Об авторе

О проекте

Документы ЦК

Публикации

Выступления

Книги

письма

Ссылки

Архив

 

3. Агрессия Грузии против Южной Осетии и её последствия

Обобщая приведенные выше факты о развитии грузино-абхазского и грузино-югоосетинского конфликтов, подчеркнем, что с приходом к власти в Тбилиси в 2004 году Саакашвили перспективы мирного урегулирования этих конфликтов все более отдалялись, а после того, как администрация Буша, засучив рукава, стала активно проталкивать Грузию в НАТО, они и вовсе поблекли, сея тревожные ожидания у народов Абхазии и Южной Осетии.

С годами все более явственнее вырисовывалась и роль, которая отводилась Грузии в военно-политической стратегии США: вооруженный до зубов марионеточный режим Саакашвили должен был взломать линию обороны России на Кавказе, создать хаос в регионе с тем, чтобы обеспечить империализму осуществление планов, направленных на раскол и развал российского государства. Коварный замысел логично смыкался с планами вовлечения в НАТО Украины, дальнейшего укрепления антироссийских плацдармов в Прибалтике и устранения неугодного США режима в Белоруссии.

Особая привлекательность кавказского направления для вашингтонских стратегов обусловливалась возникновением в регионе после разрушения СССР буржуазно-националистических режимов, ищущих покровительства Запада и готовых на все ради сохранения своей власти. В заложнике держится и чеченский вопрос, хотя обстановка в Чеченской Республике в последние годы относительно стабилизировалась.

Наличие у Вашингтона грандиозного «кавказского проекта», разумеется, не значится в официальных доктринах США, хотя время от времени это просматривается в хлестких и весьма агрессивных заявлениях американских государственных деятелей, начиная с Буша, Чейни и Райс и кончая «неоконсерваторами» в Сенате и Палате представителей Конгресса США. Больше всего об этом говорят, однако, не слова, а реальные дела американских империалистов, в частности и в том, что касается Грузии.

Не секрет, что после того, как у власти в Тбилиси утвердился американский ставленник Саакашвили в Грузию потекли массированные поставки оружия и военной техники из США, Великобритании, Франции, Турции, Израиля, Украины, Польши, Чехии, Литвы, Латвии, Эстонии и других государств, преимущественно членов НАТО. Американские военные советники в количестве около 130 человек свили свои гнезда в Министерстве обороны Грузии. На территориях США и Турции или инструкторами из этих стран было подготовлено и обучено большинство грузинских военнослужащих, в первую очередь — офицеров. Военные расходы Грузии на 2008 год составили 1 млрд долларов, при том, что за последние четыре года они возросли в 30 с лишним раз, достигнув 9–10 процентов ВВП страны.

Было также ясно, что режим Саакашвили накачивал военные мускулы, имея в виду рано или поздно насильственным путем расправиться с непокорными Южной Осетией и Абхазией. Об этом неоднократно в той или иной форме заявлял и сам Саакашвили, давая понять, что Вашингтон окажет ему поддержку в достижении этой цели. Вдохновляло тбилисского сидельца и то, что несмотря на отказ Бухарестского саммита НАТО (апрель 2008 г.) в получении Грузией Плана действий по членству в НАТО (ПДЧ), президент США Буш не ослаблял усилий к тому, чтобы вовлечь Грузию в НАТО к концу пребывания у власти своей администрации.

С другой стороны, в Тбилиси явно надеялись на то, что Россия так или иначе воздержится от прямого вмешательства в ситуацию, и для этого были основания: Москва еще при горбачевском руководстве фактически не реагировала в 1991 году на геноцид народа Южной Осетии, учиненный режимом президента Грузии Гамсахурдиа, а в августе 1992 г. уже при Ельцине — опять-таки заняла нейтральную позицию, когда новый грузинский президент Шеварднадзе развязал кровавую бойню в Абхазии. Более того, даже после провозглашения независимости Косово ничто не говорило о том, что Россия была готова не на словах, а на деле использовать этот прецедент для признания независимости Южной Осетии и Абхазии и поддержать тем самым волю народов этих стран, неоднократно выраженную на референдумах. Российские руководители по-прежнему тянули резину и мямлили что-то несуразное, хотя как белый день было ясно, что вступление Грузии в НАТО крайне осложнит удовлетворение чаяний народов Южной Осетии и Абхазии.

Совершенное Грузией при молчаливом согласии Вашингтона и при фактическом попустительстве Москвы вероломное нападение в ночь на 8 августа 2008 г. на Южную Осетию пролило новый свет на складывавшуюся обстановку. Агрессия началась в день открытия Олимпиады в Пекине и тем самым был проигнорирован призыв Генеральной Ассамблеи ООН соблюдать «олимпийское перемирие» на период проведения этого мероприятия. Очевидно, что было принято в расчет и отсутствие в тот день в Москве президента Д. Медведева, совершавшего поездку по Волге, а также и главы правительства В. Путина, находившегося в Пекине. Агрессия явилась вопиющим нарушением Соглашения о принципах урегулирования грузинско-осетинского конфликта от 24 июня 1992 г., подписанного президентами Грузии и России. В соглашении отмечалась приверженность обеих сторон принципам Устава ООН и Хельсинского Заключительного акта 1975 года.

Задавшись целью в два-три дня захватить Южную Осетию, агрессор действовал жестоко и беспощадно. В результате применения тяжелой артиллерии, авиации, танков и варварских атак грузинских и наемных головорезов погибли, были ранены, подверглись разбою и насилию тысячи людей, в том числе граждан России, составляющих около 80 процентов населения Южной Осетии. Полностью были разрушены столица г. Цхинвал (быв. Цхинвали) и многие населенные пункты страны, что вызвало огромные потоки беженцев. Грузинская армия явно стремилась уничтожить все, что связано с осетинским народом: жилые дома, музеи, кладбища, памятники культуры. Жилой фонд был разрушен на 75–80 процентов, а культурные объекты пострадали почти все: стерт с лица земли Дом-музей выдающегося филолога Васо Абаева, разрушены киноконцертный зал «Чермен», здание, где работал национальный драматический театр, Республиканская библиотека. Дотла сгорели Органный зал вместе с органом и здание Министерства культуры со всей документацией. «Культура в Осетии расстреляна в упор», заявил в беседе с обозревателем «Известий» министр культуры Южной Осетии Т. Дзуццев.

Направленная по поручению российского президента на места преступлений бригада Следственного комитета при прокуратуре РФ привела убедительные свидетельства геноцида народа Южной Осетии. Сам президент РФ в заявлении от 26 августа отметил, что Тбилиси был выбран «самый бесчеловечный способ добиться своей цели — присоединить Южную Осетию ценой уничтожения целого народа». Видимо не случайно, что и военная операция Грузии против Южной Осетии называлась соответственно — «Чистое поле».

Отметим в этой же связи, что на вооружении более 30-тысячной грузинской армии, оснащенной дорогостоящей военной техникой, закупленной на Западе на американские деньги, оказались и кассетные боеприпасы М85, аналогичные тем, что применял Израиль против Хезболлы в ливанской войне 2006 года. По данным Агентства «Франс Пресс» со ссылкой на неправительственную организацию «Human Rights Watch», грузинская армия применила эти боеприпасы в нескольких районах Южной Осетии, в частности вблизи Рокского тоннеля, соединяющего Россию с Южной Осетией, т. е. в районе, где концентрировались потоки беженцев. И это, несмотря на то, что в мае 2008 г. представители более 100 государств подписали в Дублине (Ирландия) конвенцию, запрещающую производство и применение кассетных боеприпасов как особо опасных для гражданского населения.

Осуществив военное вторжение в Южную Осетию, грузинское руководство растоптало Дагомысское соглашение от 24 июня 1992 г., подписанное Россией, Грузией, Южной Осетией и Северной Осетией и подтвержденное Московскими договоренностями 1994 года. Соглашение ко всему прочему устанавливало разграничительную демаркационную линию и создавало демилитаризованную зону, в которую вводились для контроля Смешанные силы по поддержанию мира (ССПМ) в составе трех контингентов: по одному от России, Грузии и Южной Осетии и небольшого числа североосетин- цев. Попирая элементарные нормы международного права, запрещающие нападение на демаркационные линии, грузинские войска пересекли их и, действуя заодно с грузинскими «миротворцами», открыли с территории зоны безопасности грузинского контингента шквальный огонь по Цхинва- лу и российскому контингенту ССПМ. В результате среди российских военнослужащих были убитые и раненые. Такое кощунство не имеет прецедента в современной практике международного миротворчества.

В свете происшедшего становились понятными причины категорического отказа Грузии подписать с Южной Осетией и Абхазией соглашения о неприменении силы, чего в течение многих лет добивалась и российская дипломатия. В Тбилиси считали, что такое соглашение может создать излишние трудности на пути подготовки широкомасштабной агрессии, на которую там изначально делали главную ставку. Показательны в этом отношении данные Генштаба России, неопровержимо свидетельствующие о том, что вслед за молниеносной «зачисткой» Южной Осетии победоносный блицкриг должен был перекинуться на Абхазию. Операция против Абхазии, получившая название «Утренняя заря», предполагала нападение на республику с моря, воздуха и суши, и на ее осуществление отводилось всего несколько дней. Так же, как и в Южной Осетии, все миротворческие механизмы с участием России подлежали ликвидации. Взамен создавались бы новые структуры с учетом того, что гарантом безопасности Грузии станут США и НАТО.

