Об авторе

О проекте

Документы ЦК

Публикации

Выступления

Книги

письма

Ссылки

Архив

 

12. Операции ООН в Западном Ириане и Восточном Тиморе

В последние годы внимание ООН было привлечено к событиям в Восточном Тиморе, бывшей колонии Португалии, расположенной в северо-восточной части острова Тимор. Португальской колонией Восточный Тимор являлся с 1586 г., получив в 1973 г. статус «автономной провинции» Португалии при фашистском правительстве М. Каэтану (1968—1974 гг.), унаследовавшем власть в стране от фашистского режима А. Салазара (1932—1968 гг.). 25 апреля 1974 г. восставшие войска под руководством Движения вооруженных сил свергли правительство Каэтану. Произошла демократическая революция, и одной из ее первых акций было заявление о предоставлении независимости португальским колониям. К исходу 1975 г. португальские войска покинули Восточный Тимор.

Борьбу народа Восточного Тимора за независимость возглавлял созданный в 1970 г. Революционный фронт за независимость Восточного Тимора (ФРЕТИЛИН), который 28 ноября 1975 г. провозгласил создание независимой Народной Демократической Республики Восточный Тимор (НДРВТ). Первым Президентом НДРВТ стал председатель ФРЕТИЛИН Фран- сишку Шавьер ду Амарал, а первым премьер-министром республики — Ни- колау душ Реиш Лобату. Однако ряд политических группировок Восточного Тимора, тесно связанных с военно-диктаторским режимом президента Сухарто в Индонезии, не признали образование независимой республики и выступили за присоединение Восточного Тимора к Индонезии.

7 декабря 1975 г. по приказу из Джакарты индонезийские войска вторглись в Восточный Тимор, учинив массовые репрессии в отношении сторонников ФРЕТИЛИН и мирного населения. 17 июля 1976 г. восточнотиморцам объявили, что их страна включена в состав Индонезии в качестве ее 27 штата. В стране был установлен жестокий оккупационный режим, продержавшийся более тридцати лет. Все это время на территории Восточного Тимора находилось от 20 до 40 тыс. индонезийских солдат.

Уже в первые годы после индонезийского вторжения погибла почти треть населения Восточного Тимора (в 1979 г. в Восточном Тиморе осталось 594 тыс. человек) и еще больше в последующие годы. 588 Однако сторонники ФРЕТИЛИН не смирились с поражением и продолжали сопротивление оккупантам, получая помощь и поддержку от своих многочисленных друзей за рубежом. Оказывала помощь патриотам, в том числе финансовую и военную, и Португалия, не признавшая аннексию своей бывшей колонии Индонезией.

В истории борьбы восточнотиморского народа немало героических страниц. Проявляя исключительную стойкость и мужество, народ Восточного Тимора внес достойный вклад в победу над Японией в годы Второй мировой войны. Около 50 тыс. жизней он отдал, защищая небольшой контингент австралийского спецназа, сражавшийся с японцами, и считается, что именно героизм этих людей, возможно, спас Австралию от японского вторжения. Самнер Уэллс, старший советник президента США Рузьвельта, рассуждал в то время о необходимости, в знак благодарности, предоставления независимости Восточному Тимору, но считал, что «на это, конечно, потребуется тысяча лет».589

С момента основания ООН и вплоть до 1975 г. вопрос о Восточном Тиморе рассматривался в ООН исключительно в контексте проблемы деколонизации. До принятия в 1960 г. исторической Декларации о предоставлении независимости колониальным странам и народам внимание ООН к Восточному Тимору, как и к другим колониям западных держав, базировалось на Главе XI Устава ООН, согласно которой управляющие власти, т. е. метрополии, обязывались «развивать самоуправление, учитывать должным образом политические стремления» колониальных народов и «помогать им в прогрессивном развитии их свободных политических институтов». Слово «независимость» в Уставе ООН применительно к «несамоуправляющимся территориям», т. е. колониям, вообще не употреблялось, несмотря на настойчивые усилия Советского Союза включить в Устав ООН соответствующие положения. Тогда удалось включить в Устав ООН положение о «независимости» лишь применительно к подопечным территориям ООН в контексте обязательств ООН содействовать их прогрессивному развитию «в направлении к самоуправлению или независимости».

Как бы то ни было, вопросы борьбы с колониализмом с самого начала заняли важное место в деятельности ООН, что, в частности, наглядно проявилось в многократном и обстоятельном рассмотрении в Совете Безопасности ООН в 1946—1947 гг. положения в Индонезии. Эта огромная азиатская страна почти 400 лет испытывала на себе гнет колонизаторов. В XVI веке там появились португальцы, а в середине XVIII века — голландцы, которые завершили покорение Индонезии в конце XIX — начале XX веков. Западный Тимор оказался под господством Нидерландов, а Восточный — под колониальным игом Португалии.

В историю национально-освободительного движения Индонезии яркие страницы вписали организованные Коммунистической партией Индонезии (создана в 1920 г.) крупные антиколониальные восстания в 1926—1927 гг. на Яве и Суматре. В борьбе против колонизаторов активно участвовали организации национальной буржуазии, в том числе мусульманские.

К концу Второй мировой войны в условиях оккупации (с 1942 г.) Индонезии японскими войсками в стране начался новый подъем освободительного движения. 17 августа 1945 г. была провозглашена независимость Индонезии. Президентом молодой Республики Индонезия стал Сукарно, завоевавший большой авторитет в народе многолетней борьбой за независимость. Сукарно признавал большое значение Великой Октябрьской социалистической революции для национально-освободительной борьбы и неоднократно отмечал влияние марксизма на свое мировоззрение.

