». Взятый США курс на ликвидацию режима в КНДР не мог быть поколеблен никаким вето в Совете Безопасности ООН. К тому же Ванину, как специалисту в этой области, должны были бы быть известны давно опубликованные материалы о том, что в случае наложения Советским Союзом вето на проект резолюции Совета Безопасности о направлении «войск ООН» в Корею, Вашингтон совместно с Генеральным секретарем ООН Трюгве Ли были готовы немедленно перенести этот вопрос в Генеральную Ассамблею, где, повторяем, безотказно действовала «машина голосования».911

Совершенно очевидно также, что рассуждать об «исторической ошибке» И. В. Сталина в данном вопросе — значит и ставить под сомнение правильность объявленного Советским Союзом бойкота Совету Безопасности в связи с негативной позицией Запада в вопросе о восстановлении законных прав КНР в ООН. Между тем решение Советского Союза о бойкоте Совета Безопасности с 13 января 1950 г. принималось в условиях становления советско-китайского сотрудничества, высшей точкой которого было подписание 14 февраля 1950 г. в Москве Договора о дружбе, союзе и взаимной помощи между СССР и КНР. Острая и принципиальная постановка вопроса о необходимости восстановления законных прав КНР в ООН была в тех условиях настолько же логична, насколько логично и обосновано было понимание того, что любое решение Совета Безопасности ООН, принятое в отсутствие советского представителя, будет незаконным и находящимся в вопиющем противоречии с нормами международного права. И разумеется, эта акция являлась не просто проявлением некоего «идеологического подхода» к международным отношениям, в чем постоянно упрекают Советское руководство нынешние правители России, взявшие, однако, на свое вооружение идеологию капитализма-империализма под видом идеологии «суверенной демократии», но была прежде всего реальным воплощением в жизнь принципа социалистического интернационализма, являющегося наряду с принципом мирного сосуществования одним из основных принципов советской внешней политики.

Судя по архивным данным, которыми вкривь и вкось манипулируют теперь критики советской внешней политики, в МИД СССР, действительно, нашлись «светлые головы», предупреждавшие о негативных последствиях неучастия Советского Союза в работе Совета Безопасности ООН. Не исключением в этом случае является и А. А. Громыко, который почему-то ждал более тридцати лет, чтобы опубликовать свои «откровения», не вникая при этом в суть дела, как это он делал, защищая позицию И. В. Сталина в корейском вопросе.

Однако то, что И. В. Сталин проигнорировал эти предупреждения в начальный период рассмотрения корейского вопроса в ООН, пошло лишь на пользу дела и прежде всего потому, это «решение» Совета о направлении «войск ООН» в Корею выглядело теперь не просто «заветированным» Советским Союзом, но и незаконным с самого начала.

В самом деле, фактически при принятии этого и других «решений» Совета отсутствовал ведь не только Советский Союз, но и еще один постоянный член Совета Безопасности — КНР, место которой в ООН продолжали занимать никого не представлявшие чанкайшисты. Ничтожность таких решений, принятых в отсутствие двух из пяти постоянных членов Совета Безопасности, да еще и при том, что США не допустили на заседания Совета представителей КНДР, как нельзя больше подрывала замысел тех, кто пытался использовать ООН для прикрытия агрессии.

Добавим к этому, что твердая позиция СССР оказывала позитивное воздействие на поведение непостоянных членов Совета Безопасности ООН. Так, при голосовании первой резолюции (от 25 июня) воздержалась Югославия, при голосовании второй резолюции (от 27 июня) Югославия голосовала против, а Египет и Индия отсутствовали, заявив впоследствии, что этот их шаг означал, что они воздержались. При голосовании третьей резолюции (от 7 июля) Индия, Египет и Югославия воздержались.

Отметим также, что участвовать в Корейской войне, кроме США, согласились лишь 15 союзных или полностью зависимых от США государств, которые, за исключением Великобритании и Турции, принимали в ней лишь символическое участие. Особо подчеркнем, что, несмотря на все усилия Вашингтона, отказалось послать в Корею вооруженные силы правительство Индии, которое к тому же не поддержало резолюцию Совета Безопасности о присвоении армии интервентов наименования «войск ООН».

В результате попытки США использовать механизмы ООН для того, чтобы вести войну в Корее в основном чужими руками, полностью провалились. Однако путем незаконных действий Вашингтону все же удалось навязать ООН роль ширмы для прикрытия агрессии и фактического пособника США в войне против КНДР.

Корейская война прошла несколько этапов. Она началась 25 июня 1950 г. вторжением лисынмановской армии на территорию КНДР. 27 июня президент США Трумэн отдал приказ вооруженным силам США принять участие в военных действиях против КНДР. Причем это было сделано до принятия второй резолюции Совета Безопасности ООН от 27 июня, призывавшей государства-члены ООН предоставить помощь Южной Корее. Отразив вооруженное вторжение лисынмановских войск, корейская Народная армия, преследуя противника, пересекла 38 параллель, и 28 июня под ее ударами пал Сеул. К середине сентября 1950 г. корейская Народная армия освободила почти всю территорию страны и вела бои против американских и южнокорейских войск в районе г. Пусан.

Положение изменилось, когда 13 сентября 1950 г. американцы высадили крупный десант в тылу главных сил КНДР, в районе г. Инчон (ранее Чемульпо), что позволило интервентам продолжать военные действия. 28 сентября 1950 г. «войска ООН» заняли Сеул, 1 октября пересекли 38 параллель, а к 24 октября вышли к западному участку корейско-китайской границы в районе г. Чхосан.

С 25 октября 1950 г. в борьбе корейского народа против интервентов приняли участие китайские народные добровольцы. 25 ноября 1950 г. корейская Народная армия и отряды китайских народных добровольцев перешли в контрнаступление, освободив в начале декабря Пхеньян и Вонсан. К началу января 1951 г. вся территория к северу от 38 параллели была освобождена от агрессоров. 4 января 1951 г. были снова заняты Сеул и Инчхон, но 14 марта 1951 г. Сеул вновь оказался под контролем «войск ООН». К июню 1951 г. фронт стабилизировался с некоторыми отклонениями вдоль 38 параллели.

Большую роль в прекращении корейской войны сыграла военная помощь Советского Союза, оказанная им КНДР и китайским народным добровольцам. Откликаясь на просьбы правительств КНР и КНДР, Советский Союз направил в Северо-Восточный Китай соединения истребительной авиации, на базе которых 14 ноября 1950 г. был сформирован 64-й отдельный истребительный авиакорпус советских ВВС. Основная задача корпуса состояла в том, чтобы прикрыть от налетов авиации противника стратегические мосты через реку Ялуцзян, Супхунскую ГЭС на этой реке, систему ирригационных плотин, коммуникаций и аэродромы на территории КНДР в радиусе 75 километров от китайско-корейской границы. В 1952 г. корпус насчитывал около 26 тыс. человек, и такая численность личного состава сохранялась до окончания войны в Корее. 912

Всего за время войны истребители корпуса уничтожили 1097 самолетов противника, потеряв 120 летчиков и 335 самолетов. 212 самолетов США были сбиты зенитной артиллерией. Многие советские летчики были награждены орденами, 22 стали Героями Советского Союза. Выполняя свой интернациональный долг, советские летчики, зенитчики и специалисты проявили мужество и геройство, и их подвиг навсегда останется в памяти советского, корейского и китайского народов.

Советский Союз снабжал корейскую Народную армию и китайских добровольцев оружием, боеприпасами, транспортными средствами, горючим, продовольствием, медикаментами. На случай ухудшения обстановки СССР готовился отправить в Корею пять дивизий для оказания КНДР помощи в отражении американской агрессии. 913

Корейская война 1950—1953 гг. — пример беспрецедентного варварства и жестокости американского империализма и его сателлитов, совершенных под голубым флагом ООН. В войне погибло 4 млн корейцев. Все более или менее крупные города Кореи были уничтожены американскими бомбардировками. Операции «выжженной земли» и «удушения» следовали одна за другой. Активно использовались химическое и бактериологическое оружие, а также угрозы применения ядерного оружия.914

Борьбу за пресечение американской агрессии и прекращение Корейской войны Советский Союз считал важнейшей задачей своей внешней политики. 4 июля 1950 г. Советское правительство выступило с заявлением об американской вооруженной интервенции в Корее. В заявлении были приведены неопровержимые факты, разоблачавшие подготовку Вашингтоном вооруженной агрессии в Корее, аргументировано показана незаконность резолюций Совета Безопасности, которые фактически явились прямой поддержкой вооруженной агрессии против корейского народа, начатой США еще до принятия этих решений. Советский Союз отверг попытки представить военное вмешательство, как «полицейские действия в поддержку Организации Объединенных Наций» и заявил, что американское правительство «совершило враждебный акт против мира» и должно отвечать за «последствия предпринятой им вооруженной агрессии». Советское правительство высказалось за безоговорочное прекращение американской военной интервенции и немедленный вывод иностранных вооруженных сил из Кореи. 915

Советский Союз и КНР полностью одобрили инициативу премьер-министра Индии Д. Неру, направившего 13 июля 1950 г. правительствам СССР и США официальное обращение, в котором он высказался за скорейшее прекращение военных действий в Корее путем переговоров с участием КНР. Д. Неру настаивал на восстановлении законного статуса КНР в ООН. В ответном письме Неру от 15 июля Советское правительство заявляло, что оно разделяет точку зрения «о целесообразности мирного урегулирования корейского вопроса через Совет Безопасности с обязательным участием представителей пяти великих держав, в том числе Народного Правительства Китая».916

Однако правительство США отвергло эти мирные предложения. Сделав ставку на свержение «коммунистического режима» в КНДР путем прямой вооруженной интервенции, оно с новой силой продолжало войну, прибегая при этом, как будет показано ниже, к угрозам применения против КНДР атомного оружия. Действия США крайне обострили международную обстановку и создавали угрозу возникновения мировой войны.

В сложившейся обстановке Советское правительство продолжало предпринимать все возможные меры, направленные на скорейшее прекращение войны. 1 августа 1950 г. наступила очередь Советского Союза председательствовать на заседаниях Совета Безопасности ООН, и советский представитель занял свое место в Совете, что, естественно, было согласовано и с правительством КНР. 4 августа 1950 г. Советское правительство внесло в Совет проект резолюции «О мирном урегулировании корейского вопроса», предложив пригласить на заседание Совета представителя КНР, заслушать представителей корейского народа и прекратить военные действия в Корее с одновременным выводом оттуда иностранных войск. 917 Однако это предложение Советского правительства было отвергнуто, как и внесенный СССР проект резолюции Совета об осуждении бомбардировок корейского населения авиацией США.

С возвращением советского представителя в Совет Безопасности США все больше концентрируют свои усилия в Генеральной Ассамблее ООН. Острые дипломатические баталии развернулись на V сессии Генеральной Ассамблеи ООН (1950 г.). Делегация СССР совместно с делегациями УССР, БССР, Польши и Чехословакии внесла на сессии проект резолюции, в котором предусматривалось немедленное прекращение военных действий и вывод из Кореи всех иностранных войск. По достижении этого проект предлагал принятие ряда мер, направленных на обеспечение свободного демократического развития Кореи: проведение общекорейских свободных выборов в Национальное собрание, создание для наблюдения за выборами комиссии из представителей обеих частей Кореи, разработку планов помощи корейскому народу через ООН для восстановления народного хозяйства и т. п. 918 Но «машина голосования» в Генеральной Ассамблее и на этот раз сделала невозможным принятие мирных предложений. Таким же образом на сессии было отклонено предложение Советского Союза о прекращении бомбардировок американскими самолетами мирного населения Кореи, ранее вносившееся в Совет Безопасности ООН.

Вместе с тем под давлением США V сессия Генеральной Ассамблеи приняла 7 октября 1950 г. резолюцию 376, которая в нарушение Устава ООН учредила так называемую Комиссию ООН по объединению и восстановлению Кореи. С этого момента и ежегодно вплоть до ее роспуска по решению XXVIII сессии Генеральной Ассамблеи ООН (1973 г.) обсуждение корейского вопроса на сессиях Ассамблеи сводилось главным образом к рассмотрению крайне тенденциозных докладов этой комиссии. Характер этих докладов нетрудно представить, если учесть, что все шесть членов Комиссии (Австралия, Нидерланды, Таиланд, Филиппины, Турция, Пакистан) были связаны военными обязательствами с США, а пять из них участвовали в Корейской войне на стороне США. Вопреки фактам в докладах комиссии марионеточный диктаторский режим Ли Сын Мана изображался «представительным правительством», созданным на выборах «под наблюдением ООН», а сменивший его вскоре военно-полицейский марионеточный режим генерала Пак Чжон Хи (1961—1979 гг.) назывался «вдохновляющим примером демократии».919

Рекомендации комиссии с самого начала обходили при этом главный вопрос — о выводе американских войск из Южной Кореи. Вместо этого комиссия из года в год предлагала решить корейский вопрос путем проведения так называемых всеобщих выборов «под наблюдением ООН» в условиях пребывания американских войск в Южной Корее и, исходя из того, что численность населения Южной Кореи (31 млн человек на 1 октября 1970 г.) вдвое превышала численность населения КНДР (15 млн человек в 1972 г.)

Напомним также, что с помощью «машины голосования» США добились принятия V сессией Генеральной Ассамблеи ООН 3 ноября 1950 г. резолюции «О единстве в пользу мира», которая вопреки Уставу ООН предоставляла Ассамблее право давать рекомендации о принятии принудительных мер, включая использование вооруженных сил, в обход Совет Безопасности ООН. Созданный таким образом противоправный механизм постоянно использовался США для наращивания агрессии против КНДР, а впоследствии неоднократно облегчал американским империалистам осуществление агрессивных акций в отношении других государств.

Между тем становилось очевидным, что США не в силах одолеть объединенные силы КНДР и китайских народных добровольцев, и, как уже отмечалось, к июню 1951 г. фронт стабилизировался с некоторыми отклонениями вдоль 38 параллели.

23 июня 1951 г. Советское правительство предложило, чтобы воюющие стороны начали переговоры о прекращении огня и о заключении перемирия со взаимным отводом войск к 38 параллели. Правительство США после некоторых раздумий, вызванных противоречиями в правящем лагере, сочло необходимым согласиться с этими предложениями. 10 июля 1951 г. в пограничном городке Кэсон представители командования «войск ООН» начали переговоры о перемирии с делегациями КНДР и китайских народных добровольцев. Правда, в октябре 1952 г. правительство США прервало эти переговоры и попыталось еще раз добиться успехов с помощью оружия. Но зимнее наступление 1952—1953 гг. также оказалось для США неудачным.

Весной 1953 г. корейско-китайская сторона выступила с инициативой возобновления переговоров. 16 апреля 1953 г. VII сессия Генеральной Ассамблеи ООН единодушно одобрила резолюцию, в которой возлагалась надежда на то, что возобновившиеся переговоры о перемирии между корейской и американской сторонами в скором времени увенчаются успехом.

Потерпев военное и морально-политическое поражение в Корейской войне, Соединенные Штаты были вынуждены пойти на заключение Соглашения о перемирии, подписанного 27 июля 1953 г. в Пханмунджоме, пункте в нейтральной зоне, где проходили переговоры.

В преамбуле Соглашения указывалось, что его целью является «прекращение корейского конфликта» и «заключение перемирия, которое обеспечило бы полное прекращение военных действий и всех враждебных актов в Корее до окончательного мирного соглашения». Демаркационная линия была определена в соответствии с фактическим расположением войск обеих сторон — в основном по 38 параллели с небольшими отклонениями на западе в пользу корейских и китайских войск, а на востоке — в пользу «войск ООН». По обе стороны демаркационной линии была установлена двухкилометровая демилитаризованная зона. Соглашение запрещало на весь период перемирия ввоз в Корею оружия и подкреплений, определяло функции военной комиссии по перемирию и комиссии по наблюдению за перемирием. Предусматривался созыв через три месяца после вступления соглашения в силу политической конференции по вопросу об объединении Кореи и выводе иностранных войск.

Не прошло, однако, и двух недель после подписания Соглашения о перемирии, как Государственный секретарь США Даллес и военный министр Стивенсон вылетели в Сеул и заключили 8 августа 1953 г. Договор о взаимной обороне между США и Южной Кореей, который официально был подписан в Вашингтоне 1 октября 1953 г. и ратифицирован в январе 1954 г. Договор закреплял на постоянной основе оккупацию Южной Кореи американскими войсками и их право на проведение военных действий против Северной Кореи вплоть до развязывания новой агрессии против КНДР.

Из-за обструкционистской позиции Южной Кореи было сорвано проведение предусмотренной Соглашением о перемирии политической конференции по вопросу об объединении Кореи и выводе иностранных войск. В этих условиях на состоявшемся в апреле—июле 1954 г. Женевском совещании министров иностранных дел СССР, КНР, США, Великобритании и Франции по мирному урегулированию в Корее и восстановлению мира в Индокитае был рассмотрен предложенный правительством КНДР план восстановления единства Кореи и мирного урегулирования корейского вопроса. План предусматривал проведение под наблюдением комиссии из представителей Северной и Южной Кореи свободных выборов в общекорейское Национальное собрание, которое должно было образовать единое правительство Кореи, вывод из Кореи всех иностранных войск, принятие на себя государствами, наиболее заинтересованными в поддержании мира на Дальнем Востоке, обязательств по обеспечению дальнейшего мирного развития Кореи. В поддержку плана КНДР выступили СССР и КНР. Однако он был отвергнут США и их союзниками, которые продолжили курс на укрепление своего контроля над Южной Кореей.

17 ноября 1954 г. США и марионеточный режим Ли Сын Мана в Южной Корее подписали Соглашение о военной и экономической помощи и Протокол переговоров между США и Республикой Кореей, которые дополняли Договор о взаимной обороне и вместе с Договором превращали Южную Корею в стратегическую военную базу, предназначенную для организации нового «похода на Север». В результате уже к июлю 1955 г. численность южнокорейской марионеточной армии возросла по сравнению с временем подписания Соглашения о перемирии от 594 тыс. до 720 тыс. солдат. 920

17 мая 1956 г. Государственный секретарь США Даллес после переговоров в Сеуле с Ли Сын Маном сделал провокационное заявление о необходимости «освобождения Северной Кореи», что побудило марионеточный режим развернуть пропагандистскую кампанию за организацию «экспедиции на Север». В Южную Корею с американских баз в Японии стало доставляться для «войск ООН» атомное оружие и ракеты. Американские войска в Южной Корее пополнялись контингентами из состава войск США в Японии. Военные связи США с Южной Кореей усилились после подписания в январе 1960 г. в Вашингтоне Договора о взаимном сотрудничестве и безопасности между США и Японией.

В апреле 1960 г. волной антиамериканских выступлений марионеточный режим Ли Сын Мана был свергнут, но уже в мае 1961 г. США организовали переворот, и к власти в Сеуле был приведен военно-фашистский режим во главе с генералом Пак Чжон Хи. В стране были распущены все политические партии и общественные организации, на административные посты в центре и на местах назначены военные, прошедшие «школу Корейской войны». Начался период всестороннего активного сотрудничества Южной Кореи с Японией. 22

июня 1965 г. Республика Корея подписала с Японией Договор об основах отношений и несколько прилагавшихся к нему соглашений, предусматривавших расширение военного сотрудничества между двумя странами. Договор с самого начала был расценен в Пхеньяне как шаг на пути подготовки новой войны в Корее. Оккупационные войска США в Южной Корее получили крупномасштабные поставки современного оружия, усиливался их ракетно-ядерный потенциал, увеличивалась численность и повышалась боеспособность южнокорейской армии. Против КНДР постоянно совершались вооруженные провокации. На основе Договора была создана «единая операционная система» между США, Японией и Южной Кореей, укреплялся их военный союз, проводились объединенные крупномасштабные маневры вблизи КНДР. Южнокорейский марионеточный режим то и дело призывал к военному нападению на КНДР, а лозунг «объединения с Севером путем похода на Север» был заменен на лозунг «объединения путем победы над коммунизмом».