Разбойную военную авантюру Грузии против Южной Осетии незадачливый грузинский президент назвал «наведением конституционного порядка». На самом же деле это была чистой воды агрессия, полностью подпадающая под определение агрессии, данное в резолюции Генеральной Ассамблеи ООН от 14 декабря 1974 г. Отметим, что именно так с самого начала квалифицировал действия Грузии в Южной Осетии и президент РФ, и что особенно важно, он и в дальнейшем, а не только по горячим следам, многократно подтверждал эту квалификацию, которая легла в основу российской позиции. Не менее твердым был и ответ президента на вопрос о том, будет ли Россия поднимать в международных инстанциях вопрос о геноциде и этнических чистках. «Будем, — ответил президент. — Хотя отдельные наши партнеры просят этот вопрос не поднимать, просят в конфиденциальных беседах». Эти слова президента РФ, приведенные в «Известиях» от 13 августа 2008 г., служили руководством и для российской дипломатии, которой предстояли нелегкие баталии с Западом на международных форумах.

В этом контексте нельзя пройти мимо утверждений некоторых политологов и ученых-международников, пытающихся так или иначе поставить под сомнение возможность оперировать термином «агрессия» применительно к «военной операции» Грузии против Южной Осетии. Оставим в стороне мнение тех, кто считает, что к термину «агрессия» вообще-де прибегать не следует, пока акт агрессии не установлен Советом Безопасности ООН. Об этом уже шла ранее речь (в разделе 7 Главы III книги), когда внимание было привлечено к позиции некоторых политических деятелей, которые отстаивали такой тезис, имея в виду нападение США на Ирак в марте 2003 г. Тогда, впрочем, эти деятели, не очень-то задумываясь, слепо следовали логике тогдашнего президента В. Путина, усмотревшего в нападении на Ирак всего лишь «большую политическую ошибку» США. Сегодня политическая ущербность и вредоносность такой позиции стала еще более очевидной.

Но вот, как это ни парадоксально, в «Независимой газете» от 2 сентября 2008 г. этот тезис вновь всплывает в статье профессора международного права Б. Тузмухамедова теперь уже в контексте военной авантюры Грузии против Южной Осетии. И ладно бы, если автор рассуждал просто о «юридической тонкости» вопроса, которая не всем-де понятна, но требует к себе внимания. По сути же, он бросает упрек в адрес цитируемого им президента Д. Медведева за то, что тот «охарактеризовал вооруженное нападение Грузии на Цхинвал и его окрестности как акт агрессии». «Будем считать, — снисходительно пишет Тузмухамедов, — что термин „агрессия“ употреблялся официальной Россией не в стерильно юридическом значении, а наделялся эмоциональным содержанием».

«Считать», конечно, можно, а вот рассуждения, по существу, о некоем «стерильном» международном праве, да еще в современных международных отношениях, едва ли украшают маститого профессионала. Подобные рассуждения ведут к отрыву международного права от мировой политики и помимо того, что это вообще отдает дремучей наивностью, такой подход позволяет империалистическим силам манипулировать международным правом в своих корыстных интересах, несовместимых с Уставом ООН. Получается, что международное право — что дышло, куда его поверни, туда и вышло.

Статья Тузмухамедова озаглавлена: «От политических деклараций к правовым доводам», что само по себе примечательно. Автор считает, что «в споре с Грузией возрастает значение юридических аргументов» и что России еще предстоит-де «убедительно показать», что ее действия в кризисе по всем параметрам отвечали международному праву. При этом автор, по существу, апеллирует к доводам западной дипломатии относительно неправомерности ответных ударов России «не только по наступающим войскам» (заметьте — не войскам агрессора), но «и на глубину», о чрезмерно неоправданном ущербе, якобы нанесенном ими Грузии, о том, что удары российских войск наносились-де не только по боевым порядкам грузинской армии, что пострадали мирные граждане, их личный и общественный транспорт и т. п. И ни слова о геноциде осетинского народа, ни о четком определении действий Грузии как агрессии против Южной Осетии. И наконец, заметим, что все это публикуется 2 сентября, т. е. тогда, когда на все названные вопросы, уходящие, по мнению Тузмухамедова, в сугубо «предметно юридическую плоскость», были даны четкие ответы государственными деятелями России, да и вообще лежали на поверхности для всякого объективного наблюдателя.

Уместно в этой связи привлечь внимание и к статье Чрезвычайного и Полномочного Посла, вице-президента Российской ассоциации международного права, профессора О. Хлестова, опубликованной в той же «Независимой газете», но еще 20 августа, т. е. почти за две недели до появления статьи Тузмухамедова. Четкие тезисы, отраженные в названии статьи — «Международное право на стороне России», — подтверждаются автором убедительными аргументами, основанными на применении к ситуации вокруг Южной Осетии определения агрессии, содержащегося в резолюции Генеральной Ассамблеи ООН от 14 декабря 1974 г. и призванного, напомним, повысить эффективность предусмотренного Уставом ООН механизма коллективной безопасности, а также служить важным подспорьем в работе Совета Безопасности ООН.

Автор, правда, опять-таки избегает употреблять термин «геноцид», усматривая в действиях грузинской военщины в Южной Осетии лишь «нарушение международного гуманитарного права» и «военные преступления». Нельзя также согласиться и с весьма ограничительным толкованием автором агрессии Грузии: эта агрессия квалифицируется автором не как агрессия против Южной Осетии, а лишь как агрессия против вооруженных сил и граждан России в Южной Осетии, при том, что «Россия осуществляла право на самооборону». Понятно, что такое толкование произошедшего ставит развернувшиеся события в плоскость агрессии Грузии против России, а следовательно в плоскость грузино-российской войны, что является совершенно неоправданным и чего, собственно, добивается и западная дипломатия, которой дается таким образом лишний повод для рассуждений на тему об агрессии России против Грузии.

К сожалению, приходится констатировать, что в статьях Тузмухамедова и Хлестова не было уделено должного внимания борьбе народов Южной Осетии и Абхазии за свое самоопределение, как и за укрепление своей государственности, которую они фактически приобрели, как было показано выше, еще в самом начале 90-х годов. Впрочем, это легко объяснимо: ко времени опубликования этих статей трудно было предположить, что российское руководство займет в этом вопросе твердую позицию, и наши авторы предпочли, как водится, не высовываться и соблюсти присущую им осторожность. Бойцовские качества и твердость проявили в этом вопросе лишь коммунисты, с самого начала настаивая на необходимости признания Россией независимости Южной Осетии и Абхазии.

Возвращаясь к предмету исследования, отметим, что с момента возникновения кризиса американская и натовская дипломатия приложили все усилия к тому, чтобы отвлечь внимание ООН и мировой общественности от геноцида и разбоя грузинских агрессоров в Южной Осетии. Западные СМИ хранили полное молчание в то время, как 8—9 августа грузинская армия бесчинствовала в Цхинвале и в захваченных районах Южной Осетии. Обращение России в Совет Безопасности ООН по поводу грузинской агрессии не было принято к немедленному рассмотрению, и Совет занялся обсуждением существа вопроса о грузино-югооосетинском конфликте лишь после того, как российские войска приступили к исполнению отданного 9 августа президентом РФ приказа начать операцию по принуждению Грузии к миру.

Цели операции с самого начала были определены достаточно четко и надлежащим образом соотносились с нормами международного права, воплощенными в Уставе ООН. Прежде всего необходимо было восстановить безопасность гражданского населения, защитить граждан Российской Федерации, проживающих в Южной Осетии, а значит — обеспечить выполнение Статьи 61 Конституции, в которой записано, что РФ гарантирует своим гражданам защиту и покровительство за ее пределами. Это конституционное требование закреплено и в законе «О государственной политике Российской Федерации в отношении соотечественников за рубежом», в котором, в частности, отмечается, что несоблюдение иностранным государством общепризнанных принципов и норм международного права в области основных прав и свобод человека и гражданина в отношении соотечественников является достаточным основанием для принятия органами государственной власти РФ мер по защите соотечественников, предусмотренных нормами международного права. Необходимо было также восстановить безопасность миротворческих сил РФ, защитить правопорядок в духе тех международных соглашений, которые были подписаны в 1992 году и в последующие годы и на базе которых осуществлялось урегулирование в зоне конфликта.

В реально сложившейся обстановке для достижения этих целей существовал лишь один путь — сокрушить агрессора, не допустить в дальнейшем возобновления агрессии Грузии против Южной Осетии, а также предотвратить готовившуюся агрессию против Абхазии. Отказ от принятия решительных мер на этом пути означал бы предательство народов Южной Осетии и Абхазии, выразивших свою волю к самоопределению и независимости от Грузии, признание полного краха миротворческой миссии России на Кавказе, создание наиболее благоприятных условий для вступления Грузии в НАТО и превращения ее в плацдарм американского империализма в регионе. Под контроль США и НАТО ставился бы и проходящий через территорию Грузии, в обход России, нефтепровод Баку-Тби- лиси-Джейхан.

Исходя из этих соображений и преодолев на этот раз сопротивление незримой «пятой колонны», российское руководство предприняло оперативные шаги к усилению миротворческого контингента. Уже в 16–00 8 августа Минобороны сообщило, что в Южную Осетию направлено подкрепление для помощи российским миротворцам, и колонна российской бронетехники вошла в Цхинвал. К полудню 9 августа в Цхинвал стали прибывать подразделения 76-й Псковской дивизии ВДВ. Главный удар наносился войсками 58-й армии, которые вошли в Южную Осетию через Рокский тоннель, защитили Южную Осетию от полного разрушения и вытеснили агрессора со всей территории страны.