Отказавшись признать независимость Индонезии, империалистические державы развязали против нее вооруженную интервенцию. В сентябре 1945 г., после капитуляции Японии под предлогом необходимости разоружения японских войск началась высадка в Индонезию английских интервентов, которые к концу октября заняли основные порты и стратегические пункты Явы и Суматры. Вместе с англичанами в Джакарту прибыли голландские воинские части и чиновники колониальной администрации.

Вопрос о положении в Индонезии впервые обсуждался в Совете Безопасности ООН в феврале 1946 г., но тогда вследствие позиции западных держав, включая США, Совет оказался не в состоянии даже направить в Индонезию комиссию по расследованию положения с тем, чтобы рекомендовать Совету принять соответствующие меры. Последовавшее обсуждение индонезийского вопроса на заседаниях Совета Безопасности в 19471949 гг. позволило привлечь внимание широкой мировой общественности к попыткам империалистических держав восстановить свое господство над Индонезией и в определенной степени способствовало ускорению вывода войск интервентов с территории этой страны. Большую роль в этом отношении сыграла твердая позиция Советского Союза, последовательно выступавшего в Совете Безопасности ООН в защиту права индонезийского народа на национальную независимость. 590

В конце 1949 г. под давлением освободительного движения и мировой общественности Нидерланды были вынуждены признать независимость Индонезии. По соглашению о независимости Индонезии, подписанному в Гааге в ноябре 1949 г., была осуществлена полная и окончательная передача Нидерландами суверенитета над всей территорией Индонезии за исключением Западного Ириана. В августе 1950 г. Индонезия стала унитарной республикой, избавившись от попыток навязать ей статус рыхлой «союзной федерации», связанной кабальными соглашениями с метрополией. В стране были национализированы многие иностранные предприятия, плантации, банки. По восходящей развивались отношения Индонезии с Советским Союзом, в том числе в военной области. Возрос авторитет Индонезии и на международной арене, в особенности после проведения в Бандунге в 1955 г. конференции 29 стран Азии и Африки, которая осудила колониализм и политику расовой дискриминации и приняла Декларацию о содействии всеобщему миру и сотрудничеству с ее знаменитыми пятью принципами мирного сосуществования. Индонезия активно поддержала принятие XV сессией Генеральной Ассамблеи ООН (1960 г.) Декларации о предоставлении независимости колониальным странам и народам.

При президенте Сукарно был успешно, благоприятно для Индонезии, решен и вопрос о Западном Ириане, хотя это потребовало немалых усилий, в том числе по линии ООН. Сложности возникли из-за того, что Нидерланды фактически игонорировали те положения соглашения 1949 г. о независимости Индонезии, которые предусматривали лишь временное сохранение Западного Ириана под управлением Нидерландов, при том понимании, что окончательный статус этой территории будет определен путем переговоров между Нидерландами и Индонезией. Правительство Нидерландов под разными предлогами отказывалось от таких переговоров, а в 1952 г., грубо нарушив договоренности 1949 г., официально включило Западный Ириан в состав Нидерландов. При этом оно продолжило политику колонизации и ограбления местного населения и превращения территории Западного Ириана в военный плацдарм, откуда совершались постоянные провокации в отношении Индонезии. На пограничной линии в Западном Ириане начались столкновения между индонезийскими и голландскими войсками.

В этих условиях правительство Индонезии, поддержанное Советским Союзом и многими афро-азиатскими государствами, добилось регулярного рассмотрения вопроса о Западном Ириане на IX (1954 г.), X (1955 г.), XI (1956 г.), XII (1957 г.), а также на XVI (1961 г.) сессиях Генеральной Ассамблеи ООН. Однако ни на одной их этих сессий не удалось собрать две трети голосов, необходимых для принятия резолюции Ассамблеи в пользу решения проблемы путем переговоров.

15 августа 1962 г. при посредничестве американского посла Банкера, выступавшего от имени и по поручению Генерального секретаря ООН, представители Индонезии и Нидерландов подписали в Нью-Йорке соглашение, предусматривавшее создание Временного исполнительного органа ООН (ВИОООН), на который возлагались полномочия по управлению Западным Ирианом до тех пор, пока это управление не будет передано правительству Индонезии. Соглашение наделяло также Генерального секретаря ООН полномочиями по созданию Сил ООН по обеспечению безопасности, которые направлялись в Западный Ириан для содействия выполнению ВИОООН своих функций. 21 сентября 1962 г. большинством в 89 голосов при 14 воздержавшихся и отсутствии голосовавших против соглашение было одобрено XVII Генеральной Ассамблеей ООН. Поддержал эти решения и Советский Союз, сделав, однако, оговорку о том, что такого рода действия в принципе относятся к исключительным полномочиям Совета Безопасности ООН.

Под контролем Сил ООН по обеспечению безопасности, включавших в себя военных наблюдателей из шести стран (Бразилии, Цейлона, Индии, Ирландии, Нигерии и Швеции) вскоре вступило в силу заключенное между Индонезией и Нидерландами соглашение о прекращении огня, а к 15 ноября 1962 г. приступил к исполнению своих функций в Западном Ириане и ВИОООН. К 1 мая 1963 г. ВИОООН завершил возложенные на него обязанности, и Западный Ириан был воссоединен с Индонезией. 591

Подчеркнем, что вопрос о Западном Ириане был, в принципе, решен мирным путем, и это, казалось, создавало возможность для стабилизации политической обстановки в Индонезии. События, однако, развивались по другому сценарию. Провозглашенная президентом Сукарно политика «направленной демократии», его курс на сотрудничество с СССР и КНР, а также с трехмиллионной и влиятельной в массах Коммунистической партией

Индонезии во главе с Д. Н. Айдитом вызвала недовольство среди реакционной части армейского командования. В стране зрел заговор против президента, муссировались слухи о его болезни и смерти. В ночь на 1 октября 1965 г. группа верных Сукарно офицеров («Движение 30 сентября») была арестована и расстреляна по обвинению в участии в заговоре против видных военачальников. Движение, поддержанное частью руководства Компартии, заявило о роспуске правительства и переходе всей власти в руки «Революционного совета».