В октябре 1966 г. президент США Л. Джонсон прибыл в Сеул и провел инспекцию района вблизи демаркационной линии между Северной и Южной Кореей. С этого момента ситуация вокруг Кореи настолько осложнилась, что стала напоминать обстановку накануне Корейской войны, когда Даллес провел аналогичную инспекцию района, примыкающего к 38 параллели. В период с 1 по 18 января 1967 г. десятки военных кораблей и вооруженных судов ежедневно проникали в территориальные воды КНДР, пока 19 января средствами самообороны республики не был потоплен южнокорейский катер РСЕ-56, занимавшийся там шпионской деятельностью. За год со времени визита президента Джонсона число обстрелов КНДР со стороны Южной Кореи превысило 69 тыс., что в пять раз превышало соответствующую цифру за 13 лет перемирия. 921 23

января 1968 г. в территориальных водах КНДР был захвачен американский корабль-шпион «Пуэбло», совершивший там с 15 января 17 враждебных и шпионских акций против КНДР. В качестве ответных мер США ввели в Восточное море группу кораблей во главе с атомным авианосцем «Эн- терпрайз» и перебросили в Южную Корею большое количество истребителей-бомбардировщиков с острова Окинава (Япония). Только с января по 20 марта 1968 г. против КНДР было совершено 2200 военных провокаций.

23 декабря 1968 г. США публично извинились за шпионские рейды «Пуэбло» и заявили, что никогда в будущем корабли США не будут нарушать территориальные воды КНДР. Однако провокации продолжались, в том числе серьезные: в августе 1969 г. шпионский самолет США ЕС-121, нашпигованный электронным оборудованием, глубоко проник в воздушное пространство КНДР, а в августе 1976 г. инцидент на 38 параллели в Пханмынд- жоме едва не привел к новой войне и т. п. Всего за 21 год после заключения Соглашения о перемирии США и марионеточные режимы Южной Кореи совершили 144 390 нарушений этого соглашения, считая только те, по поводу которых поступили официальные протесты со стороны КНДР. 922

Особого рассмотрения требуют исторические аспекты ядерного фактора, оказывающего большое влияние на развитие нынешней обстановки вокруг КНДР. И объясняется это тем, что для КНДР и корейского народа ядерный фактор это не просто нечто такое, что относится сугубо к делам сегодняшним, но и тем, что на протяжении более 50 лет корейский народ живет под постоянной угрозой ядерных ударов со стороны США и их союзников.

Американский академический журнал, выпускаемый учеными США в области атомной энергии («US Bulletin of Atomic Scientists»), в номере за сентябрь—октябрь 2006 г. назвал четыре случая, когда США реально угрожали применением ядерного оружия против КНДР. 923

Первый случай имел место пять лет спустя после того, как американцы сбросили атомные бомбы на Хиросиму и Нагасаки. В ноябре 1950 г., в связи с вступлением в войну в Корее на стороне КНДР китайских народных добровольцев, президент США Г. Трумэн, отвечая на пресс-конференции на вопрос корреспондента о том, не собираются ли войска ООН переправиться через реку Ялу и вступить на территорию Манчжурии (КНР), ответил: «Мы, как всегда, предпримем все необходимые меры, чтобы справиться с ситуацией». На уточняющий вопрос, предполагают ли меры применение атомной бомбы, президент дал вполне определенный ответ, заявив, что эти меры включают «все виды оружия, которыми мы располагаем». И не успела закончиться пресс-конференция, как ведущие американские СМИ объявили: «Сегодня президент Трумэн заявил, что США рассматривают вопрос об использовании атомной бомбы в связи с войной в Корее».

Второй случай произошел в мае 1953 г., когда в ответ на массированные бомбардировки Северной Кореи, войска КНДР и китайские добровольцы предприняли наступательные действия на сухопутном фронте. Согласно официальной истории Пентагона в тот момент Объединенный комитет начальников штабов США представил шесть различных сценариев окончания войны, большинство из которых предусматривало возможность применения ядерного оружия. 20 мая Национальный Совет Безопасности США принял согласованное решение об использовании атомного оружия по тактическим и стратегическим целям, т. е. как на Корейском полуострове, так и вне его. Об этом решении администрация США сразу же поставила в известность китайцев и северокорейцев, а 3 июня — советское руководство. Эйзенхауэр и Даллес считали, что это обстоятельство сыграло важную роль в прекращении войны в Корее.

Третий случай, приводимый в журнале американских ученых-атомщиков, относится к 19 августа 1976 г., когда американские солдаты попытались срубить дерево в демилитаризованной зоне, что привело к ожесточенной перестрелке между сторонами. По приказу президента США Джеральда Форда американские войска в Корее были приведены в состояние боеготовности, и из Вашингтона вновь посыпались угрозы применить ядерное оружие против КНДР. В составе сил, срочно развернутых для нападения на КНДР, были бомбардировщики Б-52 с ядерным оружием на борту, которые вылетели с базы США на Гуаме в район Желтого моря и угрожающе направились в сторону Пхеньяна.

Четвертый случай, как зафиксировано в упомянутом журнале, произошел в 1994 г., когда президент США Б. Клинтон намеревался отдать приказ о превентивной бомбардировке ядерных установок в КНДР.

Отмеченные четыре случая, едва не приведшие к катастрофе, имеют особое значение в том отношении, что они подтверждены безукоризненными, по американским стандартам, источниками. Но кроме них называются и другие случаи, когда США активно угрожали КНДР ядерным оружием. Так было, например, после захвата американского корабля-шпиона «Пуэбло» в январе 1968 г., а также в 1995 г., когда северокорейцы якобы нарушили свои обязательства относительно закрытия ядерного реактора. 924

Перед лицом постоянных угроз империализма КНДР не согнулась. В послевоенный период, опираясь на экономическое сотрудничество с СССР и другими социалистическими странами, республика не только быстро залечила тяжелые раны войны, но и создала прочный фундамент национальной экономики. V съезд ТПК (ноябрь 1970 г.) констатировал, что КНДР «превратилась в социалистическое индустриальное государство». Победу социализма законодательно закрепила Социалистическая конституция КНДР (1972 г.). VI съезд ТПК (октябрь 1980 г.) выдвинул на 80-е годы задачу «создания прочной материально-технической базы, соответствующей обществу полностью победившего социализма, и резкого подъема материального и культурного уровня народа. 925

Большую роль в нейтрализации угроз империализма в отношении КНДР играл заключенный 6 июля 1961 г. в ходе визита в Москву Председателя ЦК ТПК, Председателя Кабинета Министров КНДР Ким Ир Сена Договор о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи между СССР и КНДР. 926 В Статье 1 Договора отмечалось, что «в случае, если одна из договаривающихся сторон подвергнется вооруженному нападению со стороны какого-либо государства или коалиции государств и окажется таким образом в состоянии войны, то другая договаривающая сторона немедленно окажет военную и иную помощь всеми имеющимися в ее распоряжении средствами». В преамбуле Договора подчеркивалось, что стороны будут стремиться и впредь развивать и укреплять дружественные отношения между СССР и КНДР,

«основывающиеся на принципе социалистического интернационализма».

Статья 5 Договора была специально посвящена вопросу об объединении Кореи. В ней говорилось: «Стороны считают, что объединение Кореи должно быть произведено на мирной и демократической основе и что такое решение отвечает как национальным интересам корейского народа, так и делу поддержания мира на Дальнем Востоке». Отметим при этом, что в связи с заключением Договора правительство КНДР сделало специальное заявление о том, что подписывая этот Договор, оно исходит из того, что «все военно-политические договоры и соглашения, заключенные как Южной, так и Северной Кореей до объединения страны, теряют свою силу, когда Корея будет объединена на мирной и демократической основе».927 Понятно, что это заявление создавало вполне реальную основу для объединения Кореи, ибо объединенная Корея становилась бы внеблоковой страной. Однако именно это обстоятельство никогда не устраивало США, пытающихся удержать Южную Корею под своим военным контролем и использовать ее в качестве плацдарма для объединения Кореи на условиях устранения социалистического режима в Северной Корее.

Твердо отстаивая курс на строительство социализма в стране, правительство КНДР последовательно и настойчиво ставило вопрос об объединении Кореи, проявляя при этом готовность к серьезным компромиссам. Так, еще за год до подписания Договора с СССР, а именно 14 августа 1960 г. Председатель Кабинета Министров КНДР Ким Ир Сен в докладе на торжественном заседании, посвященном 15-й годовщине со дня освобождения Кореи Советской Армией от японского колониального ига, выдвинул предложение о проведении общекорейских демократических выборов без внешнего вмешательства и, в случае отказа властей Южной Кореи встать на этот путь, предложил создать конфедерацию двух корейских государств — Корё, рассматривая ее как переходную меру к достижению единства страны.

В совместном коммюнике о визите Ким Ир Сена в Москву в этой связи отмечалось, что советская сторона придает большое значение предложению правительства КНДР о создании конфедерации Южной и Северной Кореи. «В условиях, когда южнокорейские власти не идут на проведение общекорейских демократических выборов без иностранного вмешательства, — говорилось в совместном коммюнике, — осуществление идеи конфедерации открывает кратчайший и надежный путь к объединению Кореи». Решению этой же задачи служили и такие шаги КНДР, как предложения об организации товарообмена между Севером и Югом, о налаживании экономического и культурного сотрудничества, о сокращении численности вооруженных сил в обеих частях страны.

СССР и КНДР констатировали, что главным препятствием на пути мирного урегулирования корейского вопроса является оккупация американскими империалистами Южной Кореи. «Отказ США очистить корейскую землю от своих войск и военных баз, — заявлялось в коммюнике, — их противодействие соглашению между Севером и Югом, непрекращающаяся возня американской военщины по дальнейшему укреплению своих военных баз и завозу туда в нарушение соглашения о перемирии оружия массового уничтожения — все это свидетельствует о том, что американские империалисты и их ставленники не оставили своих намерений распространить колонизаторские порядки на весь Корейский полуостров».928

Справедливость этого вывода подкреплялась многочисленными фактами на протяжении всех последовавших десятилетий. На южнокорейской земле до сих пор продолжает оставаться 40-тысячная армия, оснащенная новейшим вооружением. Американские вооруженные силы имеют на территории Южной Кореи сотни военно-воздушных и военно-морских баз, площадок для запуска ракет и прочих военных сооружений. В боевой готовности постоянно находится более чем миллионная армия Южной Кореи. Начиная с 1976 г. у границ КНДР почти ежегодно проводились объединенные военные маневры «Тим спирит», что нагнетало напряженность вокруг Кореи.

При поддержке США в Южной Корее в течение более четырех десятилетий господствовали деспотические диктаторские режимы. Первый президент Ли Сын Ман, вывезенный к власти в Сеуле из США и претендовавший на очередное, четвертое переизбрание, был свергнут в апреле 1961 г. народным восстанием, бежал в США, где и умер на одном из Гавайских островов, не избежав участи эмигранта. На место лисынмановского режима пришло правительство Чан Мена, которое, однако, не сумело справиться с нараставшим демократическим нажимом.

В мае 1961 г. по согласованию с США группа военных во главе с генералом Пак Чжон Хи совершила переворот и установила военную диктатуру. При режиме Пак Чжон Хи (1961—1979 гг.) Южная Корея направила 50-тысячный корпус наемников для участия в войне во Вьетнаме. Началась экспансия в Южную Корею японских монополий, и Токио признал сеульский режим «единственно законным правительством на Корейском полуострове». Сеул одобрил официальную договоренность президента США Р. Никсона и премьер-министра Японии Э. Сато от 1969 г., согласно которой Япония взяла на себя часть военных функций США в отношении «обеспечения безопасности Южной Кореи». В октябре 1979 г. Пак Чжон Хи был убит директором ЦРУ Южной Кореи в закрытом банкетном зале.

В 1980—1987 гг. президентское кресло Южной Кореи занимал Чон Ду Хван, заливший кровью народное восстание в Кванджу в мае 1980 г. по указке командующего американскими войсками в Южной Корее.

На первых в Южной Корее прямых президентских выборах в декабре 1987 г. победил кандидат от правящей Демократической партии справедливости Ро Дэ У. В течение 1988 г. администрация Ро Дэ У сняла ограничения на политическую деятельность многим видным общественным деятелям, освободила значительную часть политзаключенных, публично «принеся извинения» за кровавое подавление восстания в Кванчжу. При правлении Ро Дэ У был арестован и предан правосудию бывший президент Чон Ду Хван.

В декабре 1992 г. в Южной Корее впервые прошли «свободные выборы» и тридцатилетию правления военных был положен конец. Новый президент РК Ким Ен Сам (1993—1998 гг.) в 1995 г. бросил за решетку Ро Дэ У. В 1996 г. уголовный суд приговорил Чон Ду Хвана к смертной казни, а Ро Дэ У — к пожизненному тюремному заключению. Оба бывших президента были признаны виновными в государственной измене, организации мятежа, подавлении восстания Кванджу и получении крупных взяток. При Ким Ен Саме Республика Корея вступила в Организацию экономического сотрудничества (ОЭСР) — «клуб богатых государств», став в этой организации 29-м членом и второй, после Японии, азиатской страной.

На выборах в РК в декабре 1997 г. победу одержал Ким Дэ Чжун, вступивший в должность президента в феврале 1998 г. и занимавший этот пост до 2003 г., когда он был сменен по результатам очередных выборов президентом, Но Му Хеном (2003—2007 гг.). Мадлен Олбрайт, встречавшаяся с Ким Дэ Чжуном еще в 1986 г., когда тот находился под домашним арестом, и в октябре 2000 г. во время своего официального визита в КНДР, характеризовала этого корейского деятеля как убежденного демократа, не один год отсидевшего в тюрьме за свои откровенно высказываемые взгляды. «Никто, — отмечала она, — не мог с большей, чем Ким, достоверностью заявить, что демократия и уважение к правам человека совместимы с принятыми в странах Азии ценностями».929 Ким Дэ Чжун провозгласил в отношении Северной Кореи политику «солнечного тепла», суть которой заключалась в активизации межкорейских хозяйственных связей как необходимой предпосылки решения политических аспектов корейского вопроса.

При всех особенностях каждого южнокорейского режима все они исходили и исходят из необходимости сохранения пребывания американских войск на территории Южной Кореи, а также укрепления военного союза между США, РК и Японией. И в этом отношении в правящих кругах РК всегда играли и играют свою роль как несбыточные мечты о новом походе на Север, так и опасения за собственную безопасность в условиях нарастания патриотических и антифашистских настроений среди широких слоев населения Южной Кореи.

Все большее воздействие на политическую обстановку в Южной Корее и на перспективы разрешения вопроса об объединении Кореи оказывает фактор последовательной и активной политики руководства КНДР. Можно сказать, что за последние десятилетия Сеул находится под постоянным «обстрелом» миролюбивых инициатив КНДР, которые к тому же получают все большую поддержку в ООН.

В конце 1971 — начале 1972 г. по инициативе правительства КНДР в Пхеньяне и Сеуле состоялись первые после Корейской войны переговоры между официальными представителями Севера и Юга. Их итогом стало опубликованное 4 июля 1972 г. Совместное заявление Севера и Юга Кореи, в котором были сформулированы три принципа национального воссоединения Кореи: самостоятельность, мирное объединение и великая национальная консолидация. Другими словами, объединение должно быть осуществлено без вмешательства извне, мирным путем и на основе всестороннего межкорейского национального диалога.

В целях разрядки напряженности и улучшения отношений между двумя частями страны КНДР и РК договорились воздерживаться от взаимных нападок и принимать активные меры для предотвращений вооруженных столкновений. Был создан Координационный комитет Севера и Юга по мирному урегулированию и его исполнительный комитет для решения вопросов, связанных с объединением страны. Устанавливалась прямая телефонная связь между Пхеньяном и Сеулом. Предусматривалось содействие скорейшему проведению переговоров между обществами Красного Креста Севера и Юга. На состоявшихся вскоре таких переговорах обсуждались вопросы, касавшиеся установления контактов и воссоединения разделенных на Севере и Юге семей и родственников. 930

То, что режим Пак Чжон Хи пошел на подписание Совместного заявления Севера и Юга Кореи от 4 июля 1972 г. во многом, если не в решающей степени, объяснялось наступившим периодом разрядки в отношениях между США и СССР, выразившемся, в частности, в официальном визите президента США Р. Никсона в Советский Союз в мае 1972 г. В дальнейшем южнокорейские власти стали срывать договоренности, достигнутые в 1972 г., и повели дело к увековечению раскола Кореи. Но все это, разумеется, не обесценивает непреходящего значения принципов объединения Кореи, сформулированных в историческом Совместном заявлении Севера и Юга Кореи.

На XXVIII сессии Генеральной Ассамблеи ООН (1973 г.) впервые за всю историю постановки в ООН корейского вопроса в его обсуждении принимала участие делегация КНДР, что стало возможным благодаря тому, что накануне сессии при активном содействии Советского Союза КНДР был предоставлен статус постоянного наблюдателя при ООН. Что касается Республики Кореи, то она имела такой статус с 1949 года.

28 ноября 1973 г. пленарное заседание XXVIII сессии Генеральной Ассамблеи ООН без голосования утвердило заявление Председателя Генеральной Ассамблеи, в котором на основании рассмотрения корейского вопроса на сессии одобрялось Совместное заявление Севера и Юга Кореи от 4 июля 1972 г. и санкционировался роспуск Комиссии ООН по объединению и восстановлению Кореи. Представитель КНДР расценил это решение как «победу, завоеванную в последовательной борьбе». Он отметил, что решение о роспуске комиссии должно содействовать развитию диалога между Севером и Югом Кореи и заявил, что целью КНДР является, по-прежнему, вывод иностранных войск из Южной Кореи, ликвидация «командования ООН» и отмена права использования флага ООН в Южной Корее. 931

Острая дипломатическая борьба продолжалась на XXIX сессии Генеральной Ассамблеи ООН (1974 г.). Однако соотношение сил в Генеральной

Ассамблее не позволило тогда принять представленный Советским Союзом, другими социалистическими странами и рядом неприсоединившихся государств проект резолюции в поддержку требований КНДР о выводе иностранных войск из Южной Кореи: за проект резолюции было подано 48 голосов, 48 голосовало против и 38 воздержались.

На XXX сессии Генеральной Ассамблеи ООН (1975 г.), выступая в общих прениях, министр иностранных дел СССР А. Громыко подчеркнул необходимость создания условий для утверждения на Корейском полуострове прочного мира и ускорения мирного объединения Кореи. «Этим целям, — заявил А. Громыко, — отвечало бы прекращение вмешательства извне во внутренние дела корейского народа, и в первую очередь вывод из Южной Кореи всех иностранных войск, находящихся там под флагом ООН, а также заключение мирного договора. Долг ООН — всемерно содействовать осуществлению таких шагов».932

Советский Союз, другие социалистические и многие неприсоединившиеся страны (всего 43 государства) внесли на сессии совместный проект резолюции, в котором отмечалась необходимость роспуска «командования ООН» и вывода всех иностранных войск, находящихся под флагом ООН в Южной Корее, а также предлагалось заменить временное соглашение о перемирии мирным соглашением. В проекте резолюции содержался призыв к Северу и Югу Кореи принять практические меры по сокращению вооруженных сил до равного уровня, по предупреждению вооруженных конфликтов и гарантированию неприменения силы. 933 Проект был принят 54 голосами против 43 при 42 воздержавшихся.

Впервые, таким образом, за всю историю обсуждения корейского вопроса в ООН эта организация, в лице Генеральной Ассамблеи ООН, приняла конструктивное решение, содержавшее позитивную программу мер, направленных на создание благоприятных условий для превращения перемирия в Корее в прочный мир и ускорения самостоятельного мирного объединения Кореи без вмешательства извне.

XXX сессия Генеральной Ассамблеи ООН приняла, однако, и другую резолюция по корейскому вопросу, в основу которой был положен проект США и других западных стран. Резолюция не предусматривала вывода иностранных войск из Южной Кореи и, по существу, была направлена на закрепление раскола страны. Против этой резолюции проголосовало 51 государство-член ООН, в том числе СССР и другие социалистические страны. Понятно, что резолюция существенно облегчала США и их союзникам продолжать курс на игнорирование справедливых требований корейского народа об объединении Кореи без иностранного вмешательства, прекращении использования флага ООН для прикрытия неблаговидных целей и замене временного Соглашения о перемирии мирным договором.