Большую роль в отражении агрессии сыграли регулярная армия Южной Осетии, российские и осетинские миротворческие батальоны, которые приняли на себя первые удары агрессора и сумели предотвратить блокирование Рокского тоннеля. Совершенно очевидно, что только благодаря мужеству миротворцев и подоспевших им на помощь подразделениям российской армии, республика была защищена от полного уничтожения и война не перекинулась в Абхазию.

После освобождения Южной Осетии российские войска оставались в зоне безопасности, предусмотренной Дагомысским соглашением и, как заявил в Ташкенте по сообщению газеты «Коммерсантъ» от 3 сентября 2008 г. в беседе с журналистами глава правительства В. Путин, «мы не перешагнули этой черты». Что же касается утверждений западных СМИ о том, что российские войска якобы заняли г. Поти, он дал следующий ответ: «В Поти российских войск нет! Миротворцы стоят недалеко от Поти в пределах зоны, оговоренной соглашениями».

Составной частью российской операции по принуждению Грузии к миру было нанесение, начиная с 9 августа, ударов, в том числе бомбовых по военным объектам на территории Грузии, откуда совершалась вооруженная агрессия Грузии против Южной Осетии. Был уничтожен склад боеприпасов в г. Гори, выведены из строя взлетно-посадочные полосы тбилисского авиазавода и военно-воздушной базы Вазиани, откуда взлетали грузинские самолеты бомбить Южную Осетию, нанесены бомбардировочные удары по авиабазам Марнеули, Кутаиси, Болниси, стратегическим объектам порта г. Поти. Были также взяты под контроль аэропорт в г. Сенаки и его окрестности и тем самым ликвидирована опасность обстрелов позиций российских миротворцев. Как отметил в одном из своих заявлений 13 августа министр иностранных дел С. Лавров, нахождение подразделений российской армии в окрестностях Гори и Сенаки обусловливалось необходимостью «обезвредить огромный арсенал вооружений и военной техники», а также оказать гуманитарную помощь местным жителям.

9 августа ВВС Абхазии подвергли бомбардировкам грузинские войска в верхней части Кодорского ущелья, где они находились вопреки резолюциям Совета Безопасности ООН. На следующий день к побережью Грузии подошла из Севастополя группировка кораблей российского Черноморского флота. 11 августа в Абхазию вошли российские ВДВ численностью около 10 тысяч, сотни единиц бронетехники. Планы оккупации Абхазии, которые давно вынашивали в Тбилиси, были окончательно сорваны. Грузинские войска покинули Кодорское ущелье, которое являлось их главным плацдармом для броска на Абхазию.

Агрессор получил заслуженное возмездие и понес значительные потери. Разгромленные и дезорганизованные грузинские войска спасались бегством. Грузинские танки, сконцентрированные в районе Гори и нацеливавшиеся на Абхазию, повернули в сторону Тбилиси и там их приняли за «наступающих русских». В ход моментально была пущена утка о намерении России захватить Тбилиси и покончить с режимом Саакашвили.

Такой цели, однако, Россия не преследовала. Наказав агрессора и действуя в строгом соответствии с правом на самооборону, предусмотренным Уставом ООН, Москва выступила в роли миротворца, показав, что ей чужды захватнические интересы. Вместе с тем она проявила необходимую решимость и политическую волю, чтобы восстановить мир и безопасность в регионе. Об этом четко заявил президент Д. Медведев в выступлении на встрече с лидерами думских фракций 11 августа: «Россия, — сказал он, — исторически является гарантом безопасности народов Кавказа. Это наша миссия и наш долг. Мы никогда не были и не будем пассивными наблюдателями в этом регионе».

В том, что касается прошлого, президент, конечно, слукавил: фактов о пассивной и весьма неблаговидной роли России в делах кавказских несть числа и некоторые из них приводились выше. С уверенностью говорить насчет будущего, учитывая характер нынешнего олигархического режима в России и другие обстоятельства, также не приходится. Но вот в конкретной ситуации августа 2008 г. Россия повела себя достойно и этим снискала себе уважение кавказских народов.

В полдень 12 августа 2008 г. президент России принял решение прекратить операцию по принуждению Грузии к миру, дав указание российским военным при возникновении очагов насилия в Южной Осетии уничтожать сопротивлявшихся. Цели операции были достигнуты, и мандат миротворческих сил «в расширенном, к сожалению, варианте, поскольку-постольку этого потребовала жизнь», был полностью реализован. Президент отметил высокую эффективность действий российского усиленного миротворческого контингента, слаженную работу всех соединений.

Получив решительный отпор и напуганный возможностью «похода Москвы на Тбилиси», агрессор запросил мира, при том, что в результате состоявшихся контактов посредническую миссию в урегулировании ситуации взял на себя президент Франции Н. Саркози, выступивший также и от имени ЕС, в котором Франция председательствовала в 2008 году. В ходе проведенных во второй половине дня 12 августа переговоров между Д. Медведевым и Н. Саркози, в которых приняли участие министры иностранных дел С. Лавров и Б. Кушнер и прибывший в Кремль В. Путин, были согласованы шесть принципов урегулирования конфликтов, получившие название «плана Медведева-Саркози».

Принципы, как они были оглашены 12 августа Медведевым, состояли в следующем. «Первый — не прибегать к использованию силы. Второй — окончательно прекратить все военные действия. Третий — свободный доступ к гуманитарной помощи. Четвертый — вооруженные силы Грузии возвращаются в места их постоянной дислокации. Пятый — Вооруженные силы Российской Федерации выводятся на линию, предшествующую началу боевых действий. Шестой — начало международного обсуждения вопросов будущего статуса Южной Осетии и Абхазии и путей обеспечения их прочной безопасности».

Утвержденный российским и французским президентами 12 августа текст плана Медведева-Саркози ночью 13 августа был подписан в Тбилиси и президентом Саакашвили. По настоянию последнего из документа были, однако, исключены слова о международном обсуждении будущего политического статуса Южной Осетии и Абхазии. Но фраза об обеспечении путей прочной безопасности Южной Осетии и Абхазии, как цели международного обсуждения, сохранилась, что, конечно, означало, по пояснению С. Лаврова, что «решить эти вопросы вне контекста статуса невозможно».

В дальнейшем обнаружилось, что, как бы из-за ошибки переводчика, французская (оригинальная) и русская версия шестого пункта плана имеют принципиально различный смысл: в оригинале, как впрочем, и в английской версии, речь явно шла об обсуждении путей обеспечения безопасности не «Южной Осетии и Абхазии», как в русском тексте, а «в Южной Осетии и Абхазии», т. е. внутри этих республик. В СМИ по этому поводу отмечалось, что значение плана Медведева-Саркози практически исчерпывалось тем, что он в решающей степени содействовал прекращению военных действий, а в том, что касалось вопросов урегулирования, в частности формата зон безопасности, то фактически имелось два разных текста, и это априори блокировало выработку взаимоприемлемых решений.

В процесс последовавших «согласований» плана Медведева-Саркози с Саакашвили, а фактически с его американскими советниками план все более трансформировался, пока не превратился в документ, дальнейшая работа с которым становилась весьма затруднительной. Так, в результате очередной редакции из плана была исключена вводная часть, где говорилось, что президенты России и Франции поддерживают упомянутые шесть принципов урегулирования и призывают соответствующие стороны подписаться под ними. Вводная часть считалась неотъемлемой частью первоначального документа, но Россия не возражала против ее удаления, чтобы по словам Лаврова, приведенным в «Известиях» от 18 августа, «не осложнять ситуацию».

На одном из этапов разработки плана по инициативе России была внесена поправка в пятый пункт плана. Теперь он гласил: «Вооруженные силы Российской Федерации выводятся на линию, предшествующую началу боевых действий. До создания международных механизмов российские миротворческие силы принимают дополнительные меры безопасности». Очевидно, однако, что предложенная Россией вторая часть этого абзаца носила довольно размытый характер. Поэтому неудивительно, что она сразу же подверглась превратному толкованию, тем более, что о формате международного механизма в документе не говорилось ни слова.

На фоне возникших споров по поводу формулировок плана Медве- дева-Саркози и явных подлогов, которыми занимался Саакашвили, продолжавшиеся дискуссии в Совете Безопасности ООН приобретали все более обостренный характер, и конструктивного решения не просматривалось. Решительные действия России по отпору грузинской агрессии против Южной Осетии изменили тактику США и других западных держав. Если раньше, в разгар геноцида, учиненного грузинским воинством в Южной Осетии, накладывалось табу на само обсуждение югоосетинского вопроса в Совете под теми предлогами, что надо-де разобраться в существе происшедшего и что в отличие от абхазского, вопрос югооосе- тинский вообще, мол, не значился в повестке дня Совета, то теперь Запад был всецело за созыв Совета, имея в виду активно использовать его трибуну для раздувания мифа об агрессии России против Грузии. Недостатка во влиятельных официальных спонсорах такого подхода не было. Достаточно сказать, что госсекретарь США К. Райс в интервью телеканалу CBS назвала действия России «совершенно бандитскими». Как из рога изобилия на Москву сыпались несправедливые обвинения в нарушениях плана Медведева-Саркози, в «непропорциональной реакции» на события в Южной Осетии, в стремлении так или иначе присоединить к России как Южную Осетию, так и Абхазию. Россию грозили исключить из «Большой восьмерки», не допустить в ВТО, изолировать от мирового сообщества и т. д. и т. п.

