Об авторе

О проекте

Документы ЦК

Публикации

Выступления

Книги

письма

Ссылки

Архив

 

8.3. Боснийский кризис

После мартовского (1992 г.) референдума в БиГ и провозглашения независимости этой республики, повлекших за собой вооруженные столкновения между сербами, мусульманами и хорватами, американская дипломатия усиленно проталкивает через Совет Безопасности ООН решения, направленные на распространение мандата Сил ООН по охране на Боснию и Герцеговину. Делается это подчас вопреки мнению Б. Гали, считавшего, что из-за отсутствия необходимой безопасности в БиГ и надлежащего финансирования СООНО принятие таких решений было нецелесообразным.

Хотя первоначально мандат СООНО ограничивался Хорватией, было предусмотрено, что после демилитаризации зон, «находившихся под охраной» в Хорватии, 100 военных наблюдателей СООНО могут быть переброшены в случае необходимости в БиГ. Ввиду ухудшения ситуации в БиГ и под давлением Вашингтона и ЕС Б. Гали решил ускорить этот процесс и 30 апреля 1992 г. распорядился отправить 40 военных наблюдателей в район г. Мостар (БиГ). Однако вскоре военные действия в БиГ настолько активизировались, что Б. Гали уже 14 мая 1992 г. был вынужден приказать вывести наблюдателей из этого района и вернуть их в Хорватию. Из Сараево, где располагалась штаб- квартира СООНО, также была эвакуирована большая часть сотрудников и там оставалось лишь около 100 человек, чтобы попытаться договориться о прекращении огня, а также для оказания гуманитарной помощи. 302

От ООН, как впоследствии писал Б. Гали в своей книге «Непокоренная Организация Объединенных Наций», ожидали «таких действий, на которые она была неспособна в силу ограниченности представленных в ней ресурсов». Ни США, ни НАТО, ни Группа семи, сокрушался он, — «никто из них не желал принимать трудных решений и выделять необходимые средства, полагая, что это должна сделать за них Организация Объединенных Наций».

«Между тем, — отмечал Б. Гали, — положение „голубых касок“ в Боснии становилось все более сложным. Как сербские, так и боснийские военные прекрасно знали, что „голубым каскам“ не разрешено использовать силу даже тогда, когда их к этому принуждают. ООН, ее „голубые каски“. подвергались оскорблениям со стороны тех, кому они прибыли помочь и кого они были призваны защитить». И далее: «ООН спасла в Югославии немало жизней, но она не имела мандата, который позволял бы влиять на баланс сил в этом регионе. Лично у меня создалось впечатление, что операция СООНО была использована европейскими странами и Соединенными Штатами для того, чтобы показать, что все-такикое-что делается“, а затем обвинить Организацию Объединенных Наций в неспособности прекратить этот ужас, сделав ее козлом отпущения».303

США и ЕС не ограничивались, однако, использованием ООН в качестве «козла отпущения», взваливая на нее вину за каждое обострение ситуации в развитии югославского кризиса, в особенности тогда, когда было невозможно свалить эту вину исключительно на сербов. Услуги ООН западные державы стремились использовать прежде всего на главном, столбовом направлении их стратегии, заключавшемся в том, чтобы дестабилизировать политическую обстановку в Белграде и создать условия для устранения режима С. Милошевича. В этих целях США и ЕС активно использовали всеобъемлющие санкции в отношении СРЮ, установленные Советом Безопасности ООН по их инициативе и при поддержке ельцинско-козыревской дипломатии.

Прошло немногим больше месяца со дня провозглашения СРЮ, как 30 мая 1992 г. Совет Безопасности ООН тринадцатью голосами «за» при двух воздержавшихся (КНР и Зимбабве) принял резолюцию 757, которая устанавливала в отношении Сербии и Черногории (СРЮ западные страны отказывались признать, а Совет не возражал против этого) торговое эмбарго, включая самое удушающее — на поставку нефти (Югославия импортировала 80% всей необходимой нефти), накладывала запрет на все воздушные сообщения, предусматривала прекращение научно-технических, культурных и даже спортивных связей.

Совет Безопасности, а незадолго до этого ЕС, объявили «Сербию и Черногорию» единственными виновниками конфликта, хотя для этого не было никаких оснований, и такого мнения, в частности, категорически не разделял Генеральный секретарь ООН. «На Западе, действительно, всю вину за происходящее взваливали на одних сербов. В то же время факты говорили о том, — писал Б. Гали в своей книге, — что каждый из участников конфликта несет свою долю вины за происходящее».304

Соответственно, и в докладе Генерального секретаря ООН, основанном на оценках его представителей с мест и направленном на рассмотрение Совета Безопасности ООН, четко говорилось об ответственности «всех участников конфликта», а не только «Сербии и Черногории» за создание кризисной ситуации на территории бывшей Югославии. Однако по так и не выясненным «техническим причинам» доклад «запоздал» к заседанию Совета 30 мая, в результате чего решение Совета о введении торгового эмбарго в отношении «Сербии и Черногории» принималось на основе искаженных данных, представленных США и другими западными странами.