Движение носило, однако, верхушечный характер и не мобилизовало массы для отпора реакции. В два дня оно было подавлено армией во главе с командующим резервом сухопутных войск генералом Сухарто. В стране начался террор против коммунистов. В течение октября—ноября были убиты сотни тысяч коммунистов, расстреляны или арестованы большинство руководителей КПИ. Из 82 членов ЦК КПИ было уничтожено 60, в том числе лидер КПИ Д. Н. Айдит. 11 марта 1966 г. президент Сукарно был вынужден официально наделить генерала Сухарто чрезвычайными полномочиями. Компартия была «распущена», а идеология марксизма-ленинизма запрещена. 592

В 1967 г. Сукарно, проявивший нерешительность и колебания в своих действиях, был смещен с поста президента и в 1970 г. скончался. Исполняющим обязанности президента, а в 1968 г. президентом Индонезии стал Сухарто. Новый режим продолжил репрессии против коммунистов и прогрессивных сил. Внешняя политика Индонезии была круто переориентирована на США и другие западные державы.

Состоявшееся в Москве в июне 1969 г. Международное совещание коммунистических и рабочих партий приняло Обращение к индонезийским коммунистам, в котором, в частности, говорилось: «Реакционные силы Индонезии в союзе с мировой реакцией, провозгласив антикоммунизм основой своей политики, жестоко расправились с руководителями коммунистической партии, уничтожили сотни тысяч коммунистов и других патриотов, подвергли репрессиям и гонениям их семьи. Кровавые расправы в Индонезии не прекращаются уже четвертый год. Тысячи патриотов заключены в тюрьмы и концентрационные лагеря, сосланы в гиблые районы страны. Нынешние правители Индонезии объявили вне закона идеи научного социализма, они пытаются исключить из политической жизни Индонезии всех, кому дороги демократические завоевания народа. Преступления военно-диктаторского режима в Индонезии, его антинациональная политика гневно осуждаются всем прогрессивным человечеством».593

Приход к власти в Индонезии Сухарто вызвал нескрываемый восторг в Вашингтоне. Министр обороны США Р. Макнамара с удовольствием докладывал Конгрессу и президенту о том, что американская военная помощь «принесла дивиденды» и «вдохновила» индонезийскую армию на акции против КПИ, «когда представилась такая возможность».594 Практически в течение всего периода пребывания у власти Сухарто (май 1966 — май 1998 гг.) в Вашингтоне полагались на Индонезию как на своего верного союзника по борьбе с коммунизмом в Юго-Восточной Азии. И именно это обстоятельство объясняет этот факт, что США с самого начала закрыли глаза на вторжение индонезийских войск в Восточный Тимор в декабре 1975 г. и на геноцид, который открыто осуществлялся в этой стране.

В самом деле, в декабре 1975 г. Совет Безопасности и Генеральная Ассамблея ООН приняли резолюции, в которых потребовали от Индонезии вывести войска и обратились ко всем государствам уважать территориальную целостность Восточного Тимора, а также неотъемлемое право его народа на самоопределение в соответствии с Декларацией о предоставлении независимости колониальным странам и народам. 595 Однако эти резолюции не возымели никакого действия на США, и Д. П. Мойнихэн, тогдашний Постоянный представитель США при ООН, в своих мемуарах, опубликованных в 1978 г., откровенно объясняет, почему так получилось. «Соединенные Штаты, — пишет он, — хотели именно такого развития событий и предпринимали для этого необходимые усилия. Государственный департамент желал, чтобы все действия Организации Объединенных Наций, какими бы они ни были, оказались совершенно неэффективными. Эта задача была поручена мне, и я выполнял ее небезуспешно».596

Официально объявив в 1976 году об аннексии Восточного Тимора, военно-диктаторский режим Сухарто усилил массовые репрессии на этой территории, чтобы раз и навсегда подавить стремление и волю свободолюбивого народа к самоопределению и независимости. Жуткую картину событий того времени в Восточном Тиморе нарисовал в одной из своих работ американский политолог Н. Хомский, специально занимавшийся исследованием этой темы. Он пишет: «Злодеяния достигли апогея в 1977–78 гг. Индонезийские военные с помощью современной военной техники, которая вновь хлынула к ним потоком от „Администрации по защите прав человека“ (так Хомский иронически называет администрацию Дж. Картера. — Авт.), уничтожая все на своем пути, повели наступление против сотен тысяч людей, которые бежали в горы. Тех, кто остался в живых, они подчинили власти Индонезии. Именно тогда очень надежные церковные источники в Восточном Тиморе пытались обнародовать сведения о гибели 200 тыс. человек, официальное подтверждение чего состоялось лишь по прошествии многих лет, в течение которых этот факт неизменно отрицался».597

Н. Хомский привлекает внимание к тому, что осуществляя поставки современного оружия и военной техники режиму Сухарто и прекрасно осознавая тот факт, что это оружие и военная техника используются режимом для геноцида восточнотиморцев, правящие круги США, как и других западных держав, исходили из циничного принципа: «Индонезия имеет значение, а Восточный Тимор — нет». Другими словами, ради сохранения военно-диктаторского режима Сухарто в орбите своего влияния, США фактически поддержали аннексию Восточного Тимора и стали соучастниками творимого геноцида в этой стране. «Размах сотрудничества между Вашингтоном и Джакартой впечатляет, — писал в этой связи в 2000 году Хомский. — 