Между тем позиции России в Совете Безопасности отличались достаточной умеренностью и конструктивностью. Как подчеркнул С. Лавров в своем выступлении в Москве 12 августа, российский вариант проекта резолюции Совета Безопасности ООН был весьма прост по содержанию: он, по сути, предписывал Совету решить две основные задачи: во-первых, сделать так, чтобы грузинских войск не было ни в Южной Осетии, ни в тех районах, откуда они могли бы обстреливать Южную Осетию и во-вторых, он должен был предусматривать незамедлительное подписание документа о неприменении силы. В резолюции должна была также содержаться «предельно четкая квалификация того, что произошло».

Для России было принципиально важным, чтобы в резолюции Совета Безопасности ООН были в полной мере отражены договоренности Медве- дева-Саркози по шести принципам урегулирования в том виде, в каком они были обнародованы Медведевым сразу же по завершению переговоров 12 августа. По существу, они должны были стать основой консенсуса членов Совета, что придало бы резолюции особую значимость и обеспечило бы реальное продвижение по пути, ведущему к урегулированию проблемы.

В том, что касалось формата миротворческого процесса, то в Москве с самого начала исходили из того, что российские миротворцы обладают необходимым статусом и достаточной правовой базой для выполнения возложенных на них функций. К тому же реально только они могли обеспечить безопасность жителей Южной Осетии и Абхазии. Как было подчеркнуто Д. Медведевым на пресс-конференции 12 августа, сразу же после принятия плана Медведева-Саркози, сформулированные в 1992 году и подкрепленные международными документами чуть более позднего времени международные соглашения, по которым работают российские миротворцы, «остаются и действуют». Соответственно российским миротворцам надлежало продолжать исполнять свои функции потому, что они — «ключевой фактор обеспечения безопасности на Кавказе». «Так было и так будет», — заключил президент РФ.

13 августа, разъясняя детали этого вопроса, С. Лавров отметил, что Москва не будет существенно менять формат миротворческих сил, в которых доминировала Россия. Единственное серьезное изменение, на котором настаивала Москва, — это исключение из состава миротворцев грузинских войск. «Грузинские миротворцы, которые оказались предателями и стали стрелять в своих товарищей, в составе миротворческого контингента, никогда не появятся», — заявил министр. Оставшиеся же российские и осетинские батальоны следовало укрепить «исходя из меняющегося опыта общения с грузинской стороной».

Вместе с тем российская концепция урегулирования ситуации вокруг Южной Осетии и Абхазии изначально предусматривала сохранение международного присутствия в зоне конфликтов. При этом разъяснялось, что такое присутствие должно ограничиваться наблюдательными миссиями ООН и ОБСЕ, которые уже действовали соответственно в Абхазии и Южной Осетии. Определялась и главная задача этих миссий — «отслеживать провокации со стороны Грузии». Впоследствии Россия согласилась и на учреждение наблюдательной миссии ЕС, но это произошло лишь после того, как ЕС выступил в роли гаранта принципа неприменения силы.

Опираясь на план Медведева-Саркози и изложенные концептуальные соображения относительно формата миротворческих сил и наблюдательных миссий, российская дипломатия вела активную работу в Совете Безопасности ООН, стремясь добиться принятия Советом согласованного решения. Ради этого она была готова пойти на смягчение формулировок, касавшихся квалификации действий Грузии в Южной Осетии как агрессии, понимая, что в таком случае соответствующий проект резолюции Совета будет заветиро- ван американцами. Однако все попытки добиться разумного компромисса натолкнулись на противодействие США, Великобритании и Франции.

Предложение России о том, чтобы воспроизвести слово в слово в резолюции Совета Безопасности ООН шесть принципов так, как их сформулировали президенты РФ и Франции было отклонено. Вместо этого Франция внесла 20 августа в Совет собственный проект резолюции, который, по существу, не имел ничего общего с договоренностями, достигнутыми в Москве Саркози и Медведевым, не говоря уже о том, что в документе не давалось принципиальной оценки вооруженного вторжения Грузии в Южную Осетию и практически обходился вопрос о необходимости подписания Грузией соглашения о неприменении силы с Южной Осетией и Абхазией.

В предложенном Францией проекте резолюции из шести пунктов плана Медведева-Саркози оставалось лишь два, но и они были искажены до неузнаваемости. Первое требование проекта ставило вопрос о немедленном выводе российских войск с территории Грузии, хотя такой формулировки в плане Медведева-Саркози, как мы видели, не было: там речь шла лишь о возвращении ВС России «на линию, предшествующую началу боевых действий», и это было тесно увязано с выполнением Тбилиси своих обязательств. К тому же вывод российских войск с территории Грузии начался сразу же после прекращения Россией операции по принуждению Грузии к миру, о чем было заявлено президентом РФ еще 12 августа.

Второе требование французского проекта резолюции состояло в том, чтобы Совет поддержал территориальную целостность Грузии «в границах, признаваемых международным сообществом». Совершенно ясно, однако, что своими вероломными действиями в Южной Осетии и планами агрессии против Абхазии грузинское руководство поставило крест на территориальной целостности Грузии, в защиту которой Совет Безопасности выступал многие годы, что нашло отражение и в его резолюциях. Не случайно, что о территориальной целостности Грузии ничего не говорилось и в плане Медведева-Саркози.

В целом было очевидно, что Франция вела двойную игру: с одной стороны, выступив в качестве посредника, Париж согласился на шесть пунктов, понимая, что только таким путем можно было обеспечить прекращение огня и спасение режима Сакаашвили, а с другой — гнул ту же линию, что и Вашингтон, в принципиальных вопросах урегулирования.

Конечно, для Москвы было гораздо удобнее представить выдвижение Францией своего проекта резолюции в Совете Безопасности ООН как результат давления США, чем собственно и занимались российские СМИ, ссылаясь, в частности, на то, что за день до появления французского проекта резолюции в Брюсселе состоялась встреча министров иностранных дел стран НАТО, которая, дирижируемая Вашингтоном, приняла документ, осуждавший Россию за ее действия в Грузии и требовавший немедленного вывода оттуда российских войск. Однако выгораживать на этом основании

Францию из общей стратегии США и НАТО едва ли оправдано. Да и последующие события показали, что выступая в роли «честного посредника», Франция и лично Саркози действовали, по существу, с согласия, если не поручению Вашингтона и Брюсселя.

Так или иначе французский проект резолюции вызвал в Совете решительное отторжение со стороны России и под угрозой российского вето был фактически снят с обсуждения. Попытки Вашингтона и Парижа навязать Совету одностороннее решение были, таким образом, сорваны. Твердая позиция России в этом вопросе вполне себя оправдала и стала приносить политические дивиденды.

Дальнейшее развитие событий вокруг Южной Осетии и Абхазии поставило США и НАТО в еще более трудное положение. 26 августа 2008 г. президент РФ Д. Медведев выступил с Заявлением, в котором сообщил, что он подписал указы о признании Российской Федерацией независимости Южной Осетии и независимости Абхазии. Эта глубоко продуманная акция России была продиктована в равной степени правовыми, нравственными и прагматическими соображениями. Но, главное, конечно, состояло в том, что возникла необходимость обеспечить эффективную безопасность народов Южной Осетии и Абхазии.

Президент подчеркнул, что избрав геноцид для решения своих политических задач, Саакашвили собственноручно перечеркнул все надежды на мирное сосуществование осетин, абхазов и грузин в одном государстве. В Москве сложилось понимание, что после того, что произошло в Цхинвале и намечалось в Абхазии, народы Южной Осетии и Абхазии, неоднократно высказавшиеся на референдумах в поддержку независимости своих республик, имеют право решать свою судьбу сами. Подписывая указы, президент РФ также учитывал, что основываясь на результатах референдумов и решениях республиканских парламентов, президенты Южной Осетии и Абхазии обратились к России с просьбой о признании государственного суверенитета Южной Осетии и Абхазии и что Совет Федерации и Государственная Дума проголосовали в поддержку этих обращений.

Итак, президент РФ принял историческое решение, исходя из сложившейся ситуации и учитывая свободное волеизъявление осетинского и абхазского народа. При этом, как отмечалось в Заявлении от 26 августа, президент руководствовался положениями Устава ООН, Декларацией 1970 года о принципах международного права, касающихся дружественных отношений и сотрудничества между государствами в соответствии с Уставом ООН, Хельсинским Заключительным актом 1975 года, другими основополагающими документами. Президент РФ призвал другие государства последовать примеру России и признать независимость Южной Осетии и независимость Абхазии. «Это нелегкий выбор, — итожило Заявление, — но это единственная возможность сохранить жизни людей».