Соавторами резолюции 757 Совета Безопасности были США, Великобритания, Франция, Бельгия, Венгрия, а также Марокко. Что касается позиции Москвы, то она была выражена в Заявлении правительства России от 30 мая 1992 г. и в тот же день повторена в выступлении представителя

РФ в Совете Безопасности ООН Ю. Воронцова. В Заявлении правительства России отмечалось, что в Белграде, видите ли, «не прислушались к нашим добрым советам и предостережениям, не выполнили требования международного сообщества и тем самым навлекли на себя санкции со стороны ООН». Фраза была настолько лицемерной, что опытный Воронцов убрал слово «нашим» из своего выступления и получалось, что Россия, как бы умывала руки и не желала ассоциировать себя с политикой удушения Югославии. 305 Однако хитрость не удалась: получив указания, Воронцов проголосовал за позорную резолюцию. По другой версии Воронцов сам предложил Москве согласиться с позицией Запада, но до конца не был уверен в том, что получит указания голосовать за эту резолюцию. Заметим в этой связи, что голосуя за всеобъемлющее эмбарго в отношении СРЮ, ельцинско-козыревская дипломатия как бы принимала эстафету от горбачевского руководства, выступившего соавтором резолюции 713 Совета Безопасности ООН от 25 сентября 1991 г., которая запрещала поставки СФРЮ необходимого ей оружия.

Под нажимом США и других западных держав политическая и экономическая блокада СРЮ все более ужесточалась. 22 сентября 1992 г. Генеральная Ассамблея ООН приняла резолюцию, лишавшую СРЮ права занимать место Югославии в Генеральной Ассамблее и ее органах. Генеральная Ассамблея действовала по рекомендации Совета Безопасности на основе его резолюции 777 от 19 сентября, принятие которой вообще было бы невозможным, если бы Россия воспользовалась правом вето. Это же касалось и Китая, но Китай вместе с Индией и Зимбабве хотя бы воздержались, тогда как Россия голосовала за проект резолюции, внесенной теми же США, Великобританией, Францией, Бельгией и Марокко. Совершенно очевидно, что решения Совета Безопасности и Генеральной Ассамблеи подрывали принцип универсальности и саму демократическую суть ООН, не говоря уже об их направленности против суверенного государства — СРЮ. Неудивительно поэтому, что за резолюцию Генеральной Ассамблеи было подано лишь 127 голосов стран-членов ООН, т. е. чуть более двух третей, необходимых для принятия такого решения.

«Подтвердив в 1992 году государственность Боснии, Хорватии и Словении, — отмечает в этой связи Б. Гали, — Совет Безопасности заявил, что Союзная Республика Югославия, в состав которой вошли две оставшиеся республики, Сербия и Черногория, не является правопреемницей бывшей Социалистической Федеративной Республики Югославии и не получает автоматически членство в ООН. Так как теперь СРЮ должна была обращаться с просьбой о принятии ее в члены ООН, международное сообщество получило серьезный рычаг давления на Белград. Поскольку Устав ООН разрешал членство только „миролюбивым странам“, СРЮ, чтобы получить такое членство, обязана была прекратить всякую поддержку какой-либо враждующей стороне в Боснии. Однако со временем готовность использовать данный рычаг полностью исчезла, и уже никто не задавал правительству

Белграда вопрос о том, почему его поведение не соответствует требованиям Устава ООН».306

16 ноября 1992 г. Совет Безопасности, игнорируя просьбу СРЮ об отмене экономических санкций, принимает резолюцию 787, еще более затягивавшую петлю эмбарго. Резолюция, соавтором которой была и Россия, запрещала теперь и транзит через СРЮ нефти и нефтепродуктов, угля, энергетического оборудования, металлов, резиновых изделий, автобусов, самолетов и двигателей всех типов, вводила строгий контроль за всеми морскими судами на Адриатическом море и речными судами на Дунае, чтобы воспрепятствовать доставке в СРЮ грузов, запрещенных экономическими санкциями. Таким образом, Совет при полной поддержке России закрыл сухопутные, морские и речные границы СРЮ.

В апреле 1993 г. в стремлении поставить сербов на колени Вашингтон добивается принятия Советом Безопасности ООН нового решения об ужесточении санкций против СРЮ (резолюция 820 от 17 апреля 1993 г.). На этот раз всем странам предписывалось заморозить все финансовые фонды СРЮ и ее граждан, а также не допускать поступления в СРЮ товаров и продовольствия из каких-либо других районов бывшей Югославии, в особенности из зон под охраной сил ООН в Хорватии и из территорий Боснии и Герцеговины, находившихся под контролем боснийских сербов. Резолюция носила настолько ярко выраженный антисербский характер, что Россия «воздержалась» при голосовании, что, естественно, не помешало ее принятию Советом. Россия не возражала также против установления Советом Безопасности в сентябре 1994 г. экономического эмбарго против боснийских сербов.

Понятно, что наказывая одну из сторон в конфликте, Совет Безопасности ООН, по сути, поощрял Хорватию на продолжение враждебных действий в отношении ЮНА и СРЮ, а мусульман БиГ — против боснийских сербов. Соответственно наращивались и усилия западных держав, направленные на более активное использование возможностей Сил ООН по охране в борьбе против СРЮ и Республики Сербской. Продолжая при необходимости играть роль «козла отпущения» за гибельные последствия политики поощрения раскола Югославии, проводившейся Западом, и исправно выполняя возложенные на них новые функции по контролю за выполнением санкций против СРЮ, эти силы постепенно, шаг за шагом превращались в прямой инструмент все более ужесточавшейся политики США и НАТО в югославском кризисе.