В создавшихся условиях правительство КНДР продолжало борьбу в ООН и вне ее за справедливое разрешение корейского вопроса и создание условий мира на Корейском полуострове. Большое значение имело в этом отношении выдвижение VI съездом Трудовой партии Кореи (1980 г.) предложения о создании единого корейского государства — Демократической Конфедеративной Республики Корё (ДКРК). В отчетном докладе ЦК Трудовой партии Кореи, с которым 10 октября 1980 г. выступил на съезде Ким Ир Сен, это предложение характеризовалось как наиболее реальный и рациональный шаг в направлении самостоятельного и мирного объединения Кореи на основе принципа великой национальной консолидации, имея в виду, что в ДКРК вошли бы Север и Юг «при условии сохранения существующих в обеих частях идеологий и общественных систем». В ДКРК предлагалось создать Верховное национальное конфедеративное собрание из равного числа соотечественников, проживающих за рубежом, и образовать при этом собрании Постоянный конфедеративный комитет, который руководил бы региональными правительствами Севера и Юга и ведал бы общими делами конфедеративного государства. ДКРК должна была стать нейтральным государством, не входящим ни в какой военно-политический союз или блок, и проводить политику, отвечающую коренным интересам и требованиям всего корейского народа.

В области внешней политики, отмечалось в докладе, ДКРК должна была стать единственным представителем всей корейской нации и в качестве такового должна была «участвовать в работе ООН и других международных организаций и направлять единую делегацию на все международные мероприятия». ДКРК не должна была допускать размещения на корейской территории иностранных войск и военных баз, должна была «запретить производство, ввоз и применение ядерного оружия и навеки превратить Корейский полуостров в зону мира и безопасности».934

Предложение VI съезда ТПК о создании ДКРК развивало, применительно к новым условиям, упоминавшиеся выше предложения Ким Ир Сена от 14 августа 1960 г. Отличие состояло в том, что предложение VI съезда ТПК о создании конфедерации больше не увязывалось с вопросом о проведении общекорейских выборов, который теперь снимался с повестки дня ввиду того, что за прошедшие двадцать лет южнокорейский режим категорически выступал против выборов в условиях отсутствия интервенционистских войск на территории РК. Кроме того, предложение съезда рассматривало конфедерацию не просто как переходную меру к достижению единства страны, но представляло собой всесторонний и цельный проект, которому сопутствовала Политическая программа объединенного государства, предусматривавшая основы его будущего конституционного устройства, принципы его внутриполитической и внешнеполитической деятельности, самостоятельное развитие национальной экономики, налаживание обмена и сотрудничества между Севером и Югом в областях науки, культуры и образования, сокращение численности вооруженных сил до 100–150 тыс. человек для каждой страны и т. п.

Предложение об образовании ДКРК от 10 октября 1980 года тесно увязывалось с тремя принципами объединения Кореи (самостоятельности, мирного воссоединения и великой национальной консолидации), составлявшими основу Совместного заявления Севера и Юга Кореи от 4 июля 1972 г. Наконец, 6 апреля 1993 г. в Пхеньяне был опубликован третий важнейший документ по этой проблематике: Программа великой консолидации всей нации для объединения Родины из десяти пунктов.

Эта программа, тогда же утвержденная Верховным народным собранием КНДР, содержала следующие положения:

«1. Путем великой консолидации всей нации создать независимое, мирное и нейтральное единое государство. Север и Юг должны создать общенациональное единое государство, которое представляло бы всех членов нации из различных политических партий, группировок и всех слоев населения при сохранении существующих ныне двух систем и двух правительств. Общенациональное единое государство должно стать конфедеративным государством, в состав которого войдут два региональных правительства на Севере и Юге на равных правах, стать независимым, мирным, неприсоединившимся и нейтральным государством, не ориентирующимся не на какую крупную державу. 2.

Добиться сплоченности на основе любви к нации и духа национальной самостоятельности. Все члены нации, соединив судьбу каждого с судьбой нации, должны сплотиться на основе горячей любви к нации и единого стремления защищать самостоятельность нации как жизненно важный фактор ее существования. С гордостью и достоинством нашей нации надо отвергать низкопоколонство и нигилистическое отношение к своей нации, разъедающие сознание самостоятельности нации. 3.

Добиться сплоченности на основе принципов сосуществования, со- процветания и обеспечения общих интересов и подчинения всего великому делу воссоединения Родины. Север и Юг должны признать и уважать существование отличных друг от друга идей, идеалов и систем, не допускать посягательства друг на друга, добиться совместного прогресса и процветания. Надо обеспечить прежде всего интересы всей нации, стоя выше региональных и классовых интересов, и прилагать все усилия к осуществлению дела объединения Родины. 4.

Сплотиться, прекратив всякие политические диспуты, поощряющие раскольничество и противоборство между соотечественниками. Север и Юг не должны развивать или поощрять противоборство, а должны прекратить политические диспуты всяких видов и отказаться от клеветы и инсинуаций. Не надо враждебно относиться к соотечественникам — надо сплоченными силами нации сообща противостоять агрессии и вмешательству внешних сил. 5.

Ликвидировать все опасения нападения на Север и на Юг, достижения победы над коммунизмом и превращения страны в красную, добиться взаимного доверия и сплоченности. Север и Юг не должны угрожать друг другу и нападать друг на друга. Нельзя намереваться навязать свою систему другой стороне и поглотить другую сторону. 6.

Дорожить демократией, не отвергать друг друга из-за различий в политических убеждениях, а вместе идти рука об руку для объединения Родины. Надо обеспечить свободу обсуждения и деятельности по вопросам объединения, нельзя подвергать политические оппозиции репрессиям, отмщениям, преследованиям и наказаниям. Не надо обвинять в сближении между Севером и Югом, следует освободить и реабилитировать всех политзаключенных и помогать всем вместе содействовать делу объединения Родины. 7.

Защищать материальные и духовные богатства, принадлежащие отдельным личностям и организациям, поощрять использование их ради достижения великой национальной консолидации. Не только до объединения страны, но и после ее объединения надо признать государственную, кооперативную и частную собственность и защищать капитал и имущество отдельных личностей и организаций, общие концессии с иностранным капиталом. Следует признать социальный статус и ценз каждого человека во всех областях: науки, просвещения, литературы, искусства, слова, печати, здравоохранения, физкультуры и спорта и других, сохранять льготы за лицами, имеющими заслуги. 8.

Добиться взаимного понимания, доверия и сплоченности всей нации через контакты, передвижения и диалог. Надо ликвидировать все преграды на пути контактов и передвижений, открыть всем путь к передвижению без дискриминации. Надо дать различным политическим партиям, группировкам и различным слоям населения равную возможность вести диалог, развивать двусторонний и многосторонний диалог. 9.

Всем членам нации на Севере и Юге страны, за ее пределами укреплять взаимную солидарность на пути к объединению Родины. На Севере и Юге страны, за рубежом надо поддерживать все полезное для объединения Родины без предубеждения, а вредное отвергать вместе и выйдя за узкие пределы каждого, координировать действия и сотрудничать друг с другом. В патриотической работе, направленной на содействие делу объединения Родины, все политические партии, организации, соотечественники из различных групп населения на Севере и Юге страны и за ее пределами должны объединиться в организационном порядке. 10.

Высоко оценить людей, внесших вклад в дело великой национальной консолидации и объединения Родины. Надо обеспечить особые льготы людям, имеющим заслуги в деле великой национальной консолидации и объединения Родины, погибшим патриотам и их потомкам. Надо проявить великодушие к тем, кто предал нацию в прошлом, но раскаивается в этом прошлом и встает на путь патриотизма, и справедливо оценить их заслуги в деле объединения Родины».935

«Три хартии объединения Кореи» — так продолжатель дела президента Ким Ир Сена, лидер КНДР Ким Чен Ир определил место и роль в движении за объединение страны намеченных Ким Ир Сеном трех принципов (самостоятельности, мирного воссоединения и великой национальной консолидации) (1972 г.), предложения о создании ДКРК (1980 г.) и Программы великой консолидации всей нации для объединения Родины из десяти пунктов (1993 г.). 936

Ким Ир Сен ушел из жизни 8 июля 1994 г. Однако намеченные им в «Трех хартиях» основные принципы, методы и пути объединения Кореи и поныне остаются руководящим компасом в стратегии КНДР, направленной на осуществление этой великой национальной задачи корейского народа. Выдвинутые в «Трех хартиях» предложения представляют собой реальную базу для решения проблемы объединения. Включение в эти документы таких положений, как приоритет национальных задач перед всеми остальными, в том числе классовыми, признание после объединения страны, наряду с государственной и кооперативной, также и частной собственности, обязательство защищать общие концессии с иностранным капиталом, объединение усилий всех политических партий, организаций и соотечественников из различных групп населения на Севере и Юге в проведении патриотической работы и др. — все это свидетельствует о предоставлении права корейскому народу самому решать свою судьбу путем демократического выбора.

Вместе с тем «Три хартии» демонстрируют твердую уверенность руководства КНДР в том, что корейский народ не поступится завоеваниями социализма в КНДР, что попытки империализма распространить на Корею «германский опыт» объединения потерпят неизбежный провал. В этом отношении велико значение тех положений «Трех хартий», которые подчеркивают, что для обеспечения демократического выбора корейского народа необходимо исключить всякое вмешательство извне в дела Кореи, что естественно предполагает вывод американских войск из Южной Кореи.

Нельзя сказать, что в политических кругах РК совсем не понимают преимуществ мирного объединения страны, предлагаемого в «Трех хартиях» и, в частности, объединения посредством создания ДКРК. О многом говорит в этом отношении и само подписание РК Совместного заявления Севера и Юга Кореи (1972 г.), давшее первый импульс для практического решения проблемы восстановления Кореи как независимого демократического государства на основе Московского соглашения 1945 года.

Правда, в дальнейшем при режиме Пак Чжон Хи (1961—1979 гг.), как и при режиме Чон Ду Хвана (1980—1988 гг.) сколько-нибудь существенных сдвигов в этом направлении не последовало. Но уже при Ро Дэ У (19871992 гг.) начали создаваться предпосылки для укрепления межкорейского диалога, что выразилось прежде всего в серии переговоров, которые привели к одновременному приему 17 сентября 1991 г. обоих корейских государств в ООН. Находившийся тогда в оппозиции Ким Дэ Чжун охарактеризовал это событие как «историческое решение» и как наиболее значимое со времени раздела Кореи в 1945 г. При этом он выразил убеждение, что «одновременное вступление Южной и Северной Кореи в ООН приведет в

будущем к значительным изменениям между обоими государствами».937

Вскоре после этого — 13 декабря 1991 г. — в Сеуле премьер-министры обеих стран Ен Хен Мук (КНДР) и Чон Вон Сик (РК) подписали Соглашение о примирении и ненападении, сотрудничестве и обмене между Севером и Югом. 938 Подтвердив в Соглашении три принципа объединения Родины, указанные в Совместном заявлении от 4 июля 1972 г., стороны взяли на себя обязательства путем ликвидации состояния военно-политической конфронтации добиться национального примирения, предотвратить вооруженные посягательства и столкновения, обеспечить разрядку напряженности и мир. Стороны также обязались осуществлять многостороннее сотрудничество и обмен и обеспечить общенациональные интересы и процветание.

Признавая, что отношения между обеими сторонами «являются не межгосударственными, а специфическими, временно существующими в ходе продвижения к воссоединению», Север и Юг обязались прилагать совместные усилия для достижения мирного воссоединения страны.

В Разделе первом Соглашения (вопросы примирения между Севером и Югом) фиксировались договоренности сторон о том, что они признают и уважают системы друг друга, не вмешиваются во внутренние дела, отказываются от инсинуаций и клеветы друг против друга, не совершают каких-либо акций, направленных на дезорганизацию и свержение другой стороны.

Север и Юг договорились также прилагать совместные усилия к тому, чтобы превратить перемирие в состояние прочного мира, прекратить на международной арене противоборство и соперничество, сотрудничать друг с другом и обеспечивать достоинство и интересы нации. Для обсуждения конкретных мер по соблюдению договоренностей о примирении создавалась Политическая комиссия Севера и Юга.

В Разделе втором Соглашения (вопросы ненападения между Севером и Югом) стороны заявили о взятых на себя обязательствах не применять вооруженные силы друг против друга, не угрожать вооруженным нападением, улаживать разногласия и разрешать проблемы на мирных началах путем диалога и переговоров.

Север и Юг определяли зафиксированную Соглашением о перемирии от 27 июля 1953 г. военно-демаркационную линию и находящуюся под контролем каждой из сторон зону как «разграничительную линию и зону ненападения». Стороны учреждали Совместный военный комитет Севера и Юга для обсуждения и решения вопросов создания атмосферы военного доверия и сокращения вооружений, таких, как информация и контроль за крупномасштабными передвижениями войсковых частей и военными маневрами, мирное использование демилитаризованной зоны, ликвидация оружия массового поражения и наступательных возможностей и др.

В Разделе третьем Соглашения (вопросы сотрудничества и обмена между Севером и Югом) стороны заявляли о своем стремлении к единому пропорциональному развитию национальной экономики и повышению общенационального благосостояния, а также намечали конкретные меры по сотрудничеству в областях экономики, науки, техники, образования, культуры и искусства, здравоохранения, физкультуры и спорта, оздоровления окружающей среды, средств массовой информации и др. Кроме того, стороны договорились об осуществлении свободного передвижения и контактов людей, принадлежащих к корейской нации, о поездках, встречах и визитах разделенных войной семей и родственников и о принятии других мер по решению проблем гуманитарного характера. Стороны создали Комиссию Севера и Юга по сотрудничеству и обмену для контроля за соблюдением соответствующих договоренностей.

Прошло немногим более месяца после подписания в Сеуле Соглашения о примирении и ненападении, сотрудничестве и обмене между Севером и Югом, как 20 января 1992 г. в Пханмунджоме была принята и подписана теми же премьер-министрами Совместная декларация о безъядерном статусе Корейского полуострова. 939

В Совместной декларации заявлялось, что стремясь обеспечить безъядерный статус Корейского полуострова и тем самым устранить опасность ядерной войны, создать условия и обстановку в пользу сохранения мира в Корее и ее мирного объединения, внести свой вклад в дело мира и безопасности в Азии и во всем мире, Север и Юг: (1) отказываются от испытания, изготовления, производства, ввоза, хранения, накопления, размещения и применения ядерного оружия и (2) используют ядерную энергию исключительно в мирных целях.

В документе отмечалось, что Север и Юг не располагают сооружениями для переработки ядерного топлива и сооружениями для обогащения урана. В целях подтверждения безъядерного статуса Корейского полуострова Север и Юг заявляли, что они «подвергают инспекции те объекты, которые выбирает другая Сторона и о которых договариваются обе стороны в соответствии с порядками и методами, определяемыми Совместным комитетом Севера и Юга по ядерному контролю». Последний учреждался в целях исполнения Совместной декларации о безъядерном статусе Корейского полуострова.

Подписанные при Ро Дэ У Соглашение о примирении и ненападении, сотрудничестве и обмене между Севером и Югом и Совместная декларация о безъядерном статусе Корейского полуострова прошли к весне 1992 г. все необходимые процедуры ратификации и вступили в законную силу. Они несомненно имеют историческое значение, в том числе и как юридически закрепившие отказ обеих сторон от взаимных претензий считать себя единственным законным представителем всей Кореи. Правда, Конституция РК утверждает, что юрисдикция РК распространяется на весь Корейский полуостров и прилагающие к нему острова, а в Сеуле до сих пор содержат «губернаторов провинций Северной Кореи».940 Однако это не приуменьшает важности достигнутых в 1991—1992 гг. договоренностей.

Вместе с тем эти документы и в особенности Совместная декларация о безъядерном статусе Корейского полуострова вызвали резко негативную реакцию в Вашингтоне, который с самого начала беспардонно вмешивался в межкорейский диалог, пытаясь направлять его в выгодное для себя русло и всячески подыгрывая при этом тем силам в Южной Корее, которые изначально делали ставку на ликвидацию социалистического строя в КНДР и на «поглощение» Севера. И разумеется, что на корейском, как и на других направлениях своей внешней политики, Вашингтон стремился извлечь максимум из проходивших в то время «бархатных революций» в Восточной Европе, пытаясь организовать «объединение» Кореи «по германскому образцу».

По рассказам тогдашнего посла КНДР в Республике Гвинея-Бисау, с которым автор этих строк регулярно общался по долгу службы, его прямо- таки забросали вопросами относительно того, не ожидает ли КНДР судьба Германской Демократической Республики и не пойдет ли это на пользу объединению Кореи. Посол усматривал в этом не более как провокации Вашингтона, и это, естественно, отражало твердую решимость руководства КНДР защитить завоевания социализма в КНДР.

Следует при этом иметь в виду, что КНДР была поставлена в трудное положение несогласованным с ней должным образом визитом Горбачева в Южную Корею, его переговорами с Ро-Де У, решением Москвы признать Сеул и установить с РК дипломатические отношения (октябрь 1990 г.). Последовавший за этим одновременный прием РК и КНДР в ООН (сентябрь 1991 г.) не ослабил нападок Вашингтона на КНДР. В Вашингтоне, как и в Токио, категорически отказывались признать режим КНДР и нормализовать отношения с Пхеньяном, несмотря на то что Москва в 1990 г., а КНР в 1992 г. признали РК. Тем самым рушилась дипломатическая формула так называемого «перекрестного признания» (США и Япония признают КНДР, а СССР и КНР, как бывшие союзники в Корейской войне, — Республику Корею), при том, что эта формула как будто согласовывалась при нормализации отношений СССР и КНР с РК. Ко всему этому добавилось то, что с момента провозглашения своей «независимости» Россия фактически перестала считать себя связанной условиями Договора о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи между СССР и КНДР от 6 июля 1961 г.

В этих условиях при президенте РК Ким Ен Саме (1993—1998 гг.) происходит заметный откат в поисках путей объединения Кореи. Южная Корея сразу же отклонила предложения Ким Ир Сена, изложенные в Программе великой консолидации всей нации для объединения Родины из десяти пунктов (апрель 1993 г.). Деятельность совместных комиссий, созданных в соответствии с Соглашением о примирении и ненападении, сотрудничестве и обмене была фактически заморожена.

В стремлении оживить процесс воссоединения страны руководство КНДР проводило большую разъяснительную работу по вопросам реализации Программы великой консолидации всей нации. 18 апреля 1998 г., обращаясь к участникам центральной научно-теоретической конференции по случаю 50-летия Совместного совещания представителей политических партий и общественных организаций Северной и Южной Кореи и 5-й годовщины со дня опубликования Программы великой консолидации всей нации, Ким Чен Ир заявил: «Если в нынешней сложной, серьезной обстановке наша страна, разделенная на Север и Юг, и дальше будет находиться в состоянии противостояния, то наша нация не сможет избавиться от ярма господства и порабощения внешними силами, опять станет жертвой их игры, и ей не избежать участи колониального раба. Всякий, кто исполнен духа корейской нации, не должен поворачиваться спиной к делу национального сплочения и воссоединения Родины. Отворачиваться от проблемы объединения Родины и откладывать ее на задний план — все равно, что способствовать закреплению и увековечению раскола страны».941

Отметив, что на Севере и Юге существуют отличающиеся друг от друга идеологии и общественные системы, Ким Чен Ир подчеркнул, что при отрицании идеологии и системы одной стороны другой стороной неизбежна конфронтация между ними. Из этого он делал вывод: «Север и Юг должны признать существование в двух частях страны различных идеологий и систем и на этой основе добиваться согласия, обеспечивать сосуществование, сопроцветание и общие интересы, прокладывая вместе путь к объединению Родины».942

Разработанную Ким Ир Сеном в последние годы жизни Программу великой консолидации всей нации для объединения Родины из десяти пунктов Ким Чен Ир назвал «итогом его размышлений, практического опыта и бесспорным энциклопедическим документом о великой национальной консолидации». В основу великой национальной консолидации, согласно учению Ким Ир Сена — Ким Чен Ира, положен принцип национального суверенитета. «Наша борьба за великую консолидацию всей нации, — подчеркивал Ким Чен Ир, — это и есть борьба за утверждение национального суверенитета в масштабе всей страны, борьба за свершение дела объединения Родины, достижение самостоятельного развития будущей объединенной Родины и общенационального процветания собственными силами нации. И великая консолидация нации, и воссоединение Родины нацелены на сохранение самостоятельности страны и нации».943

В этой связи Ким Чен Ир в особенности обращал внимание на то, что руководство КНДР выступало против сменявших друг друга правителей Южной Кореи «не потому, что они были из верхнего эшелона власти, а потому, что их политика была ориентирована на внешние силы, препятствовала воссоединению страны, она была продажной, антинациональной».944

Руководство КНДР не замедлило положительно откликнуться на новые тенденции, появившиеся в подходе к вопросам объединения Кореи в политике президента РК Ким-Де Чжуна (1998—2003 гг.). Программа объединения Кореи, пестовавшаяся Ким-Де Чжуном еще в годы тюремного заключения и оппозиции, существенно отличалась от взглядов Ро-Де У и Ким Ен Сама прежде всего тем, что она не ставила во главу угла проведение «всеобщих выборов», которые ввиду большой разницы в численности населения Севера и Юга Кореи неизбежно вели к победе Юга, в особенности при сохранении иностранных войск на Юге Кореи.