Продажа американского оружия Индонезии со времени ее вторжения в Восточный Тимор в 1975 году превысила 1 млрд долларов. Военная помощь, предоставленная ей в период президента Клинтона (1993—2001 гг. — Авт.), составила почти 150 млн долларов».598

Исходя из того же циничного принципа о непоколебимом приоритете сотрудничества с военно-диктаторским режимом, правящие круги США долгое время отказывались от оказания Восточному Тимору даже минимальной гуманитарной помощи. Так, в предназначенном для внутреннего пользования документе Государственного департамента приводилось следующее заявление одного из самых известных специалистов по Индонезии Б. Андерсона: «В течение девяти долгих месяцев голода и террора посол (США в Индонезии. — Авт.) Мастерс, даже в стенах Государственного департамента, сознательно избегал выдвигать предложение об оказании гуманитарной помощи Восточному Тимору, дожидаясь, когда генералы в Джакарте дадут ему зеленый свет, почувствовав себя в достаточной безопасности, чтобы разрешить приезд (в Восточный Тимор. — Авт.) иностранных визитеров».599

«Зеленый свет» на организацию краткого визита в Восточный Тимор членов аккредитованного в Джакарте дипломатического корпуса, среди которых был и посол США Э. Мастерс, был дан, как пишет Хомский, лишь после того, как улеглась пыль от «массовой резни 1977—1978 гг., совершенной при решающей поддержке администрации Картера». И все же визитеры не могли тогда не признать, что в Восточном Тиморе «разразилась огромная гуманитарная катастрофа».600

Напомним в этой связи, что подобное же циничное отношение к вопросам оказания гуманитарной помощи США проявили и во время «гуманитарных катастроф» в Руанде (апрель—июнь 1994) и еще позже — в Косово, о чем шла речь в соответствующих разделах книги. Иначе говоря, позорные уроки Восточного Тимора сознательно игнорировались в течение последующей четверти века, что подтверждает античеловеческую сущность империализма США, как и лицемерный характер концепций империалистической «глобализации с человеческим лицом».

Возвращаясь к событиям в Восточном Тиморе, отметим, что переломный момент в них начал созревать лишь в конце 90-х годов, хотя и он был сопряжен с трагедиями десятков и сотен тысяч людей, вызванных попытками противников предоставления независимости Восточному Тимору до конца отстаивать эту обреченную позицию.

Правда, удерживаться на такой позиции реакционным силам, будь то в Индонезии или в Восточном Тиморе, с каждым годом становилось все труднее. Прежде всего, попытка официального, притом насильственного присоединения Восточного Тимора и Индонезии не осталась без ответа со стороны борющегося народа. С конца 70-х годов движение восточно- тимороцев за независимость вступило в новую фазу: ФРЕТИЛИН перешел от спорадических партизанских действий к проведению крупномасштабных операций, создав Вооруженные силы национального освобождения Восточного Тимора (ФАЛИНТИЛ). Кроме того, в мире были инициирована широкая международная поддержка справедливого дела Восточного Тимора, что нашло отражение, в частности, в регулярном обсуждении вос- точнотиморского вопроса в ООН, Движении неприсоединения и на других международных форумах. И, наконец, в мае 1998 г., обвиненный в развале экономики страны, падение которой достигло 15–20%, в злоупотреблениях и коррупции, подал в отставку президент Индонезии Сухарто, олицетворявший омерзительную политику геноцида восточнотиморского народа.

Сместивший Сухарто на посту президента Индонезии Б. Ю. Хабиби начал свою деятельность на восточнотиморском направлении с того, что попытался сдвинуть с мертвой точки переговорный процесс между Индонезией и Португалией, инициированный еще в 1982 году Генеральным секретарем ООН Пересом де Куэльяром. Тогда Перес де Куэльяр, опираясь на просьбу Генеральной Ассамблеи ООН, предложил обеим сторонам свои «добрые услуги» в целях содействия справедливому и всеобъемлющему урегулированию вопроса в Восточном Тиморе. При жизни Сухарто эти переговоры окончательно зашли в тупик: Индонезия утверждала, что процесс деколонизации Восточного Тимора завершен и что его народ предпочел независимость через присоединение к Индонезии, а Португалия настаивала на том, что народ Восточного Тимора так и не осуществил своего права на самоопределение.

5 мая 1999 г. благодаря «добрым услугам» Генерального секретаря ООН (тогда это был Кофи Аннан) и назначенного им в 1997 г. Специального представителя ООН в Восточном Тиморе были достигнуты соглашения, проложившие путь для проведения референдума и предоставления народу Восточного Тимора выбора между автономным статусом в составе Индонезии и переходом к независимости под эгидой ООН. На базе этих соглашений создавалась Миссия ООН в Восточном Тиморе (МООНВТ).

В июне 1999 г. президент Хабиби, основываясь на соглашениях от 5 мая 1999 г., сделал публичное заявление о возможности проведения в Восточном Тиморе референдума, который должен был окончательно определить судьбу этой территории и ее народа. Оценивая этот шаг индонезийского президента, политологи и эксперты, как правило, сходились на том, что в нем нашла свое отражение не столько слабость Хабиби как политика, сколько его твердая уверенность в том, что большинство восточнотимор- цев все же выскажутся за присоединение Восточного Тимора к Индонезии и тем самым полностью легализуют эту аннексию, что в свою очередь укрепило бы позиции Хабиби как в стране, так и за рубежом.