Прежде всего США и НАТО добиваются принятия Советом Безопасности решений, позволявших значительно увеличить численность Сил ООН по охране, обеспечить снабжение их современной боевой техникой, повысить их эффективность в решении задач, направленных на недопущение восстановления единства Югославии. К 15 марта 1994 г. численность СООНО составляла уже 30 655 человек, включая 580 наблюдателей ООН. Кроме того, в составе СООНО находились тогда 679 гражданских полицейских и более 2,5 тыс. сотрудников-управленцев. Военный и гражданский персонал в СООНО предоставили 35 государств: Аргентина, Бангладеш, Бельгия, Бразилия, Великобритания, Венесуэла, Гана, Дания, Египет, Индонезия, Иордания, Ирландия, Испания, Канада, Колумбия, Кения, Малайзия, Непал, Нигерия, Нидерланды, Новая Зеландия, Норвегия, Пакистан, Польша, Португалия, Россия, Словакия, США, Тунис, Украина, Финляндия, Франция, Чехия, Швейцария и Швеция. Расходы на СООНО возросли до 1,2 млрд долларов в год. 307

На основе решений Совета Безопасности ООН, принятых в июне—сентябре 1992 г. (резолюции 758, 770 и 776 Совета Безопасности ООН, соответственно от 8 июня, 13 августа и 14 сентября) более половины Сил ООН по охране сосредоточиваются в Боснии и Герцеговине. Наибольший контингент (5 тысяч солдат и офицеров) направляется туда Францией. Что касается США, то они категорически отказываются направить в Боснию свои сухопутные силы, опасаясь больших человеческих жертв и не желая ввязываться в наземные операции на Балканах, не успев остыть от военной авантюры в Персидском заливе. Вместе с тем США систематически и в грубой форме отклоняют все попытки Генерального секретаря ООН направлять в БиГ новые контингенты СООНО лишь при гарантированном обеспечении их безопасности. Силы ООН сплошь и рядом оказывались в самом пекле гражданской войны и несли неоправданные потери. Одновременно США принимают меры к налаживанию взаимодействия СООНО с НАТО, всячески подталкивают своих союзников по НАТО к активизации военных действий в Боснии, готовят НАТО к нанесению воздушных ударов по позициям сербов.

9 октября 1992 г. под воздействием американской дипломатии Совет Безопасности ООН принимает резолюцию 781, согласно которой вводился запрет на полеты в воздушном пространстве Боснии и Герцеговины, а Силы ООН по охране уполномочивались осуществлять контроль за его соблюдением. Именно эта резолюция, соавтором которой наряду с западными державами выступила и Россия, положила начало тесному взаимодействию ООН и НАТО в Боснии и Герцеговине. Своим острием резолюция явно была направлена против сербов, т. к. в воздушном пространстве Боснии и Герцеговины действовала только сербская авиация.

В развитии этого 31 марта 1993 г. по инициативе США, поддержанной Россией, Совет Безопасности ООН принимает резолюцию 816, которая разрешала применение силы для обеспечения действенности зоны, запретной для полетов над Боснией и Герцеговиной. Сразу же после этого в штаб- квартире НАТО выносится решение о проведении операции под кодовым названием «Deny Flight» по патрулированию натовской авиацией боснийского воздушного пространства.

6 мая 1993 г. Совет Безопасности ООН объявляет 6 городов и анклавов Боснии и Герцеговины (Сараево, Сребреница, Тузла, Жеп, Горажде и Би- хач), где сосредоточивались мусульманские силы, «зонами безопасности» (резолюция Совета 824) и уже 4 июня принимает при соавторстве России резолюцию 836, дававшую юридическую основу для использования в БиГ боевой авиации НАТО для защиты этих зон. Соответственно командование НАТО заявило о своей готовности обеспечить поддержку «зон безопасности» с воздуха.

Как отмечает Е. Гуськова, сербы просили включить в список «зон безопасности» ряд сербских городов, которые постоянно служили объектом нападений мусульман, но эта просьба даже не рассматривалась. С другой стороны, резолюции Совета Безопасности ООН не требовали вывода из «зон безопасности» мусульманских военных и полувоенных подразделений. В результате эти зоны использовались мусульманами для постоянных обстрелов сербских позиций, а также для подготовки и переоснащения мусульманской армии, что провоцировало сербов. 308

Важно при всем этом иметь в виду, что практически с самого начала югославского кризиса США и другие западные державы осуществляли тайную программу вооружения боснийских мусульман, рассчитывая использовать их в качестве главного орудия для разгрома сербов, для создания плацдарма НАТО на Балканах, а также в стремлении восстановить и укрепить свои подорванные войной в Персидском заливе связи с мусульманским миром, снабжавшим их относительно дешевой нефтью.

Хорошо известно, что в нарушение резолюции 713 Совета Безопасности ООН от 25 сентября 1991 г. крупные партии оружия боснийским мусульманам направлялись из США, Германии (главным образом из бывших арсеналов ГДР), Турции, Австрии, Венгрии, Пакистана и некоторых других стран, причем в качестве транзитного маршрута использовались территории Словении и Хорватии. Из тех же источников получала оружие и Хорватия.