Довольно четко Ким Дэ Чжун сформулировал свою программу объединения Кореи еще в заявлении на пресс-конференции 17 августа 1991 г. Такое объединение, подчеркивал он, должно быть постепенным и поэтапным, основываться на трех принципах (мирное сосуществование, мирные обмены, мирное воссоединение) и предусматривать три ступени. «Первая ступень воссоединения — конфедерация корейских республик — «одна конфедерация и два независимых правительства». Вторая ступень — «одно конфедеративное правительство и два региональных автономных правительства» и третья ступень — полное воссоединение — «одно государство, одно правительство». Конфедеративная система, пояснял Ким Дэ Чжун, означала бы наличие объединенной организации с ограниченными правами, тогда как вопросы обороны, внешних и внутренних дел остаются в компетенции правительств обеих Корей. Обе страны посылали бы равное число представителей в конфедеративный парламент и правительство. Конфедеративный орган занимался бы проблемами мирного сосуществования, мирных обменов и мирного объединения, а также делами, порученными двумя независимыми государствами. И наконец — все дела велись бы на основе единогласно принятого соглашения. 945

Совершенно очевидно, что в отличие от выдвинутого Ким Ир Сеном в 1980 г. предложения о создании Демократической Конфедерации Республики Корё программа Ким Дэ Чжуна обходила многие важные вопросы: о самостоятельном характере объединения, об отношении к двум различным идеологиям и общественным строям в республиках и т. п. Но при всем этом она неплохо служила развитию межкорейского диалога. К тому же, став в 1998 г. президентом РК и находясь под воздействием «Трех хартий» воссоединения Родины Ким Ир Сена и выступлений на ту же тему Ким Чен Ира, южнокорейский лидер был вынужден время от времени вносить в свою программу новые позитивные элементы, что объективно содействовало решению главной национальной проблемы корейского народа.

Ключевым в этом отношении было выступление президента Ким Дэ Чжуна в Берлине 9 марта 2000 г., в котором он сделал акцент на необходимости выполнения Соглашения о примирении и ненападении, сотрудничестве и обмене между Севером и Югом от 13 декабря 1991 г. в качестве подготовки к объединению страны, а постепенный процесс этого объединения разделил на три этапа в обновленной форме: на первом этапе предполагалось теперь образование содружества (или союза) между КНДР и РК, на втором — федеративная система при сохранении Югом и Севером автономии в административных делах и на третьем — полное объединение двух государств.

Конкретизируя далее политику «солнечного тепла» в отношении КНДР, провозглашенную им в речи при вступлении в должность президента 25 февраля 1998 г., Ким Дэ Чжун заявил об отказе Южной Кореи от попыток нанести какой-нибудь ущерб Северу (на взаимной основе) или поглотить его, о готовности Юга установить постоянный мир и осуществить примирение и сотрудничество с КНДР, оказать ей помощь в преодолении экономических трудностей, безотлагательно начать с КНДР диалог по осуществлению Соглашения от 13 декабря 1991 г. Ким Дэ Чжун с самого начала выступил также за полную отмену экономических санкций, а фактически экономической блокады, осуществлявшейся США в отношении КНДР со времени Корейской войны. 946

В Пхеньяне не замедлили дать положительный ответ на предложения Ким Дэ Чжуна, и уже 17 марта начались в Пекине и были продолжены в Шанхае неофициальные переговоры между назначенными Севером и Югом специальными посланниками лидеров КНДР и РК, которым поручалось разработка мер по осуществлению Соглашения от 13 декабря 1991 г. В Сеуле со своей стороны позитивно отнеслись к некоторой модификации предложения Ким Ир Сена о создании ДКРК применительно к текущему моменту на основе введения формулы о начальной (низкой) фазе конфедерации.

В ходе переговоров была достигнута договоренность о визите президента РК Ким Дэ Чжуна в Пхеньян, о чем было объявлено 10 апреля 2000 г.

Главным итогом исторической встречи Ким Чен Ира и Ким Дэ Чжуна и переговоров на высшем уровне, состоявшихся 13—15 июня 2000 г. в Пхеньяне, было подписание 15 июня 2000 г. корейскими лидерами Совместной декларации Севера и Юга.

Расценив первую после раскола страны встречу и переговоры на высшем уровне как знаменательное событие в углублении взаимопонимания, в развитии отношений между Севером и Югом и приближении дня мирного объединения страны, Ким Чен Ир и Ким Дэ Чжун в указанном документе провозгласили:

«1. Север и Юг договорились урегулировать вопрос воссоединения страны самостоятельно, объединенными силами нашей нации — хозяина в этом вопросе. 2.

Признав общность предложения северной стороны о низкой фазе конфедерации для объединения страны и предложения южной стороны по содружеству, Север и Юг договорились вести впредь дело объединения в этом направлении. 3.

Север и Юг договорились ускорить решение гуманитарных вопросов и уже по случаю „15 августа“ сего года (в этот день отмечается День освобождения Кореи. — Авт.) организовать обмен группами, состоящими из членов разлученных семей и родственников, а также урегулировать вопрос об узниках, долгое время томящихся в заключении, но не изменивших своим патриотическим убеждениям. 4.

Север и Юг договорились через экономическое сотрудничество обеспечить пропорциональное развитие национальной экономики, активизировать сотрудничество и обмен в социальной сфере, а также в областях культуры, спорта, здравоохранения, охраны окружающей среды и др. и тем самым укреплять взаимное доверие.

5. Для скорейшего претворения в жизнь вышеуказанных согласованных положений Север и Юг договорились в ближайшем будущем провести переговоры на правительственном уровне.

Президент Ким Дэ Чжун почтительно пригласил Председателя ГКО Ким Чер Ира посетить Сеул, Председатель ГКО Ким Чен Ир принял это предложение и дал обещание посетить Сеул в подходящее время».947

Совместная декларация Севера и Юга от 15 июня 2000 г. явилась для своего времени высшей точкой в развитии межкорейского диалога, начало которому спустя без малого двадцать лет после окончания Корейской войны (1950–1953) было положено Совместным заявлением Севера и Юга от 4 июля 1972 г. Важно, что декларация сразу же стала наполняться конкретным содержанием: налаживалось взаимовыгодное экономическое сотрудничество, возрос объем межкорейской торговли, дальнейшее развитие получили контакты и связи между соотечественниками и пр. Декларация была высоко оценена мировым общественным мнением, стала предметом оживленных дискуссий в ООН и других международных организациях. Однако с приходом к власти в США администрации Буша-младшего (январь 2001 г.) развитие этих благоприятных тенденций к миру и сотрудничеству на Корейском полуострове было надолго приостановлено. И главным предлогом тому стал искусственно созданный и постоянно раздувавшийся Вашингтоном, в том числе в ООН, так называемый «ядерный кризис» вокруг КНДР.

Невозможно опровергнуть тот факт, что истоки и движущие пружины этого кризиса кроются в присутствии до сих пор 40-тысячной группировки американских войск на Юге Кореи. Нахождение этих войск на территории РК предусмотрено заключенным 1 октября 1953 г. Договором о взаимной обороне между США и РК. Договор предоставлял право США без всяких предварительных условий размещать свои сухопутные, военно-морские и военно-воздушные силы на территории Южной Кореи и юридически оформлял военный союз США и РК. Согласно договору правительство США обязывалось к тому же признать юрисдикцию южнокорейских властей над теми территориями, которые в дальнейшем могут оказаться под их администрацией — другими словами, он отражал стремление Сеула установить господство и на Севере Кореи. Одновременно за Вашингтоном сохранился контроль над южнокорейскими вооруженными силами через командование ООН. 948

Договор имел свою историю: он опирался на специальное военное соглашение от 24 августа 1948 г. о формировании под руководством американской военной миссии южнокорейских вооруженных сил, заключенное между правительством США и лисынмановским режимом, и на подписанное ими 26 января 1950 г. соглашение о взаимной помощи в целях обороны. 949 Это лишь подтверждало изначальное стремление Вашингтона превратить Южную Корею в важный опорный пункт своей военно-политической стратегии в регионе.

В опубликованном в США исследовании «Тихоокеанское командование: структура и стратегия американских вооруженных сил на Тихом океане» отмечается, что «главной огневой мощью расквартированных в Южной Корее американских сухопутных войск являются ядерные мины и размещенные по всей стране склады с ядерными артиллерийскими снарядами и авиабомбами».950

Считается, что США начали размещать ядерное оружие в Южной Корее еще в 1957 году, а с середины 70-х годов этот процесс был значительно ускорен. В 1975 г. глава Пентагона Дж. Шлесинджер заявил: «Думал, что всем это известно. Мы развертываем в Южной Корее ядерное оружие тактического назначения». В Южной Корее размещено более 1000 единиц тактического ядерного оружия, в том числе крылатые ракеты «Томагавк» для нанесения наземного удара, атомные бомбы для пехоты и авиации. 951

Обычной практикой США является «не признавать и не отрицать» размещение своего ядерного оружия где-либо за рубежом. В том, что касается Кореи, этот принцип нарушается: Вашингтон использует откровенные заявления типа сделанного Шлесинджером для прямого шантажа КНДР. Выше отмечалось, что США неоднократно угрожали применить ядерное оружие против КНДР. Добавим к этому, что, как следует из мемуаров президента Г. Трумена, в разгар Корейской войны генерал Макартур предлагал сбросить 30–50 атомных бомб на военно-воздушные базы Китая и Кореи и создать зараженную кобальтом зону от Японии до Желтого моря. 952

Заметим также, что начиная с 1976 г. почти ежегодно на юге Кореи проводились крупномасштабные военные маневры войск США и РК «Тим-спирит», на которых, по сообщениям СМИ, отрабатывалась и практика боя с применением ядерного оружия.

Находясь под постоянным ядерным прессом, КНДР видела выход из создавшегося положения в кардинальном решении вопроса, а именно в объявлении всего Корейского полуострова безъядерной зоной. Неудивительно поэтому, что руководство КНДР выступило инициатором предложений о превращении полуострова в безъядерную зону, зону мира, и впервые это положение было закреплено в совместной декларации, подписанной Трудовой партией Кореи и Социалистической партией Японии в 1981 году. 953 Параллельно с этим руководство КНДР последовательно вело линию на нормализацию отношений между КНДР и США и установление дипломатических отношений между двумя государствами, а также на замену Соглашения о перемирии полноценным мирным договором.

В январе 1984 г. КНДР выступила с предложением о проведении трехсторонних переговоров с участием КНДР, США и Южной Кореи, имея в виду поставить в центр этих переговоров вопрос о замене Соглашения о перемирии мирном договором и о выводе из Южной Кореи американских войск. Предлагалось также принять декларацию о ненападении между Севером и Югом и провести переговоры между КНДР и РК об объединении страны на уже согласованных в 1972 г. совместных принципах.

24–25 мая 1984 г. в Москве состоялись переговоры советского руководства и партийно-государственной делегации КНДР во главе с Генеральным секретарем ЦК ТПК, Президентом КНДР Ким Ир Сеном. Стороны отметили, что шире и глубже становятся связи двух стран в различных областях партийной, государственной, экономической и общественной жизни. Было заявлено, что СССР и КНДР будут и впредь всемерно способствовать развитию таких связей на основе принципов марксизма-ленинизма и социалистического интернационализма, равенства и взаимного учета интересов друг друга. Стороны заявили, что они совместно с другими социалистическими странами «будут делать все для того, чтобы остановить гонку вооружений, отвести ядерную угрозу от человечества, добиться оздоровления политического климата».954

16—24 апреля 1985 г. состоялся официальный визит в СССР заместителя премьера Административного совета КНДР, министра иностранных дел КНДР Ким Ен Нама. В итоговом коммюнике стороны решительно осудили военные приготовления США на Дальнем Востоке, ремилитаризацию Японии и размещение на ее территории ядерного оружия, планы создания в этом районе нового военного блока типа НАТО с подключением к нему Японии и южнокорейского режима. Советская сторона дала высокую оценку мирным инициативам и усилиям ТПК и правительства КНДР в целях сохранения мира на Корейском полуострове, в Азии и во всем мире и осуществления мирного объединения страны без вмешательства извне. Было отмечено, что СССР осуждает маневры США и южнокорейского режима, нацеленные на создание «двух Корей», и настаивает на немедленном прекращении вмешательства США во внутренние дела Кореи. 955

24—27 декабря 1985 г. в итоге официального визита в СССР премьера Административного совета КНДР Кан Сен Сана и его переговоров с советским руководством было отмечено совпадение взглядов сторон в отношении причин усиливавшейся международной напряженности, вызванных политикой агрессивных кругов империализма. СССР и КНДР решительно осудили планы создания милитаристского альянса Вашингтон-Токио-Сеул. Советская сторона подтвердила неизменную поддержку инициатив КНДР, направленных на вывод американских войск из Южной Кореи, достижение мирного демократического объединения страны, создание Демократической конфедеративной республики Кореи, замену соглашения о перемирии мирным соглашением и проведение широкого диалога между Севером и Югом. 956

Советский Союз с самого начала активно поддерживал предложение КНДР о превращении Корейского полуострова в безъядерную зону. Вместе с тем в декабре 1985 г. был заключен советско-северокорейский договор о сотрудничестве в мирном использовании ядерной энергии и строительстве в КНДР атомных электростанций. Этому сопутствовало и присоединение КНДР в 1985 г. к Договору о нераспространении ядерного оружия.

Следует подчеркнуть, что участие КНДР в ДНЯО в Пхеньяне всегда увязывалось с вывозом ядерного оружия из Южной Кореи и выводом оттуда всех интервенционистских войск. И это понятно, ибо в условиях нахождения ядерного оружия в Южной Корее участие КНДР в ДНЯО лишь обостряло угрозу национальной безопасности страны и во всяком случае ставило ее в неравное положение с партнерами на переговорах, касающихся обеспечения мира на Корейском полуострове. В этом контексте в Пхеньяне по справедливости рассчитывали, что присоединение КНДР к ДНЯО ускорит вывоз из Южной Кореи ядерного оружия и облегчит достижение соглашения о создании на полуострове безъядерной зоны.

И действительно, присоединившись к Договору о нераспространении ядерного оружия, КНДР в особенности интенсивно ставила вопрос о необходимости ускорения превращения Корейского полуострова в зону, свободную от ядерного оружия. Большой резонанс в мире вызвали, в частности, предложения Пхеньяна о проведении с этой целью трехсторонних переговоров между США, КНДР и РК (1987 г.) и о поэтапном сокращении в 1988—1991 гг. армий Севера и Юга до 100 тыс. человек каждая при одновременном поэтапном выводе из Южной Кореи американских войск (1987 г.). При всем этом непременно подчеркивалось, что КНДР не намеревалась создавать собственное ядерное оружие или размещать на своей территории оружие других стран.

Ядерная программа КНДР в то время носила сугубо мирный характер и базировалась в основном на построенном с помощью СССР экспериментальном ядерном реакторе в Йонбене (провинция Северная Пхёнан). Реактор с графитовым замедлителем строился для решения острой проблемы электроснабжения. Тем не менее США, ссылаясь, как водится, на данные своих разведывательных спутников, сразу же поставили этот объект «под подозрение» и развернули, в том числе по каналам ООН, кампанию дезинформации мирового общественного мнения, на все лады разглагольствуя о «ядерной угрозе», будто бы исходившей от КНДР.

Между тем категорический отказ Вашингтона даже вести переговоры о сокращении военного присутствия США в Южной Корее заставлял руководство КНДР проявлять осторожность во всем, что прямо касалось вопросов национальной безопасности страны. В Пхеньяне не могли не считаться с тем, что Южная Корея превратилась в крупнейший арсенал ядерного оружия на Дальнем Востоке, причем никакого контроля за этим потенциалом со стороны международных организаций не осуществлялось.

Именно это обстоятельство объясняло то, что присоединившись в 1985 г. к Договору о нераспространении ядерного оружия, КНДР вплоть до 1992 г. отказывалась подписывать Соглашение о гарантиях с МАГАТЭ, резонно заявляя о своей готовности сделать это, как только США дадут гарантии не применять против нее ядерное оружие, согласятся на международный контроль за своим ядерным оружием в Южной Корее и приступят к ликвидации там своего военного присутствия.

Твердая позиция КНДР привела, как было показано выше, к подписанию 20 января 1992 г. Совместной декларации о безъядерном статусе Корейского полуострова, что, разумеется, не могло свершиться без получения Сеулом разрешения Вашингтона пойти на этот важный шаг. Ранее, 13 декабря 1991 г., напомним, было также подписано Соглашение о примирении и ненападении, сотрудничестве и обмене между Севером и Югом.

В этих условиях КНДР, проявляя добрую волю, подписала 30 января 1992 г. Соглашение о гарантиях с МАГАТЭ, которое уже 10 апреля 1992 г. было ратифицировано Верховным народным собранием КНДР. При этом подразумевалось, как об этом впоследствии было заявлено КНДР, что в ответ на проведение агентством инспекций в КНДР, северокорейская сторона получит право на адекватную проверку американских военных баз в Южной Корее.

Никаких инспекций военных баз США в Южной Корее Вашингтон не допустил. Вместе с тем науськиваемое Вашингтоном руководство МАГАТЭ во главе с его Генеральным директором Хансом Бликсом стало утверждать, что проведенные в 1992—1993 гг. инспекции выявили «большое несоответствие» между данными, представленными КНДР, и результатами проверок, которые позволяли-де заподозрить КНДР в сокрытии определенного количества плутония, выделенного при обогащении урана. Кроме того, руководство МАГАТЭ, ссылаясь на данные с американского разведывательного спутника, утверждало, что два объекта, строившиеся недалеко от месторасположения Йонбенского реактора, могут иметь отношение к использованию ядерной энергии в военных целях. Разъяснения корейской стороны о необоснованности выдвинутых против нее обвинений и, в частности, о том, что два упомянутых объекта, хотя и имеют военное предназначение, но никоим образом не связаны с ядерной программой, отклонялись без приведения каких-либо фактов из других источников. КНДР же в принципе не могла согласиться с данными, предоставленными страной, с которой она формально продолжала находиться в состоянии войны.

Терпению КНДР был положен конец, когда 25 февраля 1993 г. Совет управляющих МАГАТЭ принял резолюцию о принудительном проведении «специальной инспекции» объектов в Йонбене. КНДР отказалась принять инспекционную группу с принудительным мандатом, подтвердив при этом готовность решать спорные вопросы путем продолжения с МАГАТЭ диалога и переговоров. Что же касается предложения о проведении межкорейских ядерных инспекциях, предусмотренных в Совместной декларации от 20 января 1992 г., то Пхеньян в качестве условия для их проведения потребовал провести проверку военных баз США в Южной Корее с тем, чтобы убедиться, соответствуют ли действительности заявления Вашингтона и Сеула о том, что оттуда выведено ядерное оружие.