Такая позиция Хабиби проистекала, однако, отнюдь не из его непоколебимой веры в магическую силу свободных выборов. Все было гораздо прозаичнее: с момента своего пришествия во власть Хабиби ревностно продолжал курс Сухарто на подавление воли народа Восточного Тимора, усиливая и расширяя репрессии. Как сообщает Н. Хомский, ссылаясь на «весьма надежные источники в церковных кругах», в течение нескольких месяцев до состоявшегося в августе 1999 г. референдума в Восточном Тиморе было убито от 3 до 5 тыс. человек.

«Еще до того, как Хабиби неожиданно призвал к проведению референдума, — пишет Хомский, — армия почувствовала угрозу своей власти, в том числе потери контроля над ресурсами Восточного Тимора, и составила тщательный план с целью просто-напросто, уничтожить народ этой страны». В индонезийскую армию были призваны тысячи местных жителей, а с острова Ява переброшены войска. В Восточный Тимор были направлены наводившие ужас части спецназа «Копассус», обученные инструкторами из США. Подразделения «Копассус» взяли на вооружение тактические приемы из программы «Феникс», осуществлявшейся США в Южном Вьетнаме и приведшей к гибели десятков тысяч крестьян и многих местных руководителей, а также тактику «контрас» в Никарагуа, действовавших в соответствии с инструкциями, которые они получали от наставников из ЦРУ.

Охота велась не только за многими радикально настроенными сторонниками независимости Восточного Тимора, но также и за людьми умеренных взглядов. «Это повторение программы „Феникс“, — сообщал хорошо информированный источник в Джакарте. — Ее цель — „запугать всех“: неправительственные организации, Международный Красный Крест, ООН и журналистов». Командующий индонезийскими войсками в Восточном Тиморе полковник Тоно Суратман задолго до проведения референдума предупреждал о том, что должно произойти: «Я хотел бы сообщить следующее, — заявил он. — Если сторонники независимости одержат победу. будет страшнее того, что было 23 года назад» (т. е. в 1975 году. — Авт.). 601

Надежды Хабиби на «благоприятный» исход референдума, несмотря на огромную «подготовительную работу», осуществлявшуюся в Восточном Тиморе, не оправдались. В итоге состоявшегося 30 августа 1999 г. референдума, проведенного при содействии МООНВТ, 78,5 процента из 450 тыс. зарегистрированных избирателей отвергли предложение об автономии в составе Индонезии.

После объявления результатов референдума военизированные группы, находившиеся под контролем индонезийского командования, развернули, выражаясь словами из докладов МООНВТ, «кампанию планомерного разрушения и насилия», приведшую к гибели тысяч людей; более 200 тыс. восточных тиморцев были вынуждены покинуть свои дома и бежать, большей частью в Западный Тимор; ООН пришлось эвакуировать большинство своих сотрудников.

В то время как индонезийская армия и ее полувоенные формирования сжигали дотла столицу Восточного Тимора, город Дили, убивая и творя бесчинства, администрация Клинтона палец о палец не ударила, чтобы прекратить эту кровавую вакханалию, о наступлении которой в течение нескольких месяцев предупреждали донесения ее собственной разведки. В Индонезию потоком хлынула военная помощь, а санкционированная правительством продажа вооружений с 1997 по 1998 финансовый год возросла в пять раз. 602

Однако, несмотря на все усилия Индонезии и поддержавших ее США и других западных держав, неоколонизаторам не удалось сломить волю народа Восточного Тимора к независимости. Не представлялось также никакой возможности подвергнуть сомнению результаты референдума 30 августа 1999 г. Фиаско потерпели и предпринимавшиеся попытки скрыть от мировой общественности факты о злодеяниях, творившихся в Восточном Тиморе.

В этих условиях после интенсивных переговоров, в которых участвовала делегация высокого уровня, направленная Советом Безопасности ООН в Джакарту и Дили, президент Хабиби в заявлении от 12 сентября 1999 г. выразил готовность Индонезии «принять международные миротворческие силы через Организацию Объединенных Наций в Восточном Тиморе».

Рассмотрев ситуацию, складывавшуюся вокруг проблемы Восточного Тимора, Совет Безопасности ООН единогласно принял 15 сентября 1999 г. резолюцию 1264, которая приветствовала это заявление президента Индонезии и, выразив озабоченность «систематическими, широкомасштабными и грубыми нарушениями международного гуманитарного права и прав человека» в Восточном Тиморе, определила эту ситуацию как представляющую собой «угрозу миру и безопасности».

Совет Безопасности осудил «все акты насилия в Восточном Тиморе», призвал к их немедленному прекращению и, действуя на основе Главы VII Устава ООН, уполномочил создание «многонациональных сил под единой командной структурой» для восстановления мира и безопасности в Восточном Тиморе, обеспечения защиты и поддержки МООНВТ и содействия операциям по оказанию гуманитарной помощи.

Вокруг вопросов, связанных с направлением в Восточный Тимор многонациональных сил, санкционированных Советом Безопасности ООН, сразу же развернулась острая дипломатическая борьба. Индонезия, вынужденная согласиться на присутствие в Восточном Тиморе иностранных сил, считала, что их основу должны были составить контингенты из стран АСЕАН, что позволяло Джакарте с определенной уверенностью манипулировать ситуацией. Однако свои претензии на роль главного поставщика миротворцев для Восточного Тимора, а также и на командование многонациональными силами оперативно выставила и Австралия, энергично поддержанная США. Было видно, что в свете итогов референдума 30 августа 1999 г. и провала попыток запугать народ Восточного Тимора, чтобы силой заставить его отказаться от борьбы за независимость, в Вашингтоне, как и в Канберре, начали пересматривать, притом довольно круто, свою позицию полной и безоговорочной поддержки Индонезии во всем, что касается Восточного Тимора.