На слушаниях в Сенате США в декабре 1996 г. советник президента США по вопросам национальной безопасности Э. Лейк признал, что с 1994 г. в соответствии с секретным решением Белого дома США не противодействовали поставкам оружия боснийским мусульманам через территорию Хорватии даже из «враждебного» Ирана. Это решение было санкционировано лично президентом США Б. Клинтоном. 309 Сам Клинтон неоднократно ссылается в своих мемуарах на факты нелегальных поставок оружия хорватам и мусульманам, а также сообщает, что США «разрешили одной частной компании отправить в Боснию отставных американских военных, которые стали инструкторами в хорватской армии».310

Одно время США и другие западные державы считали необходимым так или иначе легализовать поставки оружия в Хорватию и боснийским мусульманам, для чего требовалось отменить резолюцию 713 Совета Безопасности ООН от 25 сентября 1991 г. По инициативе США и ряда мусульманских стран XLVIII сессия Генеральной Ассамблеи ООН приняла 20 декабря 1993 г. резолюцию с обращением к Совету Безопасности ООН снять эмбарго на поставки оружия боснийским мусульманам.

Позднее, в начале августа 1995 г. за отмену эмбарго на поставку оружия Боснии проголосовали Палата представителей и Сенат США. Однако президент Клинтон наложил вето на это решение, чтобы, как он пишет в своих мемуарах, «дать возможность решить данный вопрос дипломатам».311 Изменение позиции Вашингтона объяснялось просто: к тому времени Хорватия и боснийские мусульмане были уже достаточно вооружены, чтобы начать готовившееся с участием Вашингтона фронтальное наступление на позиции сербов.

Заметим, кстати, что позиция России в этом вопросе также была весьма противоречивой: вначале Москва возражала против поставок вооружения хорватам и боснийским мусульманам и даже угрожала применить право вето в случае постановки вопроса в Совете Безопасности ООН об отмене резолюции 713. Однако в конечном счете она отказалась от такого «неконструктивного подхода» и даже не посчитала возможным проголосовать против упомянутой резолюции Генеральной Ассамблеи ООН.

Важным каналом поддержки мусульманских анклавов в восточной части БиГ и, в частности, контролировавшихся мусульманами шести «зон безопасности» служила гуманитарная помощь, которая согласно резолюциям Совета Безопасности ООН направлялась в БиГ под конвоями СООНО. Что касается сербов, то исходя из презумпции их исключительной ответственности за развязывание конфликта в Югославии, гуманитарная помощь оказывалась им от случая к случаю и в весьма ограниченных объемах. Отметим также, что были выявлены случаи, когда под видом «гуманитарных грузов» боснийским мусульманам направлялось оружие и военное снаряжение. 312

В период подготовки США и НАТО к прямым военным действиям против боснийских сербов активизировалась деятельность в Гааге созданного при поддержке России на основе резолюции 827 Совета Безопасности ООН от 25 мая 1993 г. Международного трибунала по бывшей Югославии (МТБЮ), который вскоре начинает слушания судебных дел, почти исключительно боснийских сербов и прежде всего их лидеров.

Между тем само создание МТБЮ находилось в вопиющем противоречии с Уставом ООН, который не наделяет Совет Безопасности ООН законодательной властью и следовательно в правовом смысле МТБЮ вообще не может считаться судебной инстанцией. Принимая решение о создании МТБЮ, Совет Безопасности фактически узурпировал суверенные права государств и пошел по пути вмешательства в их внутренние дела. К тому же Устав МТБЮ содержит множество расплывчатых и двусмысленных формулировок, позволяющих творить от имени ООН беззаконие и произвол.

Трибунал с самого начала приобрел репутацию слепого орудия политики США и НАТО, на чьи средства он в основном и существует. «Охота на людей», субъективность решений и безответственность его руководителя — швейцарского прокурора Карлы дель Понте давно уже стали фирменными знаками деятельности этого ведомства, управляемого из Вашингтона.

Забегая вперед, отметим, что в феврале 2001 г. Постоянный представитель РФ в ООН С. Лавров открыто обвинил МТБЮ в предвзятости по отношению к сербам и даже потребовал от Генерального секретаря ООН К. Аннана незамедлительно представить на рассмотрение Совета Безопасности

ООН график ликвидации трибунала. 313 Было очевидно, что это заявление Лаврова непосредственно увязывалось с обещанием нового президента Югославии В. Коштуницы не выдавать С. Милошевича гаагскому судилищу. Однако вскоре под давлением США В. Коштуница изменил свое мнение и пошел на предательство, в результате чего С. Милошевич оказался за решеткой. После этого заявление Лаврова было напрочь забыто и правильность создания в 1993 г. МТБЮ при активной поддержке России никем в руководящих кругах России больше не оспаривалась.