Не получив вразумительного ответа от МАГАТЭ и столкнувшись с попыткой руководства агентства нагло продиктовать КНДР свою волю, правительство КНДР опубликовало 12 марта 1993 г. заявление о намерении КНДР выйти из Договора о нераспространении ядерного оружия с 12 июня 1993 г. т. е. после истечения трех месяцев после заявления о намерении, требуемых согласно условиям ДНЯО для решения вопроса о выходе из Договора. При этом Пхеньяном было указано на недопустимость политики шантажа в отношении КНДР, выразившейся еще и в возобновлении США в 1993 году военных учений «Тим-спирит», отмененных США в 1992 г. в связи с подписанием КНДР Соглашения о гарантиях с МАГАТЭ. Кроме того, Пхеньян прямо обвинил США и РК в том, что они подстрекали официальных представителей МАГАТЭ и некоторых государств-членов к принятию несправедливой резолюции, требовавшей, чтобы КНДР обеспечила доступ к военным объектам, не имеющих отношения к деятельности в области ядерной энергетики. 958

Шантаж, однако, продолжался: 1 апреля 1993 г. Совет управляющих МАГАТЭ принял резолюцию, в которой не только голословно обвинял КНДР в нарушении обязательств по Соглашению о гарантиях с МАГАТЭ, но и рекомендовал передать вопрос о ядерной деятельности КНДР в Совет Безопасности ООН. Из Вашингтона сразу же посыпались угрозы о применении в отношении КНДР санкций Совета на основе Главы VII Устава ООН.

11 мая 1993 г. Совет Безопасности ООН принял резолюцию 825, в которой содержался призыв к КНДР пересмотреть решение о выходе из ДНЯО, подтвердить свою приверженность Договору и соблюдать Соглашение о гарантиях с МАГАТЭ. Генеральному директору МАГАТЭ предлагалось продолжить консультации с КНДР и доложить об их результатах Совету, имея в виду, что Совет будет держать этот вопрос под контролем и в случае необходимости вернется к его обсуждению. За резолюцию, соавторами которой выступили США, Великобритания, Франция, Россия, Япония, Испания и Новая Зеландия, проголосовало 13 государств-членов Совета, воздержались КНР и Пакистан.

Пхеньян официально и в твердой форме отклонил резолюцию Совета Безопасности, как попытку силой навязать КНДР требования, нарушающие суверенитет страны и ее право на самооборону перед лицом происков империализма. Прямой шантаж КНДР с использованием против нее Совета Безопасности ООН провалился. США были вынуждены на время отложить вопрос о санкциях Совета в отношении Пхеньяна ввиду явной угрозы вето со стороны КНР и, возможно, России. Оставалось одно — попытаться уговорить КНДР отказаться от выхода из ДНЯО путем переговоров, зная наперед, что за это придется идти на уступки в политических вопросах корейского урегулирования.

2—11 июня 1993 г. в Нью-Йорке состоялись переговоры между США и КНДР на правительственном уровне: от имени правительства КНДР в них приняла участие делегация во главе с заместителем министра иностранных дел Кан Сок Чжу, а от имени США — во главе с помощником заместителя госсекретаря Р. Галлуччи. Произошло то, чего уже давно добивалась КНДР, — прямые переговоры с Вашингтоном, нацеленные на разрядку напряженности и нормализацию отношений с США.

Итогом переговоров стало Совместное заявление КНДР и США (Договоренности на первом этапе корейско-американских переговоров), опубликованное в Нью-Йорке 11 июня 1993 г., т. е. в день истечения срока, когда КНДР могла бы выйти из ДНЯО. 959

В документе отмечалось, что КНДР и США выразили поддержку Совместной декларации Севера и Юга о безъядерном статусе Корейского полуострова от 20 января 1992 г. и договорились о следующих принципах: 1. гарантировать отказ от применения вооруженных сил, в том числе ядерного оружия, а также от угрозы такими же силами; 2. обеспечить безъядерный статус, мир и безопасность на Корейском полуострове, включая обеспечение справедливости всестороннего применения гарантий, взаимно уважать суверенитет каждой из сторон и не вмешиваться в ее внутренние дела; 3. поддерживать мирное воссоединение Кореи.

Согласно этим принципам правительство КНДР и США договорились продолжать диалог на равноправной и справедливой основе.

В связи с этими договоренностями правительство КНДР выразило готовность «в одностороннем порядке временно приостанавливать силу выхода из ДНЯО в условиях, когда мы считаем это необходимым».

14—19 июля 1993 г. в Женеве состоялся второй этап корейско-американских переговоров, причем на этот раз каждая из сторон опубликовала 19 июля отдельно свое информационное сообщение об их итогах. Согласно информационному сообщению делегации КНДР, стороны подтвердили принципы Совместного заявления КНДР и США от 11 июня 1993 г., а также важность выполнения положений Совместной декларации Севера и Юга о безъядерном статусе Корейского полуострова от 20 января 1992 г.

Новым было то, что стороны признали желательность, чтобы КНДР заменила существующий атомный реактор с графитовым замедлителем и связанные с ним другие ядерные сооружения на легководные. При этом принималось во внимание то, что с помощью графитовых замедлителей теоретически доступно получение оружейного плутония-239, а с помощью легководного реактора его получение невозможно ни теоретически, ни практически.

В свою очередь США выразили готовность поискать вместе с КНДР способы для решения вопроса о легководном реакторе в качестве одного из звеньев окончательного урегулирования ядерного вопроса. Было решено продолжить переговоры по этому вопросу, а также «создать основу для оздоровления отношений между КНДР и США в целом».960

Благоприятное развитие событий в области урегулирования ядерного вопроса было, однако, приторможено в начале 1994 г., когда МАГАТЭ не без поощрения со стороны США снова настырно повело дело к принудительным инспекциям, несмотря на то, что КНДР лишь «в одностороннем порядке» и «временно» выражала готовность приостанавливать силу выхода из ДНЯО, как это было зафиксировано в Совместном заявлении КНДР и США от 11 июня 1993 г.

Заступивший в январе 1994 г. на пост президента США Б. Клинтон так рисует сложившееся положение в своих мемуарах: «В последние дни марта возник серьезный кризис вокруг Северной Кореи. В феврале эта страна согласилась разрешить инспекторам МАГАТЭ проверить их декларированные ядерные объекты, однако 15 марта помешала им завершить свою работу. В реактор, который проверяли эти инспекторы, загружались топливные стержни. После того как их единожды использовали по своему прямому назначению, топливо можно было перерабатывать и извлечь плутоний в количествах, достаточных для производства ядерного оружия. Северная Корея также планировала построить два более крупных реактора, способных поставлять больше облученного топлива. Они были опасным активом в руках самой изолированной в мире бедной страны, которая была не в состоянии даже прокормить свое население и у которой могло появиться искушение продать плутоний не вызывающему доверия покупателю. Через неделю я принял решение направить в Южную Корею ракеты „Патриот“ и обратиться в ООН с просьбой ввести в отношении Северной Кореи экономические санкции».961

Характерно, что в своих мемуарах Клинтон даже не упоминает о совместных заявлениях США и КНДР от 11 июня и 19 июля 1993 г. и взятых на себя США обязательствах согласно этим документам. Очевидно также, что у Клинтона не было прямых доказательств того, что северокорейцы «припрятывали» плутоний для продажи его опять-таки неизвестно кому. Зато чисто американский ковбойский подход к спорным проблемам Клинтон демонстрирует вполне: на каждый «чих» немедленно посылаются войска. В пользу Клинтона говорило лишь то, что он отказался поддержать предложения тогдашнего заместителя министра обороны США Б. Перри о возможности нанесения по КНДР «превентивного военного удара».962 Впрочем, как пишет о тех событиях в своих мемуарах М. Олбрайт, «администрация Клинтона была решительно настроена на то, чтобы помешать Пхеньяну разрабатывать ядерное оружие, и анализировала возможные варианты действий, включая даже военные удары, направленные на северокорейский реактор».963

13 июня 1994 г. в связи с необоснованными обвинениями и новыми угрозами США КНДР заявила о своем выходе из МАГАТЭ, пояснив, что инспекторам МАГАТЭ не будет позволено получить доступ к реакторам до тех пор, пока КНДР не примет решения о своем возвращении в ДНЯО или о своем окончательном отказе от участия в нем. Одновременно было отмечено, что введение каких-либо международных санкций в рамках ООН Пхеньян расценит как объявление войны. 964

Между тем по личной инициативе, не без труда одобренной Б. Клинтоном, в КНДР с посреднической миссией отправился бывший президент США Джеймс Картер. За время пребывания в Пхеньяне с 15 по 18 июня 1994 г. Картер имел несколько встреч с Ким Ир Сеном. 16 июня Картер позвонил Клинтону и дал интервью телекомпании CNN, в котором сообщил, что «президент Ким Ир Сен не удалит представителей МАГАТЭ из своего ядерного комплекса, если будут предприниматься добросовестные усилия с целью урегулирования разногласий из-за международных инспекций».

Через неделю, как пишет в своих мемуарах Б. Клинтон, он получил письмо от Ким Ир Сена, в котором Ким Ир Сен «подтвердил то, что он сказал Картеру, и согласился на другие наши условия переговоров». В ответ Клинтон сообщил Ким Ир Сену, что США готовы начать в Женеве переговоры с Северной Кореей и на время их проведения приостановить действия санкций США в отношении КНДР».965

Переговоры в Женеве проходили с 5 по 12 августа 1994 г., и это было начало их третьего этапа. 12 августа было опубликовано Заявление о договоренностях между КНДР и США. Подтвердив принципы Совместного заявления КНДР и США от 11 июня 1993 г., стороны пришли к согласию о том, что составной частью окончательного решения ядерного вопроса должны быть, в кратком изложении, следующие пункты: 1.

Готовность КНДР заменить реакторы с графитовым замедлителем и смежные сооружения электростанциями с легководными реакторами и обязательство США как можно скорее предоставить КНДР такие электростанции, а также принять меры по поставке КНДР альтернативной энергии, которая могла бы заменить на это время реакторы с графитовым замедлителем.

По получении от США гарантии по поставке легководных реакторов и альтернативной энергии КНДР обязалась замораживать строительство реакторов с графитовым замедлителем определенной мощности, отказаться от переработки отработанного топлива, запломбировать лабораторию ра- диоционной химии и поставить ее под контроль МАГАТЭ. 2.

КНДР и США договорились учредить в столицах дипломатические представительства и смягчить торговые и инвестиционные барьеры. 3.

США выразили готовность дать КНДР гарантию об отказе применения против нее ядерного оружия и от угрозы ей ядерным оружием, а КНДР выразила неизменную готовность выполнять Совместную декларацию Севера и Юга о безъядерном статусе Корейского полуострова. 4.

КНДР выразила готовность оставаться участницей ДНЯО и «допустить исполнение Соглашения о гарантиях по Договору».

Последовавшие раунды северокорейско-американских переговоров увенчались подписанием 21 октября 1994 г. в Женеве Рамочного соглашения между КНДР и США, которое содержало «окончательные договоренности», достигнутые в ходе третьего этапа переговоров.

Основное содержание «окончательных договоренностей», подтверждавших важность достижения целей, указанных в Заявлении о договоренностях между КНДР и США от 12 августа 1994 г., и соблюдения принципов Совместного заявления КНДР и США от 11 июня 1993 г. состояло в следующем:

I. Стороны сотрудничают друг с другом в деле замены реакторов с графитовым замедлителем и смежных сооружений КНДР электростанциями с легководными реакторами. 1.

США, согласно гарантийному посланию президента США от 20 октября 1994 г., принимают меры по поставке КНДР до 2003 г. АЭС с легководными реакторами общей мощностью 2 млн кВт.

США организуют международный консорциум для обеспечения поставляемых КНДР АЭС с легководными реакторами финансовыми средствами и оборудованием. США, представляющие этот международный консорциум, являются главным партнером КНДР в поставке легководных реакторов.

КНДР и США при необходимости заключают соглашение о двустороннем сотрудничестве в области мирного использования ядерной энергии. 2.

США, согласно гарантийному посланию президента США от 20 октября 1994 г., от имени консорциума принимают меры по компенсации за ущерб энергии от замораживания реакторов с графитовым замедлителем и смежных сооружений КНДР до завершения строительства АЭС с легководным реактором № 1. 3.

По мере получения гарантий от США о поставке легководных реакторов и об обеспечении альтернативной энергии КНДР замораживает и в конце концов демонтирует реакторы с графитовым замедлителем и смежные сооружения.

Замораживание реакторов с графитовым замедлителем и смежных сооружений КНДР полностью осуществляется до истечения одного месяца со дня подписания настоящего соглашения. В течение этого одного месяца и в последующий период их замораживания КНДР допускает наблюдение МАГАТЭ за состоянием замораживания и для этого в достаточной мере оказывает ему содействие. С полной реализацией объекта легководных реакторов полностью демонтируются реакторы с графитовым замедлителем и смежные сооружения КНДР. 4.

КНДР и США проводят консультации экспертов по возможности в скорейшем времени после подписания настоящего соглашения.

II. Стороны пойдут к полной нормализации политических и экономических отношений между собой. 1.

Стороны в течение 3 месяцев после подписания настоящего соглашения принимают меры для смягчения торговых и инвестиционных барьеров, включая ликвидацию ограничений на услуги по связи и финансовые расчеты. 2.

По мере урегулирования на консультациях экспертов консульских и других деловых вопросов каждая из Сторон открывает в столице другой Стороны бюро связи.

3. По мере достижения прогресса в урегулировании вопросов, представляющих взаимный интерес, КНДР и США повышают двусторонние отношения на уровень посла. III.

Стороны прилагают совместные усилия к обеспечению безъядерного статуса, мира и безопасности на Корейском полуострове. 1.

США дают КНДР официальную гарантию об отказе от применения ядерного оружия и от угрозы им. 2.

КНДР принимает последовательные меры по исполнению Совместной декларации Севера и Юга о безъядерном статусе Корейского полуострова. 3.

КНДР проводит диалог между Севером и Югом Кореи по мере создания атмосферы в пользу диалога согласно духу настоящего Рамочного соглашения. IV.

Стороны прилагают совместные усилия для укрепления международной системы ядерного нераспространения. 1.

КНДР остается участницей Договора о нераспространении ядерного оружия и допускает исполнение Соглашения о гарантиях по договору. 2.

С заключением контракта о предоставлении легководных реакторов возобновляются очередные и внеочередные инспекции некон- сервированных сооружений по Соглашению между КНДР и МАГАТЭ о гарантиях. До заключения контракта продолжаются инспекции МАГАТЭ относительно неконсервированных сооружений для обеспечения непрерывности гарантий. 3.

После реализации значительной части объекта легководных реакторов и до поставки главных ядерных деталей КНДР проводит с МАГАТЭ консультацию по поводу проверки точности и полноты первоначального отчета о своем ядерном веществе и согласно этому в полной мере исполняет соглашение о гарантиях, заключенное с агентством, включая принятие всех мер, считаемых агентством необходимыми. 966

Во исполнение Рамочного соглашения в марте 1995 г. под эгидой США была создана Организация по развитию энергетики Корейского полуострова — KEDO (Korean Peninsula Energy Development Organization), учредителями которой стали США, РК и Япония и в состав которой вошли также Австралия, Новая Зеландия, Канада и ряд других (всего 12) государств.

В Совместном информационном сообщении КНДР и США от 13 июня 1995 г. об итогах состоявшихся между ними переговоров в Куала-Лумпуре по вопросам выполнения Рамочного соглашения от 21 октября 1994 г. отмечалось, что KEDO при главенствующей роли США, руководствуясь Рамочным соглашением, обеспечивает поставляемые в КНДР АЭС с легководными реакторами финансовыми средствами и оборудованием. США подтверждали при этом, что гарантийное послание президента США о поставке объекта легководных реакторов и обеспечении альтернативной энергии от 20 октября 1994 г. остается в силе. Уточнялось, что объект легководных реакторов состоит из двух легководных реакторов с двухколь- цевым охлаждением под давлением мощностью около 1 млн кВт каждый, а тип атомного реактора, выбранный KEDO, представляет собой модифицированный тип проекта и технологии США, которые внедрены в производство на современном этапе. Договоренности, достигнутые в Куала-Лумпуре, были положены в основу Соглашения о поставке легководных реакторов, заключенного в Нью-Йорке между КНДР и KEDO 15 декабря 1995 г. Последнее регламентировало основные моменты осуществления проекта поставки в КНДР этих реакторов. 967

Таким образом, к концу 90-х годов пресловутый ядерный кризис вокруг КНДР, казалось бы, находил свое решение. В августе 1997 г. в Синпхо (КНДР) состоялась официальная закладка фундамента легководных реакторов, причем строительство первого реактора намечалось закончить в 2007 г., а второго — к концу 2008 г. 968 Несколько притихли и обвинения КНДР в стремлении использовать ядерную энергию в военных целях.

Правда, у Вашингтона появились новые озабоченности: в 1998 г. КНДР произвела запуск искусственного спутника Земли и тогда же осуществила серию запусков ракет, одна из которых (Тэпхондон-1) была выпущена в направлении Японии, перелетела через ее территорию и упала в океан. В Пентагоне пошли разговоры о необходимости дополнения Рамочного соглашения или подписания нового соглашения с тем, чтобы обуздать «северокорейскую программу баллистических ракет».969 Однако политическая напряженность, вызванная «ракетным кризисом», вскоре также начала спадать. Ко всему этому инспекции МАГАТЭ показали необоснованность выдвинутых в 1999 г. американцами обвинений КНДР (опять- таки со ссылками на данные разведывательного спутника) в том, что она якобы строит подземную установку, связанную с ядерным оружием, в Кумчани, в 50 км к северо-западу от места расположения ядерного завода в Йонбене.

Главное же состояло в том, что в последние годы президентства Клинтона в отношениях КНДР с США и РК потеплела и политическая атмосфера. Как уже отмечалось выше, в июне 2000 г. Ким Чен Ир принял южнокорейского президента Ким Дэ Чжуна, получившего, кстати, за свои усилия по нормализации отношений с КНДР Нобелевскую премию. За этим последовало приглашение Клинтону от Ким Чен Ира посетить КНДР с официальным визитом. И, наконец, 22—26 октября 2000 г. состоялся официальный визит в КНДР госсекретаря США М. Олбрайт, который собственно и задумывался как подготовительный к визиту в КНДР президента Клинтона. И хотя визита Клинтона в Пхеньян не состоялось по причине занятости американского президента очередным ближневосточным кризисом, а потом и в связи с приближавшимся окончанием срока его президентства, было ясно, что обе стороны стояли на пороге нормализации отношений.

Положение круто изменилось после прихода к власти в США администрации Буша в январе 2001 г. Вашингтон не мог смириться с тем, что несмотря на тяжелое экономическое положение, вызванное природными катаклизмами, в особенностями наводнениями, не говоря уже о потере своих союзников в лице СССР и восточноевропейских стран, КНДР продолжала строить социализм, укрепляла свой военный потенциал, интенсивно развивала дружественные отношения со многими странами Европы, Азии, Африки и Латинской Америки.

Укреплялись отношения КНДР и с Россией, хотя и на принципиально иной основе, чем с бывшим Советским Союзом. 9 февраля 2000 г. в Пхеньяне был подписан Договор о дружбе, добрососедстве и сотрудничестве между РФ и КНДР, из которого по сравнению с Договором о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи между СССР и КНДР от 6 июля 1961 г. были изъяты положения о союзных обязательствах, а также ссылки на социалистический интернационализм как основу дружественных отношений между двумя государствами. В июле 2000 г. состоялся визит президента РФ В. Путина в КНДР. 26 июля 2001 г. в Россию прибыл и совершил путешествие по железной дороге в Москву Ким Чен Ир. 4—5 августа он осуществил официальный визит в РФ, а летом 2002 г. посетил Приморский край.