Заявление президента РФ вызвало, как и следовало ожидать, предельно негативную, граничившую с истерикой реакцию в официальных кругах

США и НАТО. Недавние «стратегические партнеры» обвинили Россию в развязывании «холодной войны» и вновь грозили применением против нее разнообразных санкций. В том, что касается конкретной ситуации вокруг Южной Осетии и Абхазии, вновь и вновь лицемерно указывалось на нарушения Россией положений плана Медведева-Саркози, на ее стремление расчленить Грузию и даже использовать ситуацию для похода на Крым с целью отделения Крыма от Украины. К этой разнузданной кампании присоединилось и немало российских политологов — «демократов», испытавших дикий восторг от того, что Россия, действуя, мол, по примеру США совершила «гуманитарную интервенцию» на Кавказе. Другие негодовали по поводу отказа России от принципа «территориальной целостности», закрепленного в авторитетных международно-правовых документах. Третьи, нич- тоже сумняшеся, бросали хлесткие обвинения Москве в «империализме». Нашлись, впрочем, и такие, в основном из лагеря Зюганова, кто усмотрел большую ошибку в действиях Москвы в том, что российская армия остановилась «на полпути», а надо-де было взять Тбилиси и военной силой расправиться с режимом Саакашвили.

Между тем реальная позиция России по коренным вопросам урегулирования ситуации вокруг Южной Осетии и Абхазии была обстоятельно разъяснена президентом РФ в серии интервью, которые он дал 26 августа телекомпаниям Russia Today, CNN, BBC, TF-1, Джазира, а 31 августа — телеканалам Россия, Первому и НТВ. В этих интервью президент подчеркивал, что Россия на протяжении 17 лет выполняла миротворческие функции в регионе, помогала сохранять там мир и спокойствие, предотвращала убийства, которые творились там, начиная с 90-х годов, всячески стимулировала процесс урегулирования, пыталась сохранить единство грузинского государства. В значительной мере в результате этих усилий «какие-то шансы урегулирования сохранялись до последнего времени, если бы не идиотская авантюра, которая была предпринята грузинским руководством».

Решения, принятые Россией, были направлены, по словам президента, на то, чтобы остановить геноцид населения, уход абхазов и осетин с их территорий. Это были трудные, но вместе с тем «необходимые и достаточные решения». Что касается ввода российских войск на территорию Грузии, то цель состояла в том, чтобы подавить агрессивные устремления грузинской военщины и очаги возможной новой агрессии со стороны Грузии. Сделав это, российские войска отступили на прежние позиции, сохраняя некоторое присутствие в зоне безопасности. Президент опроверг распространявшиеся западными СМИ слухи о том, что Россия якобы блокирует или контролирует порт Поти. Он отметил, что в Поти могут заходить любые, в том числе американские, корабли. Россия этому не препятствует, даже зная о том, что под видом гуманитарной помощи американские корабли доставляют в Грузию оружие.

В выступлениях президента особо подчеркивалось, что ставя своей главной задачей предотвратить эскалацию конфликта, дальнейшее пролитие крови, уничтожение мирных граждан, предотвратить гуманитарную катастрофу, спасти жизни людей, защитить российских миротворцев, Россия вместе с тем помогла народам Южной Осетии и Абхазии реализовать их неотъемлемое право на самоопределение, вытекающее из Устава ООН, соответствующих конвенций по международному праву, Хельсинкского Заключительного акта 1975 года. Россия исходила из того, что народы Южной Осетии и Абхазии определили свою позицию на проведенных референдумах и приняли соответствующие решения. «Не получилось у них жить с Грузией, — говорил президент. — Они когда-то и в Российское государство входили порознь: входили осетины, входили абхазы, входили грузины. Не склеилось, и вина в этом — полностью на грузинской стороне».

Президент с самого начала не оставил никаких шансов тем, кто усматривал в признании Россией двух республик в качестве самостоятельных государств некое временное решение. «Мы свое решение приняли, — заявил он. — Приняли бесповоротно. Наш долг — обеспечить мир и спокойствие в регионе. Из этого мы и будем исходить».

Напомнив, что международное право основывается на том, что правосубъектность нового государства возникает в момент его признания хотя бы одним другим государством, президент заявил, что с правовой точки зрения новые государства возникли. Процесс их признания может продолжиться достаточно длительный срок и признание должно осуществляться каждым государством в индивидуальном порядке. Никаких коллективных действий в этом отношении быть не может.

Президент решительно отвел попытки западной пропаганды обвинить Россию в развязывании новой «холодной войны», как и угрозы Запада применить в отношении России санкции. «Мы не хотели бы никаких осложнений, нам не нужна „холодная война“ или ее новое „издание“, — заявил он. — Мы хотели бы полноценных конструктивных отношений с нашими западными партнерами, в том числе и с США».

Но для этого, по словам президента, необходимо, чтобы правящие круги США отказались защищать «выдуманные идеологические схемы», встали бы на путь прагматизма и взаимного уважения. Медведев призвал Запад «не устраивать истерик из виртуальных ситуаций», а просто признать реалии и думать о будущем ибо, по его мнению, «в интересах Запада выстраивать полноценные добрососедские отношения с Российской Федерацией». Что же касается угроз применения против России дипломатических и экономических санкций, то президент высказался в том плане, что и Россия может поступить таким же образом и принять соответствующие законы, но Россия вообще не сторонница санкций и считает, что это «самый непродуктивный путь».

В интервью телеканалам Россия, Первому и НТВ от 31 августа 2008 г. президент четко обрисовал характер будущих отношений России с независимыми республиками. Он сообщил, что Россия будет всячески им помогать, что в соответствующих международных соглашениях будут зафиксированы все обязательства России по оказанию им экономической, социальной, гуманитарной и военной поддержки и помощи. «Это будут, — заявил он, — нормальные, полноценные международно-правовые отношения, союзнические отношения».

Твердая и вместе с тем конструктивная позиция России в вопросах урегулирования ситуации вокруг Южной Осетии и Абхазии сыграла решающую роль в том, что США и другие западные державы оказались не в состоянии игнорировать процесс, начатый принятием 12 августа плана Медведева-Саркози. Это тем более стало заметным, когда обнаружилось, что введение против России крупномасштабных экономических санкций, на чем настаивали в Вашингтоне, — палка о двух концах и что безоглядное следование этому курсу может нанести невосполнимый ущерб в особенности европейским государствам.

8 сентября 2008 г. в замке Майендорф (Московская область), состоялась вторая встреча президента РФ Д. Медведева и президента Франции Н. Саркози, посвященная на этот раз обсуждению вопросов практической реализации шести пунктов плана Медведева-Саркози от 12 августа. Н. Саркози снова представлял на встрече Францию и как страну, председательство- вавщую в ЕС. Во встрече принимали также участие Председатель Евроко- миссии Ж.-М. Баррозу и Генеральный секретарь ЕС Х. Солана.

По итогам состоявшихся переговоров был согласован документ, озаглавленный «Изложение существа договоренностей между Президентом Российской Федерации Д. А. Медведевым и Президентом Французской Республики Н. Саркози об осуществлении Плана от 12 августа 2008 г.». Документ подтверждал обязательства всех сторон в полном объеме соблюдать положения плана Медведева -Саркози и содержал три раздела: о выводе войск, о международных механизмах наблюдения и о международных дискуссиях.

Принципиальное новшество состояло в том, что в ходе переговоров удалось согласовать гарантии неприменения силы против Абхазии и Южной Осетии. Во время встречи президент Франции Н.Саркози передал президенту России Д. Медведеву письмо в адрес М. Саакашвили, обязывающее Грузию подтвердить неприменение силы против Абхазии и Южной Осетии. Он также передал российскому президенту ответное письмо М. Саакашвили, в котором такие обязательства подтверждались. По просьбе российской стороны Ж.-М. Баррозу и Х. Солана скрепили эти обязательства на бумаге от имени ЕС вместе с президентом Франции Н. Саркози. Тем самым ЕС стал гарантом в отношении действий грузинской стороны, грузинское же руководство, естественно, должно было выполнять взятые на себя обязательства о неприменении силы против Абхазии и Южной Осетии. Соответственно в принятом в Майендорфе документе об осуществлении плана Медведева-Саркози отмечалось, что в подходе к практическим вопросам урегулирования стороны будут находить из «наличия юридически обязывающих документов, гарантирующих неприменение силы против Абхазии и Южной Осетии».

Согласованный на второй встрече Медведева и Саркози документ предусматривал «завершение возвращения грузинских вооруженных сил в места дислокации до 1 октября 2008 г.». Речь шла, таким образом, о возвращении грузинских войск в свои казармы, вопрос же о возможности участия грузинских контингентов в каких-либо миротворческих операциях в зонах безопасности в документе вообще не ставился. Впрочем, предусмотренные в документе международные механизмы наблюдения, создавались на новой основе, и их формат, разумеется, должен был учитывать изменившуюся ситуацию.

В этом контексте важно отметить, что уже из складывавшейся к началу переговоров в Майендорфе ситуации было понятно, что вопрос об обеспечении безопасности Абхазии и Южной Осетии приобретает совершенно новые измерения: все дело шло явно к тому, что ставшие независимыми республики не преминут заключить с Россией соглашения о постоянном присутствии российских войск на их территориях. Военное присутствие России в Абхазии и Южной Осетии и должно было стать в дальнейшем главной и вполне надежной гарантией и опорой их независимого существования и развития.

Очевидно было и то, что в этих условиях практически отпадала всякая необходимость держать российских миротворцев в создаваемых вокруг Абхазии и Южной Осетии зонах безопасности. С другой стороны, едва ли было целесообразно отказываться от международного присутствия в регионе, причем не только наблюдателей от ООН и ОБСЕ, но и от Европейского Союза, выступившего в роли гаранта неприменения силы против Абхазии и Южной Осетии. Такое международное присутствие, с точки зрения Москвы, не только закрепляло бы легитимность нахождения российских войск в Абхазии и Южной Осетии, но при умелом подходе могло бы служить дополнительным и эффективным механизмом для организации политического, дипломатического и иного давления на Грузию, в случае, если бы она собралась вновь прибегнуть к агрессии.