Вооружая хорватов и боснийских мусульман, помогая им в создании собственных армий, вооруженных современной техникой, США всячески стремились устранить существовавшие между ними противоречия и сколотить на территории бывшей Югославии мощный антисербский союз. Когда в начале 1994 г. в БиГ разразились вооруженные столкновения между хорватами и мусульманами, США выступили с инициативой урегулирования конфликта, имея в виду создание на территории БиГ сначала федерации двух названных этнических групп, а в перспективе — конфедерации этого объединения с Хорватией, «что могло служить противовесом СРЮ и боснийским сербам».314

18 марта 1994 г. активное посредничество США между сторонами в конфликте увенчалось подписанием в Вашингтоне соглашения о создании Мусульманско-Хорватской Федерации (МХФ) в рамках БиГ, а в мае того же года на совещании в Женеве министров иностранных дел США, Великобритании, Франции, ФРГ, России, а также представителей ЕС и НАТО уже обсуждалось предложение о разделе БиГ по формуле: 49 процентов территории передать сербам, а 51 процент — МХФ. 315

К тому времени, однако, сербы контролировали около 70 процентов территории БиГ, что в целом соответствовало традиционным местам их проживания в этой стране, и совершенно ясно, что это, как и другие подобные предложения, были для них неприемлемы. Готовность же сербов в ряде случаев идти на разумные компромиссы в урегулировании конфликта с хорватами и мусульманами, проявленная ими в ходе переговоров, в том числе с посредниками ООН, не встречала положительного отклика со стороны США и НАТО.

Конечно, провозглашение МХФ в рамках БиГ не столько упрощало, сколько осложняло государственное устройство Боснии и Герцеговины. Отсутствовала не только вертикаль власти, крайне запутывались и полномочия органов БиГ и МХФ, призванных вести переговоры по жизненно важным вопросам, касавшимся самих судеб сербов, мусульман и хорватов, населявших БиГ. Эти судьбы, однако, мало интересовали США и НАТО: им важно было создать хотя бы временное, но более или менее прочное объединение хорватов и мусульман в борьбе против сербов и такую задачу провозглашение МХФ в рамках БиГ в общем решало.

В особенности важным в этом смысле было то, что в соответствии с подписанным в Вашингтоне 18 марта 1994 г. еще одним документом — Предварительным соглашением о создании Конфедерации МХФ и Хорватии боснийские мусульмане и хорваты обязались согласовать как можно скорее «меры в области обороны, включая координацию оборонной политики и создание объединенного командования в случае войны или непосредственной угрозы для одной из сторон».316

В целях усиления концентрированного давления на сербов и навязывания им неугодных решений США добиваются создания под эгидой ООН так называемой Контактной группы по бывшей Югославии в составе США, Великобритании, Франции, России, Германии и Италии. Сформированная путем закулисных усилий США в апреле 1994 г. и легализованная резолюцией 947 Совета Безопасности лишь в сентябре 1994 г., Контактная группа фактически подменяла собой Международную конференцию по бывшей Югославии и самовольно брала на себя инициативу ведения переговоров по всем важнейшим аспектам югославского урегулирования. Отсутствие в составе Контактной группы постоянного члена Совета Безопасности ООН — Китая, на позицию которого в балканских делах США и НАТО явно не могли положиться, выдавало стремление инициаторов создания этого нового механизма использовать его, при необходимости, для действий в обход Совета, как главного органа ООН по поддержанию международного мира и безопасности. С другой стороны, включение в состав Контактной группы Германии свидетельствовало о стремлении США использовать в своих целях отчетливо выраженную прохорватскую и антисербскую позицию, которую Берлин с самого начала занимал в югославском кризисе.

Захватив ключевые позиции в Контактной группе, США по существу с самого начала осуществляли руководство ее деятельностью, координировали с ее помощью позицию государств НАТО в регионе, отлаживали взаимодействие НАТО с Генеральным секретарем ООН и СООНО. Участие России в Контактной группе особых проблем у Вашингтона не вызывало: ельцинско-козыревское руководство по большому счету всегда следовало в фарватере политики США в югославских делах.

Свою деятельность Контактная группа начала с того, что поставила крест на многочисленных планах боснийского урегулирования, которые вплоть до весны 1994 г. в какой-то степени служили реальной основой для переговоров между сторонами. Это касалось, например, ряда инициатив Генерального секретаря ООН и, в особенности, плана специального посланника Генерального секретаря ООН Сайруса Вэнса и уполномоченного ЕС Дэвида Оуэна от 2 января 1993 г., предусматривавшего создание на территории БиГ девяти кантонов по национально- территориальному признаку и одного смешанного — со столицей в Сараево. Методы бесконечных ультиматумов и грубого нажима, предъявление боснийским сербам заведомо неприемлемых требований, широко практиковавшиеся Контактной группой, явно свидетельствовали о том, что в Вашингтоне и европейских столицах отныне был взят курс на «решение» проблем с помощью принуждения и использования военной силы.

Разработанные Контактной группой планы территориального разграничения между Республикой Сербской и МХФ предусматривали теперь уже не просто навязывание пропорции 49 на 51 процент, что само по себе предполагало уступку сербами 20 процентов находившихся под их контролем территорий, но и отторжение у РС наиболее промышленно развитых областей и даже передачу Хорватии коридора в районе г. Брчко, соединявшего две части Республики Сербской. Категорически отклонялись и аргументы боснийских сербов, пытавшихся доказать, что создание Конфедерации между МХФ и Хорватией логично было бы уравновесить созданием Конфедерации между РС и Союзной Республикой Югославии.