Основанные на Договоре о дружбе, добрососедстве и сотрудничестве от 9 февраля 2000 г. и подписанных главами государств Совместной российско-корейской декларации от 19 июля 2000 г. и Московской декларации РФ и КНДР от 4 августа 2001 г., российско-корейские отношения успешно развиваются на всех направлениях. Большое значение имеет, в частности, реализация проекта создания железнодорожного транспортного коридора, соединяющего Север и Юг Корейского полуострова с Россией и Европой. В Московской декларации стороны заявили, что работа по соединению корейских и российских железных дорог вступает в стадию активного осуществления.

В том же документе стороны подтвердили важность усиления ведущей роли ООН в мировых делах и необходимость предотвращения любых попыток действовать вразрез с Уставом ООН, принципами и нормами международного права, заявили о том, что существующие в мире спорные проблемы должны решаться мирным, политическим, переговорным путем на основе неконфронтационности.

Как отмечается в Московской декларации, руководители двух стран согласились в том, что поддержка усилий корейского народа, направленных на самостоятельное и мирное решение вопроса воссоединения страны объединенными силами самой корейской нации в соответствии с Совместной декларацией Севера и Юга от 15 июня 2000 г., способствует решению проблемы объединения Кореи и заявили о недопустимости внешних помех этому процессу.

Российская сторона подтвердила, что она уважает договоренности Севера и Юга Кореи на этот счет и твердо поддерживает продолжение диалога между Севером и Югом без вмешательства извне, заверила о своей готовности и далее играть конструктивную и ответственную роль в позитивных процессах на Корейском полуострове.

Россия выразила также понимание позиции КНДР о том, что вывод американских войск из Южной Кореи является не терпящей отлагательства насущной проблемой в интересах обеспечения мира и безопасности на Корейском полуострове и в Северо-Восточной Азии. При этом была подчеркнута необходимость обеспечения мира и стабильности на Корейском полуострове невоенными средствами. 970

Россия приветствовала также активизацию установления официальных отношений между КНДР и многими государствами мира (Германией, Бельгией, Испанией, Грецией, Турцией, Канадой, Австралией, Филиппинами, Бразилией и др.), а также международными организациями (Евросоюзом, АСЕАН) и высказала искренние пожелания успеха в переговорном процессе между КНДР и такими странами, как США и Япония.

Между тем администрация Буша, казалось, была готова сжечь все мосты, ведущие к нормализации отношений между США и КНДР. В Вашингтоне вновь заговорили о «ракетной угрозе», исходящей из КНДР. В послании Конгрессу «О положении в стране» от 29 января 2002 г. и в последующих выступлениях президент США неизменно включал Северную Корею, наряду с Ираком и Ираном, в выдуманную им «ось зла», прибегая при этом к прямым угрозам использовать силу в отношении КНДР, которая якобы только и думала о том, как использовать атомную энергию в военных целях и нанести ракетные удары по Японии, а то и по США.

24 июля 2001 г. в ответах на вопросы ИТАР-ТАСС Ким Чен Ир по этому поводу заявил: «Американская шумиха вокруг „ракетной угрозы“ со стороны нашей страны совершенно беспочвенна, это не более чем софистика, нацеленная на прикрытие амбиций тех, кто стремится к установлению своего глобального господства. Как ни рекламируй: „Северная Корея угрожает США ракетами“ и оттого „Америка охвачена тревогой и страхом“, — никто этому не поверит. Тем более, что новая администрация США, нашумевшая по поводу „ракетной угрозы от Северной Кореи“, теперь стала придираться к нашим обычным вооруженным силам, прикрепляя к ним ярлык „угрозы“. Это полный абсурд, это новый наглый вызов нам.

Наша ракетная программа носит чисто мирный характер, никому не угрожает. Реализация мирной ракетной программы — это наше достойное суверенное право. Всему миру известно, что не мы угрожаем США, а США ставят нас под постоянную угрозу, оккупировав половину нашей страны своими вооруженными силами».

И далее: «Новая администрация США опять-таки в новом веке прибегает к политике изолирования и удушения КНДР, потерпевшей провал уже в XX веке, и опускает шлагбаум на пути оздоровления корейско-американских отношений, накаливая ситуацию. США намереваются при помощи своей жесткой политики оказать на нас какой-либо нажим. Но их попытка тщетна, нас никогда не возьмешь, — так было вчера, так есть и сегодня. На добро ответить добром, на жесткость сверхжесткостью — такова наша неизменная позиция».971

***

В первые же месяцы пребывания у власти администрации Буша стало ясно, что США вели дело к отказу от своих обязательств по Рамочному соглашению 1994 г. В октябре 2002 г. KEDO заявила, что с 1 декабря 2002 г. она прекращает поставки топливного мазута для северокорейских тепловых электростанций, которые она должна была осуществлять в ответ на обязательство Пхеньяна заморозить программы развития ядерной энергетики. Одновременно была прекращена помощь США и РК в сооружении двух легководных реакторов.

В этих условиях КНДР объявила, что она выходит из Рамочного соглашения 1994 г., вновь запускает ядерный реактор в Йонбене, чтобы восполнить образовавшийся дефицит энергии и обеспечить жизнедеятельность страны, и приступает к сооружению двух более крупных реакторов. В декабре 2002 г. из КНДР были высланы сотрудники МАГАТЭ и демонтированы их мониторинговые камеры. 21 ноября 2003 г. Пхеньян объявил о выходе КНДР из ДНЯО. Ранее, 12 мая 2003 г. КНДР заявила об отказе от договоренностей с Южной Кореей о создании безъядерной зоны на Корейском полуострове.

Все эти шаги носили вынужденный характер и были предприняты в ответ на исходившие из Вашингтона эскалацию угроз ядерной войны, политику санкций и давления, попытки раздавить суверенитет КНДР, ее право на выживание и развитие как самостоятельного независимого государства.

Со временем становилось все более очевидным, что упорство США в проведении своего воинствующего курса в отношении КНДР может привести к серьезным осложнениям, вплоть до начала второй Корейской войны со всеми ее непредвиденными последствиями для международного мира и безопасности. Осознание этого факта привело к возникновению идеи о проведении многостороннего диалога по корейскому вопросу и вскоре эта идея материализовалась в проведении в Пекине 27—29 августа 2003 г. шестисторонних переговоров с участием КНДР, РК, КНР, Японии, России и США. И хотя пекинская встреча не дала каких-либо заметных результатов в нормализации обстановки, она выявила единодушие ее участников в необходимости продолжить диалог. Первые три раунда шестисторонних переговоров (август 2003 г. — июнь 2004 г.) показали, казалось бы, абсолютную непримиримость позиций США и КНДР. США требовали, чтобы КНДР согласилась на «полную, проверяемую и необратимую ликвидацию всех ядерных программ», как военных, так и мирных. КНДР отвергала такой подход и шла лишь на то, чтобы «заморозить» свои военные ядерные программы, о появлении которых Пхеньян неофициально предупреждал США, начиная с 2003 г. Взамен КНДР требовала экономической помощи, прежде всего поставок энергоносителей (до 2,7 млн тонн топливного мазута ежегодно), а также предоставления от США гарантий безопасности. Последнее предполагало установление дипломатических отношений США с КНДР, заключение между ними двустороннего пакта о ненападении и исключение КНДР из составленного США списка государств, поддерживающих терроризм. 972

Намечавшийся на конец 2004 г. четвертый раунд шестисторонних переговоров в срок не состоялся, и переговоры возобновились лишь 13 месяцев спустя, 25 июля 2005 г. И это произошло полгода спустя после того, как 24 января 2005 г. заместитель главы МИД КНДР Ким Ге Гван на встрече с американским конгрессменом Куртом Уэлдоном заявил, что Пхеньян обладает ядерным оружием, но применит его «исключительно в целях обороны».973 По существу, это было первое официальное признание обладания КНДР ядерным оружием.

10 февраля 2005 г. МИД КНДР распространил заявление, в котором говорилось: «Мы уже вышли из ДНЯО и изготовили собственное ядерное оружие самозащиты в ответ на политику администрации президента США Дж. Буша, которая не скрывает своего желания изолировать и задушить КНДР». В заявлении также отмечалось, что «северокорейское ядерное оружие останется сдерживающей силой при любых обстоятельствах». Вместе с тем Пхеньян постоянно подчеркивал, что КНДР всегда будет выступать за создание безъядерной зоны на Корейском полуострове и что это было «предсмертным желанием» основателя КНДР Ким Ир Сена. 974

Четвертый раунд шестисторонних переговоров (июль—сентябрь 2005 г.) увенчался принятием 19 сентября 2005 г. Совместного заявления КНР, КНДР, РК, РФ, США и Японии, в котором, с одной стороны, признавалась необходимость отказа Пхеньяна от ядерных программ, а с другой стороны — незыблемость его права развивать ядерную энергетику на основе легководных ядерных реакторов, которые должны предоставить КНДР партнеры по переговорам. Порядок и условия реализации этих пунктов Совместного заявления включались в повестку дня пятого раунда переговоров, первый этап которого состоялся 9—11 ноября 2005 г.

Симптоматично, что США попытались превратить шестисторонние переговоры в форум для осуждения мнимых нарушений прав человека в КНДР, используя при этом обычные приемы враждебной КНДР пропаганды. В связи с активизацией этой пропаганды на различных форумах представитель МИД КНДР сделал 20 декабря 2005 г. заявление, в котором отметил: «США являются типично криминальным государством, сплошь и рядом прибегающим к политизации, избирательности и двойным стандартам в вопросах прав человека. Их заявления о „защите прав человека“ — не более, чем прикрытие вмешательства во внутренние дела, применения военных сил и свержения режимов в антиамерикански настроенных, самостоятельных странах, неугодных США».

И далее: «Американские атаки на КНДР по „правам человека“ ни в коей мере не сработают в случае социализма корейского образца, в центре которого стоят народные массы, поскольку это не такое уж слабое общество, которое пошатнулось бы перед натиском США».975 КНДР указывала также на недопустимость увязывать возможность договоренности на шестисто- ронних переговорах с вопросами соблюдения «прав человека», экспортом из КНДР ракетных технологий и другими условиями.

Совместное заявление от 19 сентября 2005 г., принятое на четвертом раунде шестисторонних переговоров, не отличалось особой новизной: в принципе оно лишь возвращало американо-северокорейский диалог на 11 лет назад — к Рамочному соглашения 1994 г. Известно, что американская делегация в течение нескольких дней раздумывала, стоит ли подписывать это заявление и сдалась лишь под натиском других партнеров по переговорам. Подписав же Совместное заявление, США стали всячески препятствовать его выполнению, придумывая все новые ситуации и предлоги, направленные на то, чтобы выжать максимум уступок у Пхеньяна.

Воспользовавшись тем, что в начале июля 2006 г. Корейская Народная армия произвела несколько ракетных пусков, являвшихся одним из звеньев регулярных военных учений в целях обеспечения самообороны, США подняли невообразимую шумиху, в том числе в ООН, обвиняя КНДР в нарушении моратория, якобы объявленного ею после упоминавшегося пуска ракеты в направлении Японии в 1998 г. На самом деле никакого бессрочного моратория не было: КНДР проявила лишь добрую волю, отвечая на шаги администрации Клинтона к нормализации отношений с Пхеньяном. Теперь же, в условиях, когда новая администрация включила КНДР в «ось зла» и даже заговорила о возможности нанесения превентивных ударов по КНДР, Пхеньян был вынужден принимать меры по укреплению обороноспособности своей страны.

Путем давления и интриг США добились постановки в Совете Безопасности ООН вопроса о запусках северокорейских баллистических ракет и принятия резолюции Совета, осуждавшей КНДР за такие многократные запуски, проведенные 5 июля 2006 г., а также вводившей против КНДР ряд соответствующих санкций. Конкретно, принятая единогласно резолюция 1695 Совета Безопасности ООН от 15 июля 2006 г. требовала от КНДР приостановить все виды деятельности, связанные с ее программой создания баллистических ракет. Кроме того, она обязывала все государства проявлять бдительность и предотвращать передачу ракет и связанных с ракетами предметов, материалов и технологий для программы КНДР по созданию ракет или оружия массового уничтожения (ОМУ), а также предотвращать приобретение у КНДР ракет или связанных с ракетами предметов и технологий и передачу любых финансовых средств в связи с программами КНДР по созданию ракет или ОМУ. Наконец, резолюция настоятельно призывала КНДР прекратить все программы создания ядерного оружия и существующие ядерные программы, вернуться в режим ДНЯО и гарантий МАГАТЭ.

Резолюция призывала к скорейшему возобновлению систематических переговоров, а всех их участников активизировать усилия по полному осуществлению Совместного заявления от 19 сентября 2005 г. в целях обеспечения поддающейся проверке денуклеаризации Корейского полуострова мирным путем и поддержания мира и стабильности на Корейском полуострове и в Северо-Восточной Азии.

Резолюция не содержала каких-либо ссылок на Главу VII Устава ООН, чего добивались при ее обсуждении США, Великобритания, Франция и Япония и против чего возражала КНР (вплоть до угрозы применения вето), а также Россия.

На запуски северокорейских ракет откликнулась и заседавшая в то время в Санкт-Петербурге «Большая восьмерка», которая в специальном заявлении от 17 июля 2006 г. потребовала их прекращения и призвала КНДР «отказаться от всего ядерного оружия и всех существующих ядерных про- грамм».979 Более серьезного «наказания» КНДР требовала Япония, запретившая сразу же после ракетных испытаний вход в свои морские и воздушные порты северокорейских судов и самолетов. 977

Реакция КНДР на резолюцию 1695 Совета Безопасности ООН от 15 июля 2006 г. была жесткой и непреклонной. В Заявлении МИД КНДР от 16 июля 2006 г. отмечалось, что из-за «крайне враждебной политики США в отношении КНДР и безответственности Совета Безопасности ООН» на Корейском полуострове сложилась взрывоопасная ситуация. Резолюция характеризовалась как направленная на то, чтобы «организовать кампанию международного давления», имевшую целью «разоружить и задушить» КНДР. Попытки США включить в резолюцию ссылку на Главу VII Устава ООН расценивались как «прелюдия второй Корейской войны».

«Чем не логика бандитов, — констатировалось в Заявлении, — когда говорят, что ракетные испытания США и Японии — законны, а учебные ракетные пуски, которые проводит КНДР в целях самозащиты, незаконны. Нынешняя реальность такова, что все зависит от того, есть ли на это одобрение Вашингтона».

В Заявлении МИД отмечалось, что КНДР «категорически осуждает и полностью отвергает» резолюцию Совета Безопасности ООН «как продукт агрессивной политики США в отношении КНДР» и что КНДР никоим образом не будет связана этой резолюцией. Заявление подчеркивало, что руководствуясь политикой сонгун, КНДР мобилизует все средства военного сдерживания в целях обеспечения национальной обороны и «будет надежно, как сама считает нужным, защищать свой народ и избранный им путь развития страны».978

Постоянный представитель КНДР при ООН Пак Киль Ен в выступлении в Совете после принятия резолюции назвал этот документ «не имеющим оправдания» и «гангстерским», заявил, что КНДР и впредь намерена продолжать испытания ракет для «укрепления потенциала сдерживания» и «с целью самообороны», добавив, что «если бы не мощные северокорейские средства устрашения, США давно и неоднократно атаковали бы Северную Корею."

«КНДР, — отметил посол, — не является участником Режима контроля над ракетными технологиями и поэтому не считает себя связанной какими-либо обязательствами по нему. Что же касается моратория на запуски баллистических ракет, о котором КНДР договорилась с США в 1999 году, то он оставался в силе только до тех пор, пока имел место диалог между КНДР и США». Сделав эти заявления, посол Пак Киль Ен демонстративно покинул зал заседания Совета. 979

Сам факт наличия у КНДР баллистических ракет, в особенности «Тэп- хондон-2» с дальностью полета более 6,5 тыс. км, способных достигнуть территории США, вызвал в Вашингтоне приступы настоящей истерии. 5 июля 2005 г. КНДР испытала до 10 ракет, в том числе «Скад-С» (дальностью полета 300 км), «Нодон» (дальностью полета 1,5 тыс. км) и «Тэпхондон-2», нацеленную на Аляску и упавшую через десять минут в 250 км от Владивостока. Озабоченность проявила и Россия, которую Пхеньян не счел необходимым, в отличие от КНР, предупредить заранее о предстоявших пусках. Испытания вызвали волну обвинений КНДР и в том, что она экспортирует свои ракеты в Иран, Пакистан, Сирию, Судан, Эфиопию и другие страны.

При всем этом гораздо меньшую «обеспокоенность» на Западе проявляли по поводу разнузданных заявлений и провокационных действий американской администрации. Чего, например, стоило заявление президента США Буша в том плане, что он не знает, способна ли КНДР доставить ядерную боеголовку на территорию США, но что, имея дело с таким «тираном», как Ким Чен Ир, лучше-де «допускать, что он может». Или, скажем, сделанное в апреле 2005 г. заявление командующего Седьмым флотом США вице- адмирала Джонатана Гринерта о том, что его корабли будут посланы к берегам КНДР, «если там возникнет нестабильность или падение режима».980 3 сентября 2006 г. в Пхеньяне было опубликовано Заявление МИД КНДР, в котором сообщалось, что перед лицом злостных враждебных акций администрации Буша, когда политика Вашингтона, направленная на «изоляцию и удушение» КНДР, перешла предельную точку, КНДР намерена принять ответные меры, необходимые для защиты суверенитета и достоинства нации. Конкретно речь шла о следующем:

Во-первых, мир был поставлен в известность о том, что обладая ядерным оружием, КНДР намерена произвести его испытание в качестве соответствующих самооборонных мер и для «подкрепления силы ядерного сдерживания». В этой связи пояснялось, что КНДР была вынуждена выйти из ДНЯО в ответ на серьезные угрозы ее суверенитету и праву на выживание со стороны США, которые разрушили Рамочное соглашение. Указывалось также, что надежность оружия, которое предстояло испытать, «полностью гарантирована».

Во-вторых, отмечалось, что КНДР никогда не будет первой применять ядерное оружие и не будет ни в какой мере допускать угрозы ядерным оружием и его распространение. «Ядерное оружие КНДР, — говорилось в Заявлении, — будет последовательно служить надежной силой военного сдерживания, призванной защитить высшие интересы нашего государства и безопасность нашей нации от угроз агрессии США. КНДР, как ответственное ядерное государство, всегда будет добросовестно выполнять свои обязательства перед международным сообществом по режиму ядерного нераспространения».

В-третьих, подчеркивалось, что КНДР сделает все от нее зависящее с целью осуществить денуклеаризацию Корейского полуострова, дать импульс ядерному разоружению и окончательной ликвидации ядерного оружия во всем мире. Денуклеаризация должна осуществляться путем диалога и переговоров, поясняло заявление. Она не означает одностороннего разоружения КНДР; ее цель — урегулировать враждебные отношения между КНДР и США и ликвидировать источники всех ядерных угроз на Корейском полуострове и в примыкающем регионе. 981

9 октября 2006 г., невзирая на посыпавшиеся на Пхеньян после опубликования Заявления МИД КНДР от 3 сентября всякого рода выражения «глубокой озабоченности» (Россия), призывы к «сдержанности» (КНР) и угрозы (США, РК), КНДР произвела на северо-востоке страны успешное подземное испытание ядерного оружия. Это означало, что на планете появилось еще одно государство, обладающее ядерным оружием — КНДР.