Соединенные Штаты явно спешили отмежеваться от зверств, чинимых Джакартой в Восточном Тиморе. Да и в самой Индонезии после отставки Сухарто рушилась «стабильность», поднимали голову мусульманские фундаменталисты и сепаратисты, особенно на Суматре; численность главной мусульманской организации «Нахдатул Улама» возросла до 20 млн человек, в повестку дня вставал «исламский фактор».

Имел значение и «экономический фактор»: в Восточном Тиморе велась интенсивная геологоразведка и были обнаружены значительные месторождения нефти и газа. Еще по договоренности с режимом Сухарто на континентальном шельфе Восточного Тимора была создана совместная индонезийско-австралийская «зона пользования», где иностранные монополии добывали нефть. Такова была, в сущности, плата Джакарты за поддержку Австралией аннексии Восточного Тимора. Теперь же, после референдума 30 августа, угроза потерять этот лакомый кусок для Канберры становилась вполне реальной.

В общем, США и их союзник Австралия перестраивались на новую ситуацию в регионе и оставался лишь один вопрос — о недопустимости овладения властью в Восточном Тиморе последовательными сторонниками ФРЕТИЛИН, выступавшими за подлинную, а не формальную независимость Восточного Тимора. Но этот вопрос в Вашингтоне и Канберре собирались решить с помощью ООН — навязав ей функции «разоружения» сторонников ФРЕТИЛИН под видом борьбы за нормализацию обстановки в Восточном Тиморе.

Все эти обстоятельства вполне объясняют то, что в контексте выполнения резолюции 1264 Совета Безопасности ООН от 15 сентября 1999 г. многонациональные силы сразу же были поставлены под командование австралийского генерала и уже через две недели в Восточном Тиморе высадилось 8 тыс. «миротворцев», из которых 5 тыс. были австралийцами.

Важно также отметить, что получив назначение на пост главнокомандующего многонациональными силами в Восточном Тиморе, австралийский генерал Питер Косгроув объявил в начале октября 1999 г. о намерении разоружить все военизированные группы в Восточном Тиморе, включая ФАЛИНТИЛ. Но получилась осечка: председатель Национального совета тиморского сопротивления (НСТС) Шанана Гусмао отклонил это требование, заявив, что разоружению подлежат лишь «боевики про индонезийского ополчения», развязавшие террор и насилие после проведения референдума, а что касается ФАЛИНТИЛ, то это — армия освобождения, которая должна составить костяк вооруженных сил независимого Восточного Тимора. 603

В целом, несмотря на отдельные эксцессы и попытки использовать многонациональные силы в Восточном Тиморе в корыстных целях, их пребывание в стране содействовало определенной нормализации обстановки в Дили и на местах. В какой-то мере этому помогло и участие в составе многонациональных сил контингентов из Филиппин (1,5 тыс. солдат), Таиланда (600 солдат) и ряда других азиатских стран. Но главную роль сыграла активная и целенаправленная деятельность будущего руководства Восточного Тимора во главе с Шананой Гусмао, сочетавшего твердый подход по отношению к индонезийским оккупантам с гибкостью в деле поддержания связей с Португалией, Австралией, а также с Великобританией, США и руководством ООН.

Шанана Гусмао — революционер и поэт, вошел в политику, придерживаясь марксистско-ленинских взглядов, состоял в руководстве ФРЕТИЛИН; в 80-х годах отошел от него, но связей с ним не порвал. В 1992 году был арестован индонезийской полицией и несколько лет провел в тюремном заключении. После освобождения из тюрьмы жил в посольстве Великобритании в Джакарте. Потом возглавлял Национальный совет тиморского сопротивления. В октябре 1999 г. в ходе своего визита в Лиссабон президент Португалии вручил ему высшую награду — орден «Большой крест Свободы», которым он был награжден еще в 1992 году, когда был схвачен индонезийской полицией. Ввиду трудностей, которые испытывали многонациональные силы в обеспечении безопасности восточнотиморского лидера, португальское правительство выделило в его распоряжение фрегат «Васко да Гама», на котором в середине октября 1999 года Шанана Гусмао возвратился в Дили из австралийского порта Дарвин.

К концу октября 1999 г. по мере нормализации обстановки в Восточном Тиморе возникла необходимость в более солидном присутствии ООН в этой стране, о чем существовали договоренности между заинтересованными сторонами еще до направления туда многонациональных сил. В этой связи Совет Безопасности ООН своей резолюцией 1272 от 25 октября 1999 г. учредил Временную администрацию ООН в Восточном Тиморе (ВА- ООНВТ), которой вменялось нести «общую ответственность за административное управление в Восточном Тиморе» при наделении ее всеми законодательными и исполнительными функциями. Мандат ВАООНВТ включал обеспечение безопасности и поддержание правопорядка на всей территории Восточного Тимора; создание эффективной администрации; оказание помощи в развитии гражданских и социальных служб; обеспечение координации и предоставления гуманитарной помощи и помощи в целях восстановления и развития; оказание поддержки в создании возможностей для самоуправления и содействия в создании условий для устойчивого развития.

В структуру ВАООНВТ входили компонент управления и государственной администрации, включая полицию (до 1640 человек), компонент гуманитарной помощи и восстановления после чрезвычайных ситуаций, а также военный компонент численностью до 8950 военнослужащих и до 200 военных наблюдателей. Военный компонент ВАООНВТ заменял собой многонациональные силы, введенные в Восточный Тимор согласно резолюции 1264 Совета Безопасности ООН от 15 сентября 1999 г.