«Показательно, — пишет в своей книге «Между Кремлем и Республикой Сербской» профессиональный историк и участник многих переговоров с сербскими лидерами К. Никифоров, — что в разработке карты территориального разграничения активно участвовали западные военные специалисты, которые очень точно вносили в нее детали, особо болезненные для сербов. Американский представитель в Контактной группе ежедневно консультировался с мусульманами и хорватами. Сербы же были брошены на произвол судьбы. Российский представитель в Контактной группе А. Никифоров с ними по вопросам карты не советовался, а специальный представитель президента России В. Чуркин вообще заявил, что с боснийскими сербами нельзя иметь дело».317

На страницах книги К. Никифорова приводятся весьма интересные материалы о попытках помощника президента РФ по национальной безопасности Ю. Батурина оказать определенное воздействие на ельцинско-козы- ревский подход в югославском кризисе, предложив, в частности, альтернативную модель боснийского урегулирования, основанную на принципах равных прав конфликтующих сторон. Однако из-за ангажированности Москвы перед Вашингтоном эти попытки оказались тщетными. 318

На всем протяжении югославского кризиса США, ЕС и НАТО особые усилия предпринимали к тому, чтобы вбить клин в отношения между СРЮ и Республикой Сербской, чтобы поссорить их и изолировать друг от друга. Применяя методы давления и играя на противоречиях между их лидерами С. Милошевичем и Р. Караджичем, в этом они в конце концов преуспели: 4 августа 1994 г. югославское руководство прервало все связи с Республикой Сербской и даже ввело против боснийских сербов экономическую блокаду. Наглухо были закрыты 500 км границы между СРЮ и РС, проходящие по реке Дрине — притоку впадающей в Дунай реки Савы. Большую роль в этом решении С. Милошевича, по всей видимости, сыграли надежды на то, что Россия выполнит данное ему министром Козыревым обещание добиться снятия санкций Совета Безопасности ООН в отношении СРЮ, если он, Милошевич, надавит на боснийских сербов и заставит их считаться с позицией Запада. 319

Действительно, санкции привели к острому экономическому кризису в СРЮ. Прямой ущерб только за год их применения оценивался в 10 млрд долларов, а за три года — 45,1 млрд долларов. Число безработных в стране в январе 1994 г. составило 760 тыс. человек. Из-за нехватки продовольствия, постоянного притока беженцев, крайне тяжелого состояния здравоохранения и образования, отъезда за рубеж большого числа научных кадров и пр. страна оказалась на грани выживания. 320

Под давлением мировой общественности США и ЕС вынуждены были, начиная с сентября 1994 г., несколько раз ставить перед Советом Безопасности вопрос о частичном ослаблении удушающих санкций. Однако каждый раз это обставлялось непременным требованием к руководству СРЮ — свернуть, а в конечном счете прекратить всякие связи с боснийскими сербами. Уникальными во всей истории ООН были в этом отношении резолюции 943 и 970 Совета Безопасности ООН соответственно от 23 сентября 1994 г. и 12 января 1995 г., которые дважды частично приостанавливали санкции на срок в 100 дней, прямо увязывая это с «эффективностью закрытия границы» между СРЮ и РС. Резолюция же Совета Безопасности 1003 от 5 июля 1995 г. продлевала частичную приостановку санкций до 18 сентября 1995 г., ставя конкретное условие — прервать «международные линии электросвязи» между СРЮ и боснийскими сербами.

Поддаваясь этой постыдной игре, руководство СРЮ, видимо, рассчитывало на определенную стабилизацию обстановки в стране, что позволило бы впоследствии нормализовать и ее отношения с РС. Такие настроения в Белграде подогревались и туманными обещаниями, которые с подачи Вашингтона направо и налево раздавались то Козыревым, то Ельциным. Так или иначе крупный просчет политики руководства СРЮ в этом вопросе очевиден. И дело не только в том, что на полное снятие санкций США и ЕС так и не пошли: СРЮ разрывала отношения со своим главным союзником — РС как раз в тот момент, когда США и НАТО, действуя заодно с Хорватией и боснийскими мусульманами, форсированными темпами готовили совместную вооруженную агрессию против сербов.

Решение правящих кругов США о необходимости перехода к более жестким, насильственным мерам в отношении сербов, включая возможность воздушных бомбардировок их позиций на театрах военных действий в принципе, как отмечалось выше, созрело еще в конце 1992 г. Основываясь на этом, внешнеполитическая команда Б. Клинтона, заступившего на пост президента 1 января 1993 г., уже в конце апреля 1993 г. рекомендовала президенту, и об этом Клинтон сообщает в своих мемуарах, «начать наносить бомбовые удары по военным объектам сербов».321

Рассмотрение вопроса было продолжено после вынесения НАТО решения о патрулировании натовской авиацией боснийского воздушного пространства формально во исполнение упоминавшейся резолюции 816 Совета Безопасности ООН от 31 марта 1993 г. Однако, как отмечает Клинтон, «в мае 1993 г. мы все еще были очень далеки от решения этой проблемы». «Я не хотел, — поясняет он, — вносить раскол в альянс НАТО, начав в одностороннем порядке бомбардировки военных позиций сербов, особенно потому, что на месте находились выполнявшие миссию ООН военнослужащие европейских стран».322