Приведенные соображения Москвы нашли, надо сказать, вполне адекватное отражение в документе об осуществлении плана Медведева-Саркози. Так, в соответствии с этим документом международные наблюдатели МООННГ должны были продолжать и далее осуществлять свой мандат в районе своей ответственности в соответствии с численностью и схемой дислокации по состоянию на 7 августа 2008 г., а международные наблюдатели ОБСЕ — свой мандат в районе своей ответственности с численностью и схемой дислокации на ту же дату. Предполагались и возможные корректировки приведенных условий в первом случае — по решению Совета Безопасности ООН, а во втором — по решению Постоянного совета ОБСЕ.

Из документа, таким образом, следовало, что внутри Южной Осетии и внутри Абхазии останутся соответственно наблюдатели ОБСЕ и ООН, которые были там и ранее. Вместе с тем в документе отмечалась необходимость ускорить подготовку развертывания дополнительных наблюдателей в зонах, прилегающих к Южной Осетии и Абхазии (со стороны Грузии) в количестве достаточном для замены российских миротворческих сил, включая минимум 200 наблюдателей от ЕС. При этом пояснялось, что ЕС как гарант принципа неприменения силы будет активно готовить развертывание наблюдательной миссии в дополнение к уже существующим механизмам наблюдения. Ранее было также установлено, что число наблюдателей ОБСЕ, направляемых дополнительно в зону безопасности вокруг Южной Осетии, составит 100 человек, и они должны будут помогать предотвращению новых рецидивов применения силы со стороны Тбилиси.

Принимая во внимание подписание 8 сентября 2008 г. юридически обязывающих документов с гарантиями неприменения силы против Абхазии и Южной Осетии, договоренности между президентом РФ и Франции предусматривали, что максимум в течение 7 дней будет осуществлен вывод всех российских миротворческих сил с пяти наблюдательных постов на линии от Поти до Сенаки, а в течение 10 дней после развертывания упомянутых международных механизмов в зонах, прилегающих к Южной Осетии и Абхазии, которое должно произойти не позднее 1 октября 2008 года, российские миротворческие силы будут полностью выведены из этих зон на линию, предшествующую началу боевых действий.

Что касается международных дискуссий, предусмотренных в шестом пункте плана Медведева-Саркози от 12 августа, то указывалась дата их начала — 15 октября 2008 г. и определялось, что они будут посвящены, в частности, обсуждению вопросов о путях обеспечения безопасности и стабильности в регионе, вопроса о беженцах и перемещенных лицах на основе международно-признанных принципов и практики постконфликтного урегулирования, а также любых других вопросов, внесенных с обоюдного согласия сторон.

Выступая в Москве 9 сентября по итогам второй встречи президента РФ и президента Франции, министр иностранных дел России С. Лавров высоко оценил инициативную роль Франции, которая, по его словам, с самого начала кризиса «стремилась и в своем качестве, и в качестве председателя Евросоюза найти пути, которые позволили бы нормализовать обстановку и не допустить возобновления войны». Эти усилия, подчеркнул он, помогли сделать в Майендорфе «очень важный шаг к этой цели».

Вместе с тем очевидно и другое: добившись прекращения огня и тем самым определенной стабилизации режима Саакашвили, в Париже заняли общенатовскую позицию в том, что касается поддержки территориальной целостности Грузии. Соответственно, деформировался и подход Франции к вопросам расположения и функционирования создаваемых международных механизмов наблюдения в регионе. Стало известно, например, что отправившись после завершения переговоров с Медведевым на встречу с Саакашвили в Тбилиси, Саркози и Баррозу помимо документа, согласованного в Майендорфе, подписали с ним еще один документ, противоречивший первому. В этом последнем говорилось, что наблюдатели ЕС будут размещены не только в зонах безопасности вокруг Абхазии и Южной Осетии, но и непосредственно на территории этих государств. И сразу же в штаб-квартирах ЕС и ОБСЕ стали утверждать, что такая постановка вопроса вполне правомерна, поскольку-де и Абхазия, и Южная Осетия остаются территорией Грузии.

За всем этим явно скрывались расчеты на то, что усиленные группы международных наблюдателей, направляемые в Абхазию и Южную Осетию, могли бы быть использованы для оказания определенного воздействия на внутриполитическую обстановку в этих странах, для установления над ними некоей системы международной опеки, а при благоприятных условиях и для обоснования необходимости ввода на их территорию «миротворческих сил», находящихся под контролем США и НАТО.

Попытки изобразить в ложном свете достигнутые в Майендорфе договоренности относительно международных механизмов наблюдения встретили отпор со стороны России. При этом с самого начала неизменно указывалось, что как суверенные и независимые государства Абхазия и Южная Осетия вправе самостоятельно решать вопрос о том, разрешать или не разрешать присутствие иностранных наблюдателей на своей территории, а что касается планов, предусматривавших размещение там наблюдателей ЕС, то подчеркивалось, что руководству ЕС следует договариваться по такого рода вопросам непосредственно с президентами Абхазии и Южной Осетии.

Возникшие разногласия между Россией и Францией по вопросам международных механизмов наблюдения были бы не столь серьезными, если бы они не отражали принципиально противоположного подхода сторон к проблеме, созданной образованием новых государств в лице бывших грузинских республик. Вопреки логике и историческому опыту, связанному, например, с предоставлением той же Францией, при де Голле, независимости «французскому департаменту» Алжиру, в Париже напрочь отвергали саму возможность диалектического взаимодействия равноправных, по Уставу ООН, принципов территориальной целостности и самоопределения народов. Впрочем, трудно сказать, что было больше в этой позиции — известного французского упрямства или следования линии Вашингтона.

Как бы то ни было, но уже на пресс-конференции 8 сентября по окончанию встречи в Майендорфе президент Саркози, только что подписавший с Медведевым итоговый документ об осуществлении Плана 12 августа 2008 года, заявил, что «с точки зрения международного права Осетия и Абхазия являются грузинскими» и что, видите ли, «не России определять, каковы должны быть границы Грузии». Эти сентенции словно перекликались с неоднократными заявлениями Буша, Чейни и Райс о необходимости соблюдения принципа территориальной целостности Грузии и восстановления положения, существовавшего до агрессии Грузии против Южной Осетии.

Ничто, однако, не могло уже переломить начатого 26 августа процесса реального становления Абхазии и Южной Осетии как независимых государств, дальнейшего укрепления их государственного суверенитета при всесторонней поддержке и помощи России. Важным шагом на этом пути явилось установление 9 сентября 2008 года дипломатических отношений между Россией и Южной Осетией, Россией и Абхазией на уровне посольств. Обменявшись нотами об установлении дипломатических отношений, министры иностранных дел России, Южной Осетии и Абхазии в тот же день завизировали проекты договоров о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи между Россией и Южной Осетией и Россией и Абхазией.

17 сентября 2008 г. в Кремле состоялось подписание президентами России, Южной Осетии и Абхазии соответственно Договора о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи между Российской Федерацией и Республикой Южная Осетия и Договора о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи между Российской Федерацией и Республикой Абхазия. Как подчеркнул при этом президент России Д. Медведев, это историческое событие явилось логическим следствием развития цепи событий, происходивших в регионе с начала 1990-х годов, продолжением усилий, которые предпринимались Россией, начиная с 8 августа 2008 г. с целью обуздания грузинских агрессоров, возвращения мира и стабильности в Закавказье, создания условий для свободного и демократического развития народов Южной Осетии и Абхазии.

В соответствии с договорами, практически идентичными по своему содержанию, стороны обязались строить свои отношения как дружественные государства, последовательно руководствуясь принципами взаимного уважения государственного суверенитета и территориальной целостности, мирного урегулирования споров и неприменения силы или угрозой силой, равноправия и невмешательства во внутренние дела, соблюдения и защиты прав человека и основных свобод, добросовестного выполнения международных обязательств, а также другими общепризнанными принципами и нормами международного права (Статьи 1 договоров). Обе стороны обязались сотрудничать в области внешней политики, взаимодействовать в деле укрепления мира, повышения стабильности и безопасности в Закавказском регионе (Статьи 2 договоров).

Особое значение имеют Статьи 3 договоров, которые предусматривают, что РФ и Республика Южная Осетия, РФ и Республика Абхазия будут безотлагательно консультироваться между собой каждый раз, когда, по мнению одной из сторон, возникнет угроза нападения на нее, в целях обеспечения совместной обороны, поддержания мира и взаимной безопасности. В ходе этих консультаций будут определяться необходимость, виды и размеры помощи, которую одна из сторон окажет другой в целях содействия устранению возникшей угрозы.

Статьи 4 договоров указывают, что стороны будут совместно принимать все доступные им меры для устранения угрозы миру, нарушения мира, а также и для противодействия актам агрессии против них со стороны любого государства или группы государств. Они будут оказывать друг другу необходимую помощь, включая военную, в порядке осуществления права на индивидуальную или коллективную самооборону в соответствии со Статьей 51 Устава ООН.

Далее в договорах отмечалось, что для обеспечения безопасности сторон, а также мира и стабильности в Закавказском регионе каждая из сторон будет предоставлять другой стороне право строительства, использования и совершенствования ее вооруженными силами военной инфраструктуры, военных баз (объектов) на своей территории (Статьи 5 договоров).