В тот же день на совещании с членами правительства президент РФ В. Путин заявил: «Россия, безусловно, осуждает испытания, проведенные КНДР, и дело не только в самой Корее, дело в огромной ущербе, который нанесен процессу нераспространения оружия массового уничтожения в мире». МИД РФ было поручено провести консультации в Совете Безопасности ООН. Президент также обсудил данный вопрос по телефону с президентом США Бушем. 982

История умалчивает о том, говорилось ли при всем этом об ответственности США за то, что именно они вынудили пойти КНДР на этот шаг, как и о том, вспоминали ли при этом предложения и пояснения Пхеньяна, изложенные в Заявлении МИД КНДР от 3 сентября 2006 г. Из последующих действий России и США понятно, что все это было проигнорировано. Жесткие обвинения в адрес КНДР последовали из Пекина и Сеула. Президент Южной Кореи, Но Му Хен заявил, что испытания ядерного оружия в КНДР серьезно осложнят межкорейские отношения. Сеул отменил отправку в КНДР очередной партии гуманитарной помощи и привел свои вооруженные силы в состояние повышенной боевой готовности. 983

14 октября 2006 г. Совет Безопасности ООН после долгих обсуждений принял резолюцию 1718, согласно которой, действуя на основании Главы VII Устава ООН и принимая меры на основании статьи 41 Устава (меры, не связанные с использованием вооруженных сил), Совет осудил ядерное испытание, объявленное КНДР 9 октября 2006 г., потребовал, чтобы КНДР не производила никаких новых ядерных испытаний или запусков баллистических ракет, чтобы она немедленно отозвала свое заявление о выходе из ДНЯО, вернулась в ДНЯО и к гарантиям МАГАТЭ, приостановила все виды деятельности, связанные с ее программой по баллистическим ракетам и восстановила свои прежние обязательства по мораторию на запуск ракет и чтобы она «полностью и поддающимся проверке необратимым образом» отказалась от всего ядерного оружия и существующих ядерных программ и действовала в строгом соответствии с обязательствами по ДНЯО и условиями Соглашения о гарантиях с МАГАТЭ.

Далее резолюция постановила, что все государства должны были принять меры для предотвращения прямой или косвенной поставки, продажи или передачи КНДР любых боевых танков, боевых бронированных машин, крупнокалиберных артиллерийских систем, боевых самолетов, вертолетов огневой поддержки, военных кораблей, ракет или ракетных систем, всех предметов, материалов, оборудования, товаров и технологий по прилагавшимся спискам, которые могли бы содействовать осуществлению программ КНДР, связанных с ядерным оружием, баллистическими ракетами или другими видами оружия массового уничтожения, а также предметов роскоши.

КНДР должна была прекратить экспорт всех предметов, перечисленных выше (кроме предметов роскоши), а все государства-члены должны были запретить приобретение таких предметов из КНДР.

Все государства-члены ООН должны были немедленно заморозить денежные средства, другие финансовые активы и экономические ресурсы, находящиеся прямо или косвенно в собственности или под контролем физических или юридических лиц, которые являются участниками или обеспечивают поддержку программ КНДР, связанных с ядерным оружием, другими видами ОМУ и баллистическими ракетами.

Всем государствам-членам ООН вменялось также принять необходимые меры для предотвращения въезда на их территорию или транзита через нее физических лиц, которые так или иначе несут ответственность за политику КНДР в связи с программами, связанными с ядерным оружием, другими видами ОМУ и баллистическими ракетами.

Наконец, Совет призвал все государства-члены ООН принять совместные меры для проверки выполнения соответствующих положений резолюции в том числе, когда это необходимо, путем досмотра грузов, отправляемых в КНДР или из нее.

Для контроля за выполнением резолюции создавался Комитет Совета Безопасности в составе всех его членов, которому поручалось представлять Совету Безопасности соответствующие доклады каждые 90 дней.

В заключение Совет Безопасности ООН призывал все соответствующие государства-члены содействовать незамедлительному возобновлению шестисторонних переговоров для скорейшего выполнения положений Совместного заявления Китая, КНДР, РК, РФ, США и Японии от 19 сентября 2005 г. Особый призыв обращался к КНДР — незамедлительно и без каких-либо предварительных условий вернуться за стол шестисторонних переговоров и содействовать выполнению указанного Совместного заявления.

Резолюция 1718 Совета Безопасности ООН от 14 октября 2006 г., как видим, не содержала ссылки на Статью 42 Главы VII Устава ООН относительно применения военной силы в отношении КНДР, на чем безуспешно настаивали США и чему воспрепятствовали КНР и Россия. Она также не предусматривала широких экономических и иных ненасильственных санкций в соответствии со Статьей 41 Главы VII Устава ООН, ограничивая санкции лишь вопросами, связанными с ядерными и ракетными программами КНДР. Резолюция запрещала ввоз в КНДР не все виды оружия, как настаивали США, а лишь тяжелое вооружение.

Правительство КНДР реагировало на новую враждебную акцию Совета Безопасности ООН еще более остро, чем на резолюцию Совета от 15 июля: было заявлено, что КНДР воспримет действие резолюции 1718 как «объявление войны». Посол Пак Киль Ен заявил, что КНДР «полностью отказывается принимать» эту резолюцию, обвинил Совет в двойных стандартах и несправедливости и в знак протеста, так же, как и 15 июля, покинул зал заседания Совета. 984

Хотя резолюция 1718 была принята единогласно, ряд государств заявили о своих оговорках. Китай, например, отказался от участия в досмотре судов, направляющихся в КНДР. Россия заявила, что применение санкций должно быть ограничено определенным сроком. Япония, наоборот, потребовала введения дополнительных санкций и односторонне объявила об ограничениях на перевод из Японии всяких средств в КНДР, о запрете на импорт северокорейских товаров, на заход судов КНДР в японские порты и пр.

27 мая 2007 г. президент РФ В. Путин подписал Указ «О мерах по выполнению резолюции Совета Безопасности ООН 1718 от 14 октября 2006 г., в котором всем юридическим и физическим лицам, находящимся под юрисдикцией России, соответствующим министерствам и ведомствам даны конкретные указания о неукоснительном выполнении всех положений резолюции 1718 Совета Безопасности ООН. 985

Совершенно очевидно, что при всей важности борьбы за нераспространение ядерного оружия, участие России в санкциях против КНДР наносит серьезный ущерб отношениям между нашими странами, скрепленными Договором о дружбе, добрососедстве и сотрудничестве от 9 февраля 2000 г. К тому же опыт участия России в санкциях против Югославии, Ирака, Ирана обнаруживает гибельную тенденцию к вовлечению России в авантюристическую политику американского империализма. Развитие этой тенденции, разумеется, всемерно пестуют и поощряют из Вашингтона, умело используя в этих целях, в частности, и возможности ООН. Но более прискорбно, что и в самой России находятся ученые мужи, а то и облеченные властью деятели, не утруждающие себя тем, чтобы даже задуматься над этим вопросом.

В этой связи нельзя пройти мимо опубликованной в газете «Коммерсантъ» статьи директора Центра исследований Восточной Азии и ШОС МГИМО МИД РФ А. Лукина «Зачем России Ким Чен Ир?». 986 Автор недоумевает по поводу того, что Россия совместно с КНР содействовала «смягчению» резолюции 1718 Совета Безопасности ООН. По его мнению, надо было сразу же соглашаться с США и Японией и добиваться включения в резолюцию пункта, санкционирующего применение силы против КНДР, где, видите ли, установился «экзотический режим», который «рано или поздно падет, хотя сроки падения пока и не ясны».

«Курс США на изменение политического режима в Северной Корее, — пишет Лукин, — объективно совпадает с долгосрочными российскими интересами, которые здесь частично расходятся с интересами Пекина». России, считает автор, необходимо ориентироваться в этих вопросах на Вашингтон и Сеул. «Заявляя во всеуслышание, что они не допустят военной акции, Москва и Пекин, — продолжает он, — создают у Ким Чер Ира ложное впечатление безопасности и вседозволенности». Во всем этом А. Лукин винит «псевдопатриотов и некоторых представителей властных структур, неспособных справиться со своим советско-спецслужбистским воспитанием».

Можно, однако, спросить Лукина, кто дал ему право пускаться в рассуждения, находящиеся в вопиющем противоречии с духом и буквой Договора о дружбе, добрососедстве и сотрудничестве между Россией и КНДР. И отдает ли он себе отчет в том, каковы будут последствия для международного мира и интересов России, если Вашингтон, совместно с Россией, предпримет военную акцию против КНДР? Такие вопросы вполне логично задать ученому, опубликовавшему, прямо скажем, провокационную статью и выступающему в роли «специалиста» по корейским делам.

На вопрос, вынесенный А. Лукиным в заголовок статьи «Зачем России Ким Чен Ир?», можно ответить, что Ким Чен Ир нужен, конечно, прежде всего корейскому народу, а заодно и спросить, нужны ли России такие «специалисты», как А. Лукин и ему подобные?

Развитие событий вокруг корейского вопроса после принятия резолюции 1718 Совета Безопасности ООН показало, что политика ужесточения санкций против КНДР по логике вещей ведет лишь к новой войне на Корейском полуострове. А между тем, несмотря на хлесткие заявления администрации США и браваду американских генералов, становилось все более очевидным, что в нынешних условиях Вашингтон, завязший в кровавых войнах в Ираке и Афганистане и помышляющий к тому же о войне против Ирана, просто не готов, да и не в силах вести войну против КНДР, тем более одержать в ней победу.

Известно, что детальные планы войны против КНДР были разработаны в 1994 г. еще при администрации Клинтона. В Пентагоне были подготовлены тогда три варианта войны. Первый предусматривал «хирургические» удары с применением крылатых ракет и бомб лазерного наведения по ядерному реактору в Йонбене и находившемуся там же, по американским сведениям, химическому заводу по обогащению наработанного плутония.

Более широкий «Оперативный план 5026» предусматривал нанесение одновременных ударов по 944 целям — силами авиации и крылатами ракетами. Помимо центра в Йонбене предполагалось уничтожить ракетные базы, всю систему ПВО, средства связи и командные пункты.

Третий план представлял собой программу блицвойны из пяти этапов, включая высадку морской пехоты, а потом и оккупацию КНДР. Эта программа напоминала операцию по разгрому режима С. Хусейна в Ираке. 987 Все эти планы пришлось, однако, «положить на полку» ввиду понимания Клинтоном неприемлемых для США последствий их реализации. Показательны в этой связи опубликованные американским журналом «Ньюс Уик» 20 октября 2006 г. выкладки, сделанные в свое время экспертами по просьбе администрации Клинтона касательно цены для американцев военного варианта решения проблемы. Из них следовало, что война с КНДР обошлась бы в 100 тыс. убитых американских солдат и 100 млрд долларов экономического ущерба. Журнал отмечал, что именно эти расчеты в середине 90-х годов заставили администрацию Клинтона отказаться от войны с КНДР и начать переговоры, которые позволили значительно улучшить американо-северокорейские отношения. 988 Напомним в этой связи, что в Корейской войне 1950—1953 гг. погибло 54 тыс. американцев. 989

В свете этого неудивительно, что одним из важных пунктов спонсировавшейся Вашингтоном резолюции 1718 Совета Безопасности ООН стало предложение о возобновлении шестисторонних переговоров. Такие переговоры после тринадцатимесячной паузы (с ноября 2005 г., когда был приостановлен пятый раунд) начались в Пекине уже 18 декабря 2006 г. Это было продолжение пятого раунда, на котором рассматривался вопрос о выполнении Совместного заявления КНР, КНДР, РК, РФ, США и Японии от 19 сентября 2005 г. Раунд завершился на его третьем этапе, и 13 февраля 2007 г. было объявлено о достижении соглашения между представителями США, КНР, России, Японии и Южной Кореи, с одной стороны, и КНДР — с другой.

В Совместном заявлении «шестерки» от 13 февраля 2007 г. намечались последовательные этапы и соответствующие им усилия, реализация которых должна была послужить разрешению «ядерных проблем» на Корейском полуострове. На начальном этапе (в течение 60 дней) КНДР обязалась под контролем МАГАТЭ остановить и опечатать реактор в Йонбе- не и сразу же получить 50 тыс. тонн топливного мазута, а затем привести реактор в нерабочее состояние и получить еще 950 тыс. тонн топлива. В дальнейшем поставки КНДР должны были составлять до одного миллиона тонн энергоносителей в год.

В соответствии с Совместным заявлением демонтажу подлежали все пять ядерных объектов КНДР: работающий реактор в Йонбене мощностью в 5 мВт, два недостроенных реактора на 50 и 200 мВт, завод переработки топлива для АЭС и радиохимическая лаборатория.

Как отмечалось в документе, «США, Китай, Россия и Республика Корея договорились разделить затраты на помощь КНДР на основе принципов равного распределения. Кроме того, они обязались «стремиться к участию в этом также Японии на тех же принципах» и изъявляли готовность «приветствовать» помощь КНДР со стороны международного сообщества.

В рамках шестистороннего переговорного процесса создавались пять рабочих групп: по денуклеаризации Корейского полуострова, экономической помощи КНДР, мерам доверия и безопасности в регионе, нормализации отношений между КНДР и США и между КНДР и Японией. Рабочие группы должны были функционировать постоянно в промежутках между раундами.

После завершения первого этапа денуклеаризации планировалось проведение совещания министров иностранных дел «шестерки». В Совместном заявлении говорилось, что США установят с КНДР дипломатические отношения и должны исключить КНДР из списка стран, поддерживающих терроризм, а также из списка стран, подпадающих под «Закон о торговле с враждебными государствами».990

В том, что касается собственно имеющегося у Пхеньяна ядерного оружия, испытание которого произошло в октября 2006 г., то этот вопрос был оставлен на последующие переговоры в рамках одной из рабочих групп.

США обещали в течение месяца согласовать вопрос о снятии финансовых санкций в отношении банка «Дельта Эйша» в Макао, где были заблокированы счета КНДР. После некоторых задержек, связанных с необходимостью урегулирования вопроса о порядке перевода денег на счета в корейские банки, проблема была разрешена, и КНДР получила 24 млн долларов, замороженных в банке «Дельта Эйша». В Пхеньяне подчеркивали, что КНДР готова начать свертывание всей своей ядерной программы, но что это произойдет только в том случае, если Вашингтон «параллельно» снимет с КНДР все санкции и исключит ее из списка стран-спонсоров терроризма. 991

В преддверии очередных раундов переговоров КНР предложила снять с КНДР санкции, введенные против нее резолюцией 1718 Совета Безопасности от 9 октября 2006 г. 992

По сообщению американской газеты «Уолл стрит джорнал», в ходе пятого раунда Вашингтон согласился начать прямые переговоры с КНДР о заключении мирного договора, который означал бы официальный конец Корейской войны 1950—1953 гг. 993

Вне сомнения достигнутые в феврале 2007 г. договоренности в рамках шестисторонних переговоров означали важный шаг в реализации внешнеполитических целей КНДР, в особенности в том, что касается превращения Корейского полуострова в безъядерную зону. Это, собственно, ключевая проблема, и сдвиги в направлении ее разрешения дали бы серьезные импульсы к выводу американских войск из Южной Кореи. Нечего и говорить, что все это должно развиваться таким образом, чтобы приблизить решение национальной проблемы корейского народа — воссоединения Кореи на демократической основе, что предполагает, конечно, сохранение завоеваний социализма в КНДР. И последнее слово в этом, разумеется, принадлежит корейскому народу.

Крупным шагом вперед к развитию взаимопонимания и сотрудничества между КНДР и РК явился состоявшийся 2—4 октября 2007 г. визит президента РК, Но Му Хена в КНДР и его переговоры с лидером КНДР Ким Чен Иром. Это была вторая встреча на высшем уровне между Севером и Югом после исторической встречи Ким Чен Ира и Ким Дэ Чжуна в Пхеньяне, увенчавшейся принятием Совместной декларации Севера и Юга от 15 июня 2000 г. Это было также продолжение политики «солнечного тепла» в отношении Северной Кореи, провозглашенной Ким Дэ Чжуном.

Визит начался с того, что, Но Му Хен пересек пешком демаркационную линию между Северной и Южной Кореей вблизи северокорейского города Кэсон, тогда как Ким Дэ Джуну пришлось добираться до Пхеньяна самолетом, притом не напрямик через демаркационную линию, а в ее обход, с залетом в Пхеньян со стороны Желтого моря. Выступив с речью на демаркационной линии, Но Му Хен выразил надежду, что желтая черта, отделяющая Север от Юга, будет «постепенно стерта». Визит, осуществлявшийся по инициативе южнокорейской стороны, во многом был отмечен печатью предстоявших в РК в декабре 2007 г. президентских выборов, на которые партия, Но Му Хена шла под лозунгом дальнейшей нормализации отношений между Севером и Югом.

Итогом второго межкорейского саммита явилось подписание Ким Чен Иром и, Но Му Хеном 4 октября 2007 г. в Пхеньяне Декларации о мире и совместном процветании, развивавшей договоренности, достигнутые во время первого межкорейского саммита 2000 г.

Важнейшим положением Декларации было подтверждение взаимного стремления сторон, со ссылкой на Совместную декларацию Севера и Юга от 15 июня 2000 г., к «разрешению вопроса объединения» на основе «воли самих корейцев» и без вмешательства третьих стран. В достижении цели «восстановления единства» Север и Юг обязались стараться «преодолеть идеологические и системные разногласия», «не вмешиваться во внутренние дела друг друга» и самостоятельно «перестраивать свои законодательные и институциональные механизмы».

Север и Юг обязались, далее, «содействовать снижению военной напряженности и установлению прочного мира» на Корейском полуострове. В практическом плане в этом отношении особое значение имела достигнутая сторонами договоренность учредить мирную зону в спорной акватории Желтого моря, где постоянно вспыхивали конфликты между моряками и военными обеих сторон. Отныне в этом районе, границы которого в свое время были произвольно установлены США и никогда не признавались КНДР, создавалась «зона мира и совместного рыболовства». Детальная проработка этого вопроса поручалась министрам обороны РК и КНДР.

Одним из главных положений Декларации являлся призыв «к окончанию нынешнего режима временного перемирия и установлению постоянного мира». В этом контексте стороны поставили вопрос о необходимости заключения мирного договора, который заменил бы собою соглашение о перемирии от 27 июля 1953 г. и официально прекратил бы войну в Корее 1950—1953 гг. При этом решался и вопрос, связанный с тем, что Соглашение о перемирии было подписано представителями США, КНР и КНДР, тогда как Южная Корея, вынашивая планы новой агрессии против КНДР, отказалась его подписать, в результате чего РК официально до сих пор находится в состоянии войны с КНДР.

В подписанной Ким Чен Иром и, Но Му Хеном Декларации указывалось, что заключение мирного договора могло быть произведено лидерами «трех или четырех задействованных сторон». Различные спекулятивные толкования этой формулы были впоследствии сняты разъяснением, Но Му Хена о том, что определенно будут четыре участника мирного договора — РК, КНДР, США и КНР.

Большое внимание в Декларации уделялось вопросам развития сотрудничества в экономических и социальных областях. В качестве важнейшего объекта экономического сотрудничества выделялось Желтое море: здесь планировалось создать общую рыболовную зону, мирную мореплавательную зону, специальную экономическую зону, а также «специальную зону мира и сотрудничества в районе порта Хэчжу». Проект соединения по железной дороге порта Хэчжу с районом г. Кэсона важен и для России, так как он способствует формированию транспортной магистрали, соединяющей Европу с Дальним Востоком.

Кроме того, стороны договорились начать грузовые перевозки через границу между РК и КНДР, открыть авиационное сообщение между Сеулом и районом священной для всех корейцев горы Пэкту, близ границы КНДР с Китаем, совместно соорудить кораблестроительный комплекс в портовом городе Нампхо к западу от Пхеньяна. Влиятельные южнокорейские монополии обещали вложить крупные капиталы в реализацию этих и других возможных проектов.

Стороны решили также активизировать сотрудничество в сферах образования, науки, высоких технологий, искусства и спорта. Команды Юга и Севера должны были выступить вместе на Олимпийских играх 2008 г. в Пекине.

Важное значение имела договоренность о проведении регулярных встреч премьер-министров обеих стран для обсуждения хода выполнения задач, поставленных в Декларации. Первая такая встреча состоялась уже в ноябре 2007 г. в Сеуле и была посвящена разработке конкретных планов в области экономического сотрудничества, намеченных на саммите в Пхеньяне.

Судя по сообщениям СМИ, ядерная проблема КНДР на саммите в Пхеньяне практически не обсуждалась. Однако в Декларацию был внесен пункт, в соответствии с которым стороны заявили о своем стремлении «прилагать совместные усилия для плавного воплощения в жизнь договоренностей шестисторонних переговоров, направленных на решение ядерной проблемы Корейского полуострова».