Совет Безопасности ООН приветствовал намерение Генерального секретаря ООН назначить своего Специального представителя, который, являясь Временным администратором, должен был отвечать за все аспекты работы ООН в Восточном Тиморе и иметь полномочия принимать новые законы и положения, изменять или отменять существующие, или приостанавливать их действие. Специальным представителем Генерального секретаря ООН в Восточном Тиморе был назначен бразильский дипломат Виейра ди Мелу, который впоследствии работал Специальным представителем Генерального секретаря ООН в Ираке и как уже отмечалось, погиб там 19 августа 2003 г. от террористического акта. Выполнив поставленные перед ней задачи, ВАООНВТ прекратила свою деятельность в мае 2002 г.

30 августа 2001 г. в Восточном Тиморе состоялись выборы в Учредительное собрание страны в составе 88 членов, перед которым была поставлена задача разработки и принятия новой конституции, создания основы для будущих выборов и перехода к полной независимости.

22 марта 2002 г. Учредительное собрание ввело в действие первую Конституцию Восточного Тимора, а 14 апреля 2002 г. после президентских выборов президентом был назначен Шанана Гусмао, выступавший на выборах от ФРЕТИЛИН и получивший 82,7 процента голосов. Его единственный соперник — первый президент НДРВТ Франсишку Шавьер ду Амарал, получил 17,3 процента голосов.

В ночь с 19 по 20 мая 2002 г. в Дили состоялось официальное провозглашение независимости Восточного Тимора. Глава ВАООНВТ Виейра ди Мелу сдал свои полномочия президенту Шанане Гусмао. В церемонии участвовали представители более 80 стран и влиятельных международных организаций. В их числе: Генеральный секретарь ООН Кофи Аннан, президент Индонезии Мегавати Сукарнопутри, президент Португалии Х. Сампайу, премьер-министр Австралии Д. Ховард, экс-президент США Б. Клинтон.

Учредительное собрание Восточного Тимора было преобразовано в национальный парламент. Новая страна стала называться Демократической Республикой Тимор — Лешти. 27 сентября 2002 г. она стала 191 государством-членом ООН.

После обретения независимости ООН продолжала оказывать помощь Демократической Республике Тимор-Лешти через Миссию ООН по поддержке в Восточном Тиморе (МООНПВТ), учрежденную Советом Безопасности ООН 17 мая 2002 г. Ее мандат предусматривал оказание содействия Тимор-Лешти в создании основных структур управления, необходимых для жизнеспособности и политической стабильности государства; обеспечение правопорядка и безопасности на переходный период; помощь в создании полицейской службы в стране; содействие поддержанию внутренней и внешней безопасности.

Вместе с этим в июне 2006 г. в Тимор-Лешти как бы на замену военного компонента ВАООНВТ были направлены Международные силы безопасности (МСБ) в составе контингентов Австралии, Португалии, Новой Зеландии и Малайзии для «восстановления и обеспечения безопасности» в этой стране. Деятельность МСБ на этом направлении была одобрена резолюциями 1690 и 1704 Совета Безопасности ООН, соответственно от 20 июня 2006 г. и от 25 августа 2006 г.

В июле 2006 г. в Тимор-Лешти произошли массовые волнения, связанные со сменой правительства республики. Первое правительство Тимор- Лешти, возглавлявшееся Мари Алкатири (ФРЕТИЛИН), вынуждено было подать в отставку под жестким давлением Запада, а также правых сил внутри страны и при этом не без содействия президента. Алкатири вдруг припомнили, что почти все годы индонезийской оккупации он провел в Мозамбике, где стал поклонником Фронта освобождения Мозамбика (ФРЕЛИМО), преобразованного в 1977 г. в Партию ФРЕЛИМО — авангардную марксистско-ленинскую партию, объявившую курс на социалистическую ориентацию Народной Республики Мозамбик.

Находясь на посту премьер-министра, Алкатири проводил твердый курс, направленный на укрепление независимости республики, решительно отвергал попытки западных монополий овладеть нефтяными и газовыми месторождениями страны. Устанавливались тесные отношения Тимор- Лешти с КНР. Отставка Алкатири вызвала массовые демонстрации протеста в Дили и других городах республики. Для «контроля над ситуацией» в страну были введены «миротворцы» ООН, численностью в 2,5 тыс. солдат и полицейских.

В создавшейся кризисной ситуации позиция президента Шанана Гусмао во многом объяснялась неприятием им политического курса Алкатири и нежеланием отказаться от своих тесных связей с Западом. К тому же возникло и личное соперничество: пост президента считается в Тимор-Лешти в основном церемониальным, в то время, как пост премьера давал возможность реально руководить внутренней и внешней политикой страны.

Назначенный премьер-министром страны Жозе Рамуш-Орта, занимавший в правительстве Алкатири пост министра иностранных дел, по своим взглядам весьма близок к Ш. Гусмао. За приверженность ненасильственным методам сопротивления в ходе борьбы за независимость он был удостоен в 1996 году Нобелевской премии. В июле 2006 г. новый премьер посетил Джакарту и провел успешные переговоры с президентом Индонезии Б. Юд- хойоно о дальнейшей нормализации отношений между двумя странами.