Стороны договорились, что не будут участвовать в каких-либо блоках и союзах, направленных против любой из них. Они будут уважать территориальную целостность и нерушимость существующих границ РФ и Республики Южная Осетия, РФ и Республики Абхазия, а позже заключат отдельные соглашения о прохождении государственных границ. Охрана государственных границ Южной Осетии и Абхазии будет осуществляться совместными усилиями сторон, исходя из интересов собственной безопасности и мира и стабильности в Закавказском регионе.

В договорах отмечается, что граждане Южной Осетии и Абхазии могут иметь гражданство России, а граждане России — гражданство Южной Осетии и Абхазии. В странах, где нет представительств Южной Осетии и Абхазии, их граждан будут защищать диппредставительства или консульские учреждения РФ на тех же условиях, что и российских граждан.

Договоры регламентируют имущественные, экономические, транспортные вопросы, развитие торговых отношений, отношения в банковской, научно-технической и социальной сферах, в области здравоохранения, культуры, образования, туризма и спорта. Стороны обязались поощрять все формы экономического сотрудничества, совместно бороться с преступностью, незаконным оборотам наркотиков и незаконной миграцией. Отмечается, что на основе подписанных договоров будут заключены отдельные соглашения между Россией и Южной Осетией, Россией и Абхазией практически по всем вопросам сотрудничества, в том числе в военной сфере, по вопросам охраны границ, безопасности и борьбы с терроризмом, таможенному урегулированию и т. д.

Договоры РФ с Южной Осетией и Абхазией стали прочным фундаментом безопасности двух республик и всего Закавказского региона. После их ратификации российские войска, находившиеся там на основе указов президента РФ, были переведены на основу двусторонних соглашений в полном соответствии с нормами международного права. Соответственно, это уже не миротворческие силы, а военные контингенты, численность которых определяет Министерство обороны РФ в процессе консультаций со своими партнерами.

По данным Министерства обороны РФ численность контингентов составит по 3800 человек в каждой республике. Определены и места их дислокации: в Южной Осетии это будут г. Цхинвал и г. Джава (на выходе из Рок- ского тоннеля), а в Абхазии российские военные базы разместятся там, где стояли миротворческие силы. Все это кардинально изменило положение. Российские регулярные войска будут надежно охранять нерушимость границ Южной Осетии и Абхазии. Наблюдатели же от ЕС должны будут выполнять свою роль пограничников по другую сторону рубежей, а именно — со стороны Грузии, что полностью соответствует принятым в Майендорфе решениям об осуществлении шести принципов урегулирования от 12 августа 2008 г.

Развитие событий в кавказском регионе все более убеждает в том, что главным препятствием на пути к урегулированию конфликтных ситуаций вокруг Южной Осетии и Абхазии был и остается преступный режим Саакашвили, получающий всестороннюю помощь и поддержку со стороны США и НАТО. Крах грузинской армии в «пятидневной войне» 8—12 августа 2008 г. ничему не научил зарвавшегося марионетку — он подобен анекдотичному персонажу, который был готов разжечь пожар мировой войны, чтобы зажарить на нем яичницу к своему завтраку. Безусловно, рано или поздно грузинский народ скажет свое решающее слово, но сегодня этот режим, подбадриваемый США и НАТО, продолжает свое грязное дело, начатое агрессией против Южной Осетии и Абхазии.

Потоки лжи и клеветы из Вашингтона и Тбилиси, из штаб-квартиры НАТО в Брюсселе обрушились на Россию, на ее армию и внешнюю политику. «Российские войска в Абхазии и Южной Осетии отныне являются оккупационными, а эти регионы — оккупированными территориями», — вещает на весь мир грузинский президент. 12 августа 2008 г. в выступлении на митинге в Тбилиси он повторил гнусные обвинения России в агрессии против Грузии и заявил, что Грузия выходит из СНГ, призвав при этом Украину и другие бывшие республики СССР последовать примеру Грузии. Наряду с этим грузинское руководство заявило о денонсации всех соглашений с РФ и в рамках СНГ по миротворческим операциям в Южной Осетии и Абхазии. Объявлены в частности утратившими силу Московское соглашение от 14 мая 1994 года «О прекращении огня и разъединении сил» в зоне грузино- абхазского конфликта и Соглашение от 24 июня 1992 года «О принципах урегулирования грузинско-осетинского конфликта», подписанное президентами РФ и Грузии.

12 августа 2008 года одновременно с заявлением о выходе из СНГ Грузия подала иск к России в Международный Суд, обвинив Россию в нарушении Международной конвенции о ликвидации всех форм расовой дискриминации от 21 декабря 1965 г. Вне сомнения, даже сама постановка такого вопроса в Международном Суде являлась со стороны Грузии вопиющей провокацией. В Тбилиси не могли не знать, что Россия, как и другие государства — постоянные члены Совета Безопасности ООН, за исключением Великобритании, не признают юрисдикции Международного Суда в том, что касается правомерности принятия им на рассмотрение обращения любого государства по спору правового характера с другим государством. Однако там учитывали, что в соответствии со сложившейся практикой, основанной на многих международных соглашениях, в случае возникновения спора, касающегося определенных вопросов, в том числе выполнения Международной конвенции по ликвидации всех форм расовой дискриминации, стороны соглашаются решать их в Международном Суде. К тому же в 1989 г. Москва сняла сделанные в свое время оговорки о непризнании юрисдикции Международного Суда в спорах по этой конвенции.

Важнейший международно-правовой документ, каковым является Международная конвенция по ликвидации всех форм расовой дискриминации тбилисские деятели использовали, в сущности, как разменную монету для того, чтобы развязать в Международном Суде клеветническую пропагандистскую кампанию против России. Более того, они потребовали от Международного Суда принятия против нее предусмотренных Статьей 41 Статута Международного Суда так называемых «временных мер», на которые Суд имеет право указать для обеспечения прав каждой из сторон в споре, имея в виду довести это до сведения Совета Безопасности ООН.

Конкретно, Грузия обвинила Россию в том, что в нарушение конвенции она якобы проводит, либо способствует дискриминации грузин на территории Южной Осетии и Абхазии и занимается там этническими чистками. В этой связи в качестве «временных мер» срочного характера, т. е. впредь до окончательного решения Грузия потребовала обязать Россию предпринять конкретные действия для того, чтобы такая дискриминация прекратилась. Абсурдность этих обвинений очевидна, хотя бы потому, что Россия, как было показано, выполняла на территории этих стран сугубо миротворческие операции, и никогда не была там властной структурой. Миротворческая деятельность России постоянно находилась в поле зрения Совета Безопасности ООН и ОБСЕ и не только не вызывала каких-либо нареканий с их стороны, но одобрялась и всячески ими поддерживалась.

Слушания в Международном Суде по иску Грузии к России завершились 10 сентября 2008 г. Для Грузии они закончились фактически провалом, так как в Суде было наглядно показано, что иск был продиктован чисто политическим мотивами и что обвинения, выдвинутые Грузией против России, не имеют никакого отношения к Международной конвенции о ликвидации всех форм расовой дискриминации. Из принятого Международным Судом 15 октября решения следует, что Суд не поддержал требования Грузии о принятии в отношении России жестких так называемых «временных мер», хотя и не признал ни одну из сторон правой или виноватой в событиях августа 2008 г.

Нагнетая изо всех сил обстановку вокруг Южной Осетии и Абхазии, грузинское руководство разорвало 29 августа 2008 г. дипломатические отношения с Россией. В обращении к нации в этой связи Саакашвили договорился до утверждения о том, что происходящие события являются-де не просто российско-грузинским противостоянием, но и стали конфликтом России со всем цивилизованным миром. Именно поэтому Грузия, по его словам, восстанавливает боеспособность своей армии и ждет от Запада скорейшего приема Грузии в НАТО.

Провозглашенный Тбилиси курс на восстановление своего военного потенциала и армии с нескрываемой целью взять реванш за поражение в «пятидневной войне» с самого начала был поддержан Вашингтоном и НАТО. Под видом гуманитарной помощи военные корабли 6-го флота США доставляли в Грузию оружие и военное снаряжение, о чем постоянно сообщали СМИ, несмотря на официальные американские опровержения. И совершенно не случайно, что США заблокировали внесенное в начале сентября Россией в Совет Безопасности ООН предложение наложить эмбарго на поставки оружия в Грузию. Не приемлят США и российского предложения о включении в повестку дня международных дискуссий, предусмотренных шестым пунктом планом Медведева-Саркози, вопроса о демилитаризации Грузии.

3 сентября 2008 г. президент США объявил о выделении Грузии дополнительной помощи в 1 млрд долл., и, как предполагается, эта сумма будет поступать Тбилиси частями в течение пяти лет. Президент сообщил также, что с начала конфликта США предоставили Грузии «гуманитарную помощь почти на 30 млн долл., включая 1,2 тыс. тонн продуктов и других поставок вооруженных сил США». Посетивший Тбилиси на следующий день вице- президент США Р. Чейни, по сведениям газеты «Wall Street Journal» со ссылкой на пентагоновские источники, информировал Саакашвили о решении США увеличить число американских военных инструкторов, которые займутся, в частности, боевой подготовкой и оснащением грузинских бронетанковых войск. Американские СМИ всячески муссируют «утечки» из кругов Пентагона о планах ускорения приема Грузии в НАТО, чего собственно упорно добивается и Саакашвили. А кое-кто из «экспертов» разглагольствует уже о возможности и второго раунда грузино-абхазской и грузино- югоосетинской войны через два-три года.