4 июня 1993 г. Совет Безопасности ООН принял резолюцию 836 (соавторами были США, Великобритания, Франция, Испания и Россия), которая определяла основы механизма принятия решений о нанесении воздушных ударов в Боснии. Совет расширял мандат Сил ООН по охране, уполномочив их, «действуя в порядке самообороны, принимать необходимые меры, включая применение силы в ответ на бомбардировки зон безопасности или вторжение в них какой-либо из сторон, или в случае намеренного нарушения свободы передвижения СООНО в этих зонах и вокруг них, или в случае нарушения свободы передвижения гуманитарных конвоев». Одновременно Совет постановил, что «государства — члены ООН, действуя самостоятельно или в рамках региональных организаций или механизмов (так в резолюциях Совета Безопасности ООН обозначалось НАТО. — Авт.), могут предпринимать под руководством Совета Безопасности и в тесной координации с Генеральным секретарем и СООНО все необходимые меры посредством использования военно-воздушных сил в зонах безопасности или вокруг них на территории Боснии и Герцеговины, с тем чтобы оказывать помощь СООНО в выполнении своего мандата».

Как уже отмечалось, эта резолюция 836 Совета Безопасности ООН создавала юридическую основу для действий боевой авиации НАТО «для защиты» шести установленных Советом зон безопасности в БиГ. Вместе с тем, и это — главное, из резолюции следовало, что такие действия не могли быть предприняты без специального на то решения (резолюции) Совета Безопасности ООН.

В январе 1994 г. между НАТО и СООНО началось открытое обсуждение практических вопросов участия НАТО в миротворческих операциях в бывшей Югославии. Генеральный секретарь ООН Б. Гали в принципе был готов дать зеленый свет использованию авиации НАТО для нанесения ударов по сербам в случае необходимости, но считал, что такие удары должны наноситься в координации с действиями наземных сил СООНО и с отводом в безопасное место той части их персонала, которая может оказаться взятой в заложники. 323 Все это, разумеется, не выходило за рамки резолюции 836 Совета Безопасности. Однако настораживало то, что в заявлениях Б. Гали стали появляться формулировки, свидетельствовавшие о его отходе от правильного понимания исключительных полномочий Совета Безопасности ООН в вопросах применения силы. Так, уже в своем докладе Совету от 14 июня 1993 г. Б. Гали, сообщив о своих контактах с НАТО по вопросам претворения в жизнь резолюции 836, заявил, что «первое решение в этом контексте о начале использования воздушных ресурсов будет принято им в консультации с членами Совета Безопасности ООН».324 Понятно, что никакие консультации с отдельными членами Совета Безопасности не могли заменить резолюции Совета, абсолютно необходимой во всех случаях при принятии решений о применении силы от имени ООН.

Постепенно из заявлений и других документов Генерального секретаря ООН, касавшихся механизма использования военно-воздушных сил НАТО в югославском кризисе, ссылки на Совет Безопасности и его исключительные полномочия в подобных вопросах вообще исчезают. Вместо этого Б. Гали опять-таки с подачи американцев начал рассуждать о так называемом «двойном ключе», имея в виду, что решения о применении силы должны приниматься по согласованию между Генеральным секретарем и НАТО.

Принцип «двойного ключа» сразу же был одобрен НАТО и это «одобрение» несколько раз подтверждалось руководством военного блока. Однако вскоре выяснилось, что решение «технических вопросов», как-то количество и распределение ударов по целям, как и определение самих этих целей НАТО явно хотело бы оставить за собой, ссылаясь на необходимость «более рационального» использования имеющихся у НАТО ресурсов. В состоявшемся торге Генеральный секретарь ООН пытался парировать эти аргументы тем, что подразделения СООНО лучше знают положение на местах и поэтому их вклад в «совместное решение» не должен быть преуменьшен. В ответ на это американские СМИ развернули оголтелую кампанию против Б. Гали, обвинив его в том, что под видом «двойного ключа» он-де добивается права накладывать вето на решения НАТО, а то и примеряет на себя тогу главнокомандующего этим военным блоком.

В разгар перепалки «на политическом уровне» по вопросам функционирования механизма применения силы — она велась между Генеральным секретарем ООН и Генеральным секретарем НАТО в форме обмена писем — в Сараево 5 февраля 1994 г. неизвестными лицами, как потом стало ясно — скорее всего боснийскими мусульманами, была совершена провокация: рынок Маркале в центре города подвергся минометному обстрелу, в результате чего было убито 68 мирных граждан и сотни ранены. Цель провокации состояла в том, чтобы «спровоцировать вмешательство НАТО», как об этом сообщил Б. Гали его специальный представитель в бывшей Югославии японец Я. Акаши. 325

Попытки Б. Гали и в этих чрезвычайных обстоятельствах цепляться за свои принципы, обусловливавшие возможность нанесения ударов по «действительным виновникам провокации», были отвергнуты как Государственным секретарем США У. Кристофером, так и Генеральным секретарем НАТО М. Вернером. Последний в ответе Б. Гали подчеркнул, что «если сербы не отведут свою тяжелую артиллерию от Сараево, она будет уничтожена ударами НАТО с воздуха». Ответ ставил точку на вопросе о том, кто есть кто «в споре о принципах».