Между тем в связи с приближавшимися в Тимор-Лешти президентскими и парламентскими выборами обстановка в стране вновь обострилась. Было ясно, что на намеченных на апрель 2007 г. первых после объявления независимости страны президентских выборах основными соперниками в борьбе за пост президента будут премьер-министр Жозе Рамуш-Орта и герой многолетней национально-освободительной борьбы, лидер правящей партии ФРЕТИЛИН, председатель Национального парламента Франсишку Гутерриш. Что касается Ш. Гусмао, то он не выставлял свою кандидатуру на президентских выборах, сразу же заявив о своем намерении победить на парламентских выборах и занять пост премьер-министра страны.

По своему готовились к предстоявшим событиям и западные державы. 25 августа 2006 г. по их инициативе и с подачи Генерального секретаря ООН Совет Безопасности своей резолюцией 1704 учредил так называемую

Интегрированную миссию ООН в Тимор-Лешти (ИМООНТ), которой прямо предписывалось оказывать поддержку властям страны во всех аспектах президентского и парламентского процесса 2007 г. В широком же плане Интегрированной миссии ООН, которая приходила на смену МООНВТ, поручалось во взаимодействии с МСБ оказывать помощь и содействие правительству республики в целях укрепления стабильности, развития культуры демократического управления и содействия политическому диалогу между тиморскими заинтересованными сторонами в их усилиях «по налаживанию национального примирения и обеспечению социальной сплоченности».

В своем составе ИМООНТ первоначально имела гражданский компонент, в том числе до 1608 полицейских и компонент численностью до 34 офицеров связи и штабных офицеров. Миссию возглавил Специальный представитель Генерального секретаря ООН, которому поручалось руководить операциями ИМООНТ и координировать всю деятельность ООН в Республике Тимор-Лешти.

Решением Совета Безопасности ООН от 20 февраля 2007 г. (резолюция 1745) численность ИМООНТ по просьбе президента Ш. Гусмао, премьер- министра Рамуша-Орта и председателя Национального парламента Ф. Гу- терриша была усилена полицейским контингентом до 140 человек, чтобы сделать возможным развертывание еще одного полицейского формирования в дополнение к уже существовавшим сформированным полицейским подразделениям, «особенно в период до и после выборов». Тем же решением Совета срок мандата ИМООНТ продлевался до 26 февраля 2008 г.

В свете всех этих приготовлений и активного вмешательства западных держав результатам выборов и последовавшим политическим «трансформациям» удивляться не приходится. Так, в ходе первого тура президентских выборов, состоявшегося 9 апреля 2007 г., преодолеть 50-процентную планку не удалось ни одному кандидату, при том, что Рамуш-Орта набрал лишь 23 процента голосов, проиграв своему сопернику Гутерришу. Положение, однако, радикально изменилось во втором туре, состоявшемся 9 мая. На этот раз Рамуш-Орта получил абсолютное большинство (около 70 процентов) голосов и был избран президентом Тимор-Лешти, вступив в эту должность 20 мая 2007 г.

Еще более драматично проходили парламентские выборы. Буквально за несколько месяцев до их проведения — 5 июля 2007 г., Ш. Гусмао и новоиспеченный президент Рамуш-Орта создали новую партию — Национальный конгресс за восстановление Восточного Тимора (НКВТ), в которую перешло немало их сторонников из ФРЕТИЛИН и которую они поддержали на выборах. Ставка была сделана на то, что НКВТ одержит верх над ФРЕТЕЛИН, в руководстве которой утвердился Мари Алкатири, выставивший свою кандидатуру на пост премьер-министра.

По результатам парламентских выборов ФРЕТИЛИН, возглавляемая М. Алкатири, собрала около 420 тыс. голосов (почти 29 процентов), опередив НКВТ на 6 процентов голосов. Однако путем последовавших интриг и манипуляций Алкатири не дали возможности ни возглавить правительство от имени победившей ФРЕТИЛИН, ни сформировать правительство национального единства. В конечном счете премьер-министром страны стал Ш. Гусмао, вступивший в эту должность 8 августа 2007 г.

11 февраля 2008 г. в Тимор-Лешти было совершено покушение на президента страны, в результате которого Рамуш-Орто был тяжело ранен. На состоявшемся в связи с этим заседании Совета Безопасности ООН председатель Совета сделал Заявление, в котором призвал все стороны в Ти- мор-Лешти разрешать любые разногласия с помощью политических и мирных средств «в рамках существующих демократических учреждений». Особо было заявлено о том, что Совет полностью поддерживает деятельность ИМООНТ и дальнейшее присутствие в стране Международных сил безопасности. Резолюцией 1867 Совета Безопасности ООН от 26 февраля 2009 г. мандат ИМООНТ продлен до 26 февраля 2010 г.

Несомненно, что новое руководство страны фактически противостоящее теперь антиимпериалистическим силам, группирующимся в ФРЕТИЛИН, будет и в дальнейшем получать политическую и иную поддержку со стороны западных держав и Австралии, в том числе путем использования ими ИМООНТ и МСБ для «стабилизации» обстановки в стране применительно к своим корыстным интересам.


Warning: include() [function.include]: URL file-access is disabled in the server configuration in /www/barichev/www/htdocs/book/index.php on line 81

Warning: include(http://www.barichev.ru/photo/index.php?id=) [function.include]: failed to open stream: no suitable wrapper could be found in /www/barichev/www/htdocs/book/index.php on line 81

Warning: include() [function.include]: Failed opening 'http://www.barichev.ru/photo/index.php?id=' for inclusion (include_path='.:/usr/local/share/pear') in /www/barichev/www/htdocs/book/index.php on line 81

к оглавлению


При использовании материалов ссылка на сайт http://www.barichev.ru обязательна

 

Об авторе | О проекте | Документы ЦК | Публикации | Выступления | Книги | Письма | Ссылки| Архив