В США звучат, однако, и иные голоса. Так, газета «International Herald Tribune» от 20 августа 2008 г. поместила статью известного публициста Г.Д. С. Гринуэя, в которой утверждается, что спустя несколько лет «пятидневная война» на Кавказе будет восприниматься как высшая точка — «надир американской мощи и влияния в период после холодной войны». В «пятидневной войне», по его мнению, как в фокусе отразился ущерб, который был нанесен позициям США в мире в последние месяцы пребывания у власти в Вашингтоне «злополучной администрации» Дж. Буша.

«Соединенные Штаты, — пишет далее Гринуэй, — побуждали Грузию верить, что она находится под защитой Америки, которая с небольшой помощью израильтян создавала и обучала ее вооруженные силы, учредила одно из самых больших посольств в регионе, чтобы превратить его в центр американского влияния на Кавказе, и которая, несмотря на конфиденциальные предупреждения, выступала с публичными заявлениями о поддержке Грузии на все времена. И вот теперь американский клиент вытирает окровавленный нос. Разрушения грузинских городов и селений несравнимы, однако, по своему масштабу с полным крахом политики Буша. Саакашвили играл американской картой, и она оказалась битой».

Но и этот урок не пошел впрок. И действительно, уходившая администрация Буша не собиралась признать своего очевидного поражения в Закавказье. Выступая 23 сентября 2008 г. в общих прениях на LXIII сессии Генеральной Ассамблеи ООН, президент США Дж. Буш заявил, что США вместе со своими союзниками в ЕС и НАТО проводили работу в поддержку территориальной целостности Грузии и что они намерены и впредь «продолжать поддерживать грузинскую демократию». Буш обвинил Россию в том, что, «вторгшись в Грузию», она нарушила Устав ООН. А незадолго до этого в своем выступлении в Фонде Маршалла К. Райс признав, что Грузия отчасти виновна в развязывании конфликта, лживо заявила, что Россия ответила якобы «заранее спланированным вторжением на территорию независимого соседа». Райс обвинила Москву в «параноидальных устремлениях» и грозила России международной изоляцией.

Верхом безответственности за судьбу своей страны явилось выступление в общих прениях на сессии президента Грузии Саакашвили, призвавшего международное сообщество не допустить попрания принципов территориальной целостности и нерушимости границ суверенных государств и осудить «незаконное признание двух сепаратистских провинций Грузии». Однако уже в самом начале работы сессии стало очевидным, что сколько-нибудь существенной поддержки в ООН своей оголтелой политики грузинский президент не получит.

Начать с того, что еще 16 сентября в день открытия LXIII сессии Генеральной Ассамблеи ООН избранный председателем Генеральной Ассамблеи до конца сессии бывший министр иностранных дел Никарагуа, лауреат Ленинской премии, католический священник Мигель д’Эското Брок- манн на своей первой пресс-конференции заявил, что «действия Грузии в отношении Южной Осетии — это агрессия» и что вторгнувшись в Южную Осетию, Грузия нарушила Устав ООН. Брокманн представлял в данном случае весь регион Латинской Америки и Карибского бассейна, от которого он был выдвинут на пост председателя Генеральной Ассамблеи ООН. Он представлял, разумеется, и Республику Никарагуа — страну, вторую после России признавшую Южную Осетию и Абхазию в качестве независимых государств.

Явно не оправдал ожиданий Саакашвили и президент Франции Н. Саркози, который, выступая в общих прениях на сессии и от имени ЕС, заявил, что «Европа хочет построить с Россией совместное будущее», предложив при этом создать «общее европейское пространство, которое объединило бы Россию и Евросоюз». Да и посредническая миссия Саркози в вопросах урегулирования конфликтов на Кавказе далеко не всегда устраивала Саакашвили: в Тбилиси требовали от Франции прямого осуждения действий России, на чем, собственно, и строилась вся грузинская концепция «сохранения национального единства». Франция же активно работала на миротворческом поприще вместе с Россией и никогда не преуменьшала значение миротворческой роли Москвы в регионе.

Действия России в югосетинском кризисе поддержали в ООН государства — члены Шанхайской организации сотрудничества (Россия, КНР, Казахстан, Узбекистан, Киргизия, Таджикистан). К этому обязывала их принятая 28 августа 2008 г. на саммите ШОС в Душанбе Декларация, в которой была сформулирована совместная позиция этих государств, заключающаяся в том, что они «приветствуют одобрение 12 августа в Москве шести принципов урегулирования конфликта в Южной Осетии и поддерживают активную роль России в содействии мира и сотрудничества в данном регионе».

В Декларации, правда, присутствовали и другие формулировки, но их вполне правомерно истолковывать, как отражающие и позицию России. Это, например, касается тезиса Декларации о том, что «ставка исключительно на силовое решение не имеет перспективы, препятствует комплексному урегулированию локальных конфликтов». Предпринимаемые некоторыми российскими политологами попытки усмотреть в этой формулировке косвенное осуждение действий России в кризисе вокруг Южной Осетии шиты белыми нитками. Ясно, что речь здесь идет о Грузии и стоящими за ее спиной США и НАТО, и сомневаться в этом могут лишь те, кто априори ангажировались поддерживать их агрессивные силовые действия, идущие вразрез с фундаментальными положениями Устава ООН. Россия же, как отмечалось, действовала в этом отношении строго руководствуясь положениями Статьи 51 Устава.

Совершенно неоправданными являются и попытки некоторых политологов истолковывать в пользу грузино-американской позиции формулировку Декларации о том, что страны ШОС выступили за «сохранение единства государств и их территориальной целостности в соответствии с международным правом». Ключевые слова здесь — «международное право», а оно, как известно, наряду с принципом территориальной целостности предусматривает и равноценный ему принцип самоопределения наций. К тому же бороться за обеспечение территориальной целостности путем агрессии, которую совершила Грузия в отношении Южной Осетии и Абхазии, — это полный абсурд и вопиющее нарушение элементарных норм международного права.

Из всего этого следует, что принятая в Душанбе Декларация тем и ценна, что она, в принципе, во всем отражает и официальную позицию России в югоосетинском и абхазском вопросах. Что же касается признания Южной Осетии и Абхазии в качестве независимых государств, то это, разумеется, относится к компетенции каждой отдельно взятой страны, будь она членом ШОС, СНГ, ЕС или других международных организаций. Закладывать же подобные обязательства в текст совместных деклараций — значит на деле ущемлять суверенное право каждого государства определять свою собственную позицию в важных вопросах международной жизни.

Четкую и ясную позицию по затронутым вопросам заняли и государства-члены Организации Договора о коллективной безопасности. На состоявшемся 4 сентября 2008 г. в Москве саммите государств — членов ОДКБ лидеры России, Белоруссии, Казахстана, Армении, Узбекистана, Киргизии и Таджикистана выразили озабоченность действиями Грузии в Южной Осетии и полностью поддержали Россию, которая вступилась за своих миротворцев и своих граждан, проживающих в этой стране. Они предостерегли НАТО от дальнейшего расширения на восток и размещения систем ПРО в зоне своих интересов. К США и НАТО был обращен призыв отказаться от «доминирования одного государства, возложившего на себя функцию по формированию единого миропорядка». Было также объявлено о планах наращивания военной составляющей ОДКБ.

Решения саммитов ШОС и ОДКБ в августе—сентябре 2009 г. получили широкий международный резонанс и послужили серьезным сигналом для тех, кто пытался оправдать агрессию Грузии против Южной Осетии и Абхазии. Соответствующая атмосфера неприятия и осуждения этих действий возникла и на LXIII сессии Генеральной Ассамблеи ООН.

С резким осуждением действий Грузии выступили на сессии Куба, Венесуэла, Никарагуа, Иран и многие другие государства. Президент Ирана М. Ахмадинежад, выступив в общих прениях с яркой обличительной речью действий американского империализма и НАТО во всем мире, заявил, что «жизнь, собственность и права народов Грузии, Абхазии и Южной Осетии стали жертвами политики и провокаций НАТО и определенных западных держав, военных соглашений». В этом же ключе говорили с трибуны ООН представители многих государств всех континентов.

В целом, LXIII сессия Генеральной Ассамблеи показала, что попытки Грузии при поддержке США использовать этот авторитетный международный форум для оправдания своей агрессии против Южной Осетии окончились провалом. Большинство государств-членов ООН выступили с поддержкой позиции России, против возобновления «холодной войны», за мирное урегулирование споров и конфликтов между государствами на основе Устава ООН и принципов международного права.


Warning: include() [function.include]: URL file-access is disabled in the server configuration in /www/barichev/www/htdocs/book/index.php on line 81

Warning: include(http://www.barichev.ru/photo/index.php?id=) [function.include]: failed to open stream: no suitable wrapper could be found in /www/barichev/www/htdocs/book/index.php on line 81

Warning: include() [function.include]: Failed opening 'http://www.barichev.ru/photo/index.php?id=' for inclusion (include_path='.:/usr/local/share/pear') in /www/barichev/www/htdocs/book/index.php on line 81

к оглавлению


При использовании материалов ссылка на сайт http://www.barichev.ru обязательна

 

Об авторе | О проекте | Документы ЦК | Публикации | Выступления | Книги | Письма | Ссылки| Архив