Отметим в этой связи, что 3 октября 2007 г., т. е. за день до подписания Декларации в ходе второго заседания шестого раунда шестисторонних переговоров в Пекине между сторонами было достигнуто Соглашение, по которому КНДР, действуя в соответствии с Совместным заявлением от 13 февраля 2007 г., давала согласие вывести из рабочего состояния до конца 2007 г. ядерный реактор в Йонбене и к тому же сроку предоставить полную и достоверную информацию об остающихся на ее территории ядерных объектах. Еще раньше в соответствии с тем же Совместным заявлением от 13 февраля 2007 г. КНДР остановила и опечатала под наблюдением возвратившихся в страну инспекторов МАГАТЭ реактор в Йонбене, получив за это 50 тыс. тонн топливного мазута из РК. В дальнейшем по согласованному графику КНДР еще некоторое время получала причитавшееся ей компенсационное топливо из КНР и России. Вскоре однако положение дел круто изменилось.

3 января 2008 г. представитель МИД КНДР выступил с Заявлением в связи с замедлением процесса выполнения шестистороннего Соглашения от 3 октября 2007 г. В Заявлении подчеркивалось, что к 31 декабря 2007 г. в КНДР завершилась начатая в первых числах ноября 2007 г. работа по выводу из строя ядерных объектов «в технически возможном масштабе», как это было согласовано на шестисторонних переговорах. По графику шла работа и по извлечению отработанных стержней, на что отводилось примерно 100 суток.

Вместе с тем, отмечалось в Заявлении, другие участники шестисторонних переговоров к тому же сроку — 31 декабря 2007 г., установленному в качестве предельного Соглашением от 3 октября 2007 г., не выполнили и наполовину свои обязательства по поставке мазута, энергетического оборудования и материалов в КНДР. Не выполнялись и обязательства США по исключению КНДР из «списка государств, поддерживающих терроризм» и отмене применения в отношении КНДР «Закона о торговле с враждебными государствами».

Заявление обращало внимание на попытки западной пропаганды посеять сомнения относительно предоставления КНДР декларации о своих ядерных программах, хотя такая декларация была разработана еще в ноябре 2007 г. и о ее содержании США были своевременно информированы. Более того с США проводились необходимые консультации на этот счет «в достаточной мере».

В связи с «подозрениями» США в продолжающемся обогащении урана КНДР по просьбе Вашингтона разрешила американским экспертам посетить ряд военных объектов, где были использованы ввезенные алюминиевые трубы, и дать им возможность убедиться, что эти трубы не имеют никакого отношения к обогащению урана. В том же, что касается версии о ядерном сотрудничестве КНДР с Сирией, в Заявлении указывалось, что ответом служит четкая формулировка обязательств Пхеньяна по шестистороннему Соглашению от 3 октября 2007 г. — «не передавать ядерное оружие, технологию и знания».

Заявление напоминало, что через все договоренности, достигнутые на шестисторонних переговорах, красной нитью проходит принцип «действие за действие» и констатировало, что невыполнение своих обязательств другими участниками переговоров естественно потребует «корректировки и темпа работы по выводу из строя ядерных объектов». Подчеркивалось, что выполнение шестистороннего Соглашения от 3 октября 2007 г. должно быть обеспечено путем совместных усилий всех участников переговоров, основанных «на принципах синхронных действий» и что КНДР со своей стороны «будет придерживаться этого принципа».

Как видно из Заявления представителя МИД КНДР от 3 января 2008 г., процесс урегулирования корейской проблемы, в том числе и ее ядерных аспектов, все больше тормозился Соединенными Штатами, которые, добившись «своего» в виде реальных шагов, предпринимаемых КНДР по сокращению своей ядерной программы, продолжали политику бойкота нормализации отношений с КНДР, нарушая соответствующие соглашения.

В сущности, единственная уступка США северокорейцам, а именно согласие на прямые переговоры с КНДР, хотя опять-таки в основном в рамках «шестерки», использовалась Вашингтоном не столько для нормализации отношений с КНДР, сколько для выдвижения все новых требований большой частью заведомо неприемлемых для Пхеньяна. При этом в Вашингтоне ни на минуту не оставляют мысли о ликвидации социалистического общественного строя в КНДР и о смене нынешнего режима в этой стране, в том числе путем вмешательства в межкорейский диалог и поощрения тех сил на Юге, которые под видом «объединения» рассчитывают на «поглощение» КНДР, предсказывая ей участь ГДР в германском объединении в 1990 г.

Движение в этом направлении в Вашингтоне усмотрели и в итогах состоявшихся в декабре 2007 г. президентских выборов в РК. Хотя, Но Му Хен не мог баллотироваться по закону на второй срок, он пытался использовать политику «солнечного тепла» в отношении КНДР в качестве едва ли не главного козыря для обеспечения победы на выборах правящей партии, на которую он опирался. Одной из последних инициатив, Но Му Хена в рамках политики «солнечного тепла» было выдвинутое им в ноябре 2007 г. предложение о проведении саммита четырех сторон, участвовавших в войне 1950—1953 гг. (Северной и Южной Кореи, США и КНР), для того, чтобы ускорить разработку мирного договора, а также для решения всех вопросов, связанных с ядерной проблемой на Корейском полуострове. Это предложение получило широкий международный резонанс, хотя и не было одобрено Вашингтоном.

Однако победа на президентских выборах в РК уже в первом туре досталась не сторонникам, Но Му Хена, в лице кандидата от «демократов» Чон Дон Ена, а лидеру консервативной Партии Великой страны, бывшему мэру Сеула и руководителю концерна «Хендэ» Ли Мен Баку. Партия Великой страны была создана в 1963 г. диктатором Пак Чжон Хи (тогда она называлась Демократической республиканской партией), ее курс всегда был ориентирован на укрепление военного сотрудничества с США и отличался, в целом, довольно жестким подходом к КНДР, хотя именно при Пак Чжон Хи было подписано, как отмечалось, Совместное заявление Севера и Юга от 4 июля 1972 г.

Первые же заявления и действия Ли Мен Бака, инаугурация которого в качестве президента РК состоялась 25 февраля 2008 г., свидетельствовали о намерении нового южнокорейского руководства пересмотреть политику «солнечного тепла» в отношении КНДР и укрепить военно-политический союз РК с США. Из Сеула последовали прямые выпады по адресу КНДР в связи с тем, что она не желает подчиниться диктату Вашингтона в ядерном вопросе, якобы нарушает права человека, отказывается от возвращения на родину южнокорейских пленных и лиц, похищенных в ходе войны в Корее 1950—1953 гг. и т. п.

В начале марта 2008 г. на территории РК были проведены крупные американо-южнокорейский военные маневры, в ходе которых как бы отрабатывалось отражение военной угрозы со стороны КНДР, а на деле велась подготовка к вторжению на ее территорию. В маневрах приняли участие большая часть вооруженных сил РК, численность которых составляет 660 тыс. человек, а также 18 тыс. американских военнослужащих. В Пхеньяне охарактеризовали эти маневры как «появление над Корейским полуостровом облаков ядерной войны».

Жизнь показывает, что сегодня, как и прежде, главным препятствием на пути урегулирования корейской проблемы по-прежнему остаются США, которые рассматривают Южную Корею как важный плацдарм для продвижения своих целей в регионе Восточной Азии и Тихого океана. В СМИ прошли, например, сообщения о том, что опасаясь за свое будущее, южнокорейский режим активно ставит вопрос перед США о гарантиях своей безопасности и что в ответ на это ему уже обещано «расширить ядерное сдерживание» против КНДР с использованием американских авиационных и морских средств, базирующихся в Японии, крылатых средних и тактических ядерных ракет, способных нести боезаряды мощностью от 20 до 200 килотонн эквивалента ТНТ. Обсуждался как будто и вопрос о возвращении в Южную Корею американских тактических ядерных средств, выведенных оттуда после достигнутой в 1991—1992 гг. договоренности между КНДР и РК о денуклеариазации Корейского полуострова. 994

США и после Заявления представителя МИД КНДР от 3 января 2008 г. продолжали нагнетать обстановку в связи с тем, что КНДР якобы затягивает ответы на вопросы по существу ее ядерной программы. Холодным душем для администрации Буша явились в этом отношении откровения главы американской делегации на шестисторонних переговорах Кристофера Хилла на слушаниях в Конгрессе. К. Хилл обвинил руководство США в том, что оно задержало поставки в КНДР компенсационного топлива для тепловых электростанций и затянуло решение вопроса об исключении КНДР из списка стран-спонсоров терроризма. Он также опроверг утверждения о том, что Пхеньян не представил список своих ядерных объектов, отметив, что список, в действительности, был представлен, а то, что в нем не оказалось программы обогащения урана, то это объяснялось просто: Пхеньян не имеет такой программы, и об этом правительство КНДР заявило официально. Своих же доказательств о наличии у КНДР программы обогащения урана в Вашингтоне не имеется. Как видим, повторялась та же история, что и с Ираком в период подготовки американской агрессии против этой страны. И такой же шемякин суд вершится американской дипломатией над Ираном.

Вопреки официальным опровержениям Пхеньяна в Вашингтоне ожидают от КНДР прекращения «незаконной» торговли ракетами, а также улучшения ситуации в области соблюдения прав человека. 995 Явно не торопятся США и с прекращением всех экономических и финансовых санкций против КНДР, в том числе затягивают вопрос об отмене санкций против КНДР, предусмотренных резолюциями Совета Безопасности ООН.

Откликаясь на введенные Советом Безопасности ООН санкции в отношении КНДР, проницательное заявление сделал президент Ирана Ахмадинежад: «Некоторые страны Запада, — сказал он, — превратили Совет Безопасности ООН в инструмент своего господства и, побуждая Совет принимать резолюции в отношении стран, не согласных с их позицией, используют этот международный орган для запугивания и угроз».996

26 августа 2008 г. МИД КНДР выступил с заявлением, в котором сообщалось, что поскольку США не выполняют своих обязательств по Соглашению от 3 октября 2007 г. и отказываются исключить КНДР «из списка государств, поддерживающих терроризм», КНДР приостановила с 14 августа мероприятия по выводу из строя своих ядерных объектов и рассматривает вопрос о возврате этих объектов в первоначальное состояние.

КНДР возобновила процесс денуклеаризации по согласованному графику лишь после того, как 12 октября 2008 г. Вашингтон официально исключил КНДР из списка стран-спонсоров терроризма. Это открыло путь к возобновлению шестисторонних переговоров. США, однако, по-прежнему отказывались от снятия экономических и иных санкций против КНДР и продолжали политику шантажа, угроз и провокаций в отношении этой страны. Последующие события показали, что администрация Б. Обамы продолжила эту политику, вместо того, чтобы вернуться к более разумным подходам в отношении Пхеньяна, которые демонстрировала к концу своего пребывания у власти демократическая администрация Б. Клинтона.

* * *

Запугивание, угрозы и санкции Совета Безопасности ООН против суверенных государств и прогрессивных режимов — обычный набор методов империалистических государств, стремящихся к новому переделу мира. Вчера Югославия и Ирак, сегодня — КНДР и Иран и далее повсюду, где только свободолюбивые народы осмелятся бросить вызов империализму, миру вражды и ненависти, насилия и эксплуатации. И приходится констатировать, что в ряду тех, кто активно поддерживает губительную политику санкций, инициируемую США и другими империалистическими державами в отношении неугодных им режимов, неизменно находится Россия.

И этот исторический факт не скроешь никакими политическими лозунгами и дипломатическими увертками.

Впрочем, ожидать иного от нынешнего режима в России и не приходится: он стал неотъемлемой составной частью системы капитализма-империализма, он олигархичен, погряз в коррупции, он растранжирил мощь великой державы, он пуглив и боится остаться один на один с собственным народом, он зависим и продажен, он фигляр и кривляка, он продолжает цепляться за «стратегическое партнерство» с Вашингтоном» даже после кавказского кризиса в августе 2008 г.

И этим, конечно, пользуются в Вашингтоне, и не только в том, что касается санкций в отношении Ирана и КНДР, но и в более широком плане. Взять хотя бы предложения Путина, выдвинутые им в беседах с американским президентом в Кеннебанкпорте. Вроде бы касающиеся вопросов сугубо европейской безопасности и устраняющие «беспокойства» США в отношении Ирана, они не случайно дали пищу для нового витка продолжающихся в Вашингтоне дискуссий относительно военно-политической стратегии США и НАТО на ближайшее будущее. При этом речь идет не столько об устранении иранского или какого-либо другого «локального фактора», сколько о сохранении и укреплении доминирующих позиций США и НАТО в мире.

В опубликованном 4 июля 2007 г. интервью «Независимой газете» Постоянный представитель США в НАТО с 2005 г., ранее служившая в офисе вице-президента США Р. Чейни, Виктория Нуланд сообщила, что в Вашингтоне работают над созданием «к 2013 году системы, которая отразит угрозу, могущую предположительно возникнуть к 2015 году». «Мы должны иметь системы сдерживания XXI века на случай, если появятся новые угрозы», — пояснила высокопоставленный дипломат США. 997

В Вашингтоне не скрывают, что центральным пунктом разрабатываемой стратегии должно быть привлечение к ней России; имея при этом в виду, что именно к 2015 году, по существующим оценкам, на позиции, реально угрожающие сломом глобальных устремлений США, выйдет Китайская Народная Республика. Конечно, в официальных американских заявлениях слово «Китай» в этой связи не употребляется, а говорится о «новых угрозах» типа «международного терроризма» и «распространения оружия массового уничтожения». Но шила в мешке не утаишь, а тайное все более становится явным.

Интересам вовлечения России в стратегию НАТО вполне отвечает подписанное Россией в Вильнюсе 21 апреля 2005 г. и ратифицированное 23 мая 2007 г. Госдумой Соглашение между государствами-участниками НАТО и другими государствами, участвующими в программе «Партнерство ради мира», о статусе их Сил от 19 июня 1995 г. Эта акция означает возможность применения на территории России соглашения стран НАТО 1951 года о статусе вооруженных сил НАТО, как если бы Россия была частью этого военно-политического блока. Другими словами, Госдума узаконила ввод войск НАТО на территорию России.

Несмотря на полемику, которая ведется в официальных кругах России в связи с расширением НАТО на Восток, Москва продолжает сотрудничать с НАТО по многим направлениям в рамках Совета России — НАТО: НАТО и Россия ведут подготовку афганцев и военных из стран Центральной Азии для действий по пресечению наркотрафика, в штате Вайоминг в 2006 г. прошли учения по ликвидации последствий ядерного взрыва, и это были уже третьи подобные маневры, российский корабль участвует в патрулировании Средиземного моря наряду с кораблями НАТО и т. п.

Напомнив об этих малоизвестных фактах, В. Нуланд в том же интервью всяческим подчеркивала необходимость продолжения такого «практического сотрудничества» и делала многозначительный вывод: «Подход РФ к расширению НАТО тем более непонятен в свете существования Совета Россия — НАТО. Сегодня НАТО существует не из-за России, а с Россией в той мере, в которой она хочет быть с нами. Пора прекратить жить в прошлом, давайте жить в будущем». 998

Развитие сотрудничества России с НАТО с самого начала не пришлось по вкусу в Пекине. Тем более это относится к планам строительства новой системы ПРО «на площадке Совета России — НАТО», системы, которая может быть использована в политике «сдерживания Китая». Вместе с тем широко известно, что Пекин всячески воздерживается от обострения отношений с Вашингтоном и так же, как и Россия, не препятствует в принципиальном плане принятию Советом Безопасности ООН решений, объективно идущих в направлении постепенного, шаг за шагом, достижения целей военно-политической стратегии США будь то в Иране, КНДР или в Косово.

Сложные взаимоотношения в треугольнике США, КНР, Россия сказываются и на урегулировании корейской проблемы. Так, принимая 27 июля 2007 г. верительные грамоты у посла Южной Кореи в России, президент В. Путин выразил готовность к дальнейшему взаимодействию со всеми заинтересованными сторонами «для обеспечения безъядерного статуса Корейского полуострова и сближения двух Корей». «Мы исходим из того, — продолжал он, — что активное российское участие в проекте соединения Транскорейской железной дороги с Транссибом, продвижение ряда других многосторонних экономических проектов на Корейском полуострове будут на деле способствовать сближению Сеула и Пхеньяна». 999

Обнадеживающие слова найдены и в одобренном президентом Обзоре внешней политики Российской Федерации (2007 г.), где говорится: «Серьезным вызовом безопасности и стабильности в АТР остается неурегулированность ядерной проблемы Корейского полуострова. Прогресс в ходе шестисторонних переговоров по ее разрешению мог бы открыть путь к созданию постоянно действующего диалогового механизма по вопросам безопасности и сотрудничества в Северо-Восточной Азии». 1000

Мудрые изречения и благообразные, хорошо выверенные формулировки! Но в состоянии ли нынешняя Россия продемонстрировать более эффективный подход к насущным проблемам обеспечения безопасности в Азии и в мире в целом? Вопрос не праздный хотя бы потому, что вся внешнеполитическая деятельность ельцинско-путинского истеблишмента свидетельствует об обратном. Россия ни разу не осмелилась поставить в Совете Безопасности ООН вопрос о противодействии проискам США и НАТО в различных регионах мира, ни разу не осудила агрессоров, а видела в их действиях только «ошибки», ни разу не использовала своего права вето, чтобы защитить народы и государства, подвергающиеся насилию и чтобы воспрепятствовать посягательствам на их свободу и независимость. Но этого мало: своим бездействием и пресмыкательством перед зарвавшимися глобализаторами она лишь поощряла их вершить дела путем угроз, санкций и военных экспедиций. Что касается твердости, проявленной Москвой в отражении грузинской агрессии против Южной Осетии, то будущее покажет, станет ли это достаточным импульсом для нового подхода России в международных делах или же все сведется к банальному «исключению из правил», лишь подтверждающему незыблемость курса России на «стратегическое партнерство» с США и НАТО, теперь уже в рамках так называемого евро-североатлантического альянса.

Обратим в этой связи внимание на то, что в последнее время высокие представители российского истеблишмента и буржуазные СМИ, упиваясь очередной «победой» российской внешней политики, на этот раз в кавказском кризисе августа 2008 г., в один голос запели о конце одно- полярного мира, что предвещает-де весьма благоприятные перспективы для международного мира и безопасности. Оставим в стороне набивший оскомину вопрос о том, был ли вообще такой однополярный мир, вокруг чего и ломаются копья многих политологов и философов. Представляется, что суть не в этом, и если смотреть в корень и стоять на почве реальных фактов, то нельзя не заметить главного, а именно того, что хищническая природа империализма за последние десятилетия отнюдь не изменилась и что разрушение социализма в СССР и ряде других стран лишь подстегнуло агрессивность империализма и прежде всего американского. К тому же разразившийся к концу первого десятилетия XXI века финансово-экономический кризис системы капитализма неизбежно приведет к дальнейшему возрастанию милитаристских тенденций во внешней политике США и их союзников по НАТО, к наступлению на буржуазно-демократические свободы и фашизации внутриполитической жизни в капиталистических странах. Усилится борьба за новый передел мира, и вожделенной целью «стратегических партнеров» России, конечно же, станут ее несметные природные богатства и энергетические ресурсы.

Совершенно очевидно, что в связи с усилением агрессивности империализма возрастает и роль ООН как организации, призванной поддерживать международный мир и безопасность. Продолжаются и поиски повышения эффективности ООН на этом поприще, как и на других направлениях ее деятельности, что заслуживает особого рассмотрения.


Warning: include() [function.include]: URL file-access is disabled in the server configuration in /www/barichev/www/htdocs/book/index.php on line 81

Warning: include(http://www.barichev.ru/photo/index.php?id=) [function.include]: failed to open stream: no suitable wrapper could be found in /www/barichev/www/htdocs/book/index.php on line 81

Warning: include() [function.include]: Failed opening 'http://www.barichev.ru/photo/index.php?id=' for inclusion (include_path='.:/usr/local/share/pear') in /www/barichev/www/htdocs/book/index.php on line 81

к оглавлению


При использовании материалов ссылка на сайт http://www.barichev.ru обязательна

 

Об авторе | О проекте | Документы ЦК | Публикации | Выступления | Книги | Письма | Ссылки| Архив