В те дни ситуацию удалось разрулить прямым вмешательством России: в последнюю минуту обращение Ельцина к Милошевичу и Караджичу побудило сербов отвести артиллерию за пределы 20-километровой зоны от Сараево. Однако уже 28 февраля 1994 г. истребители НАТО сбили в районе г. Баня-Лука четыре сербских самолета за нарушение зоны, «закрытой для полетов». Это стало первой военной операцией НАТО в бывшей Югославии. 11 апреля 1994 г. была совершена бомбардировка сербских позиций в районе г. Горажде. И, как говорится, — далее везде.

«Двойной ключ» приказал долго жить: по требованию НАТО Б. Гали сначала делегировал свое право действовать в рамках «совместного решения» своему политическому представителю Я. Акаши и военному руководству СООНО, а затем de facto все вопросы, связанные с военными операциями НАТО, перешли к руководству военного блока. Формально принцип «двойного ключа» был отменен, как об этом с удовлетворением сообщает в своих мемуарах Б. Клинтон, на совещании министров иностранных дел и обороны стран НАТО, состоявшемся в Лондоне 25 июля 1995 г. 326

Своими вероломными действиями США и НАТО фактически полностью подрывали исключительные полномочия Совета Безопасности ООН в области применения силы, как это предусмотрено Главой VII Устава ООН. Американская и натовская дипломатия упорной работой добивались включения в резолюции Совета каучуковых и противоречивых формулировок, вполне обеспечивавших Вашингтону свободу действий в югославском кризисе. Не в силах и главное — не желая противостоять этой порочной тенденции, дипломатия и руководство России просто-напросто закрывали глаза на многие очевидно противоречившие Уставу ООН формулировки резолюций Совета, изыскивая и поощряя бесконечные «компромиссы», от которых якобы «выигрывают все» и чуть ли не «из принципа» отказываясь от применения право вето, как это в аналогичных случаях делал Советский Союз, защищая своих друзей и отстаивая интересы советского народа.

Добившись отвода артиллерии сербов от Сараево, где боснийские мусульмане осуществляли постоянные «зачистки» среди сербского населения, США и НАТО, проведя серию бомбардировок сербских позиций в г. Горажде, инспирируют принятие 22 апреля 1994 г. Советом Безопасности ООН резолюции 913, которая в ультимативной форме требует от сербов отвести тяжелое вооружение и от этого города. Сербы снова вынуждены были подчиниться, отведя все тяжелое вооружение из 32 пунктов 20-километровой зоны вокруг Горажде — этого важнейшего стратегического анклава боснийских мусульман на границах с Сербской Республикой.

К середине 1995 г. США и НАТО, действуя заодно с Хорватией и боснийскими мусульманами, завершили подготовку к генеральному наступлению на сербов на всех театрах военных действий в бывшей Югославии. Республика Сербская, главный бастион сопротивления, была практически изолирована и после установления блокады со стороны СРЮ не могла рассчитывать на сколько-нибудь значительную помощь и поддержку братских сербов и кого-либо еще из других регионов. Силы ООН по охране были выведены из игры и превратились в слепое орудие политики США и НАТО. Контактная группа, подмяв под себя ООН, забрасывала сербов все новыми и новыми ультиматумами. Западные СМИ обрушили на сербов беспрецедентную по своим масштабам кампанию лжи и клеветы, беспочвенно обвиняя их в геноциде и тщательно выгораживая наследников хорватских усташей и османских башибузуков от ответственности за злодеяния, чинившиеся ими в отношении сербского населения. В целях устрашения сербов не пренебрегли даже тем, что на последнем этапе в состав СООНО был включен контингент турецких войск.

В начале мая 1995 г. Хорватия провела «репетицию» готовившегося наступления «по всему фронту» — военную операцию «Блеск», в результате которой сербы были изгнаны из Западной Славонии. В Белграде, Книне и Пале остро на это не реагировали, и надлежащей помощи сербам оказано не было. Совет Безопасности ООН промолчал, отказавшись рассматривать совершенную хорватами «этническую чистку» в Западной Славонии «из-за отсутствия сведений», и это также было для хорватов «добрым знаком».

12 июля 1995 г. произошли трагические события в г. Сребнице, которые дали повод тогдашнему президенту БиГ А. Изетбеговичу обвинить сербов в геноциде боснийских мусульман. Согласно официальной версии сербские военные формирования, овладев Сребницей, якобы расстреляли около 8 тыс. мужчин — жителей города, причем организаторами этого были объявлены президент Республики Сербской Р. Караджич и генерал Р. Младич. Эта версия моментально была подхвачена западными СМИ и распространена ими по всему миру. Между тем исследования последних лет доказывают полную лживость этой версии. Так, видный сербский общественный деятель, председатель Фонда изучения геноцида, глубоко и основательно изучивший этот вопрос, Милан Булаич приходит к выводу, что никакого геноцида в Сребнице не было, а были лишь «военные преступления с обеих сторон». К тому же, отмечает он, еще предстоит точно установить, «кто их совершил, а также и количество жертв для всех национальностей и вероисповеданий, по имени и фамилии». С другой стороны, констатирует Булаич, с 1992 по 1995 г. в Сребнице и соседней общине Братунац боснийскими мусульманами было убито 3287 сербов и все их имена опубликованы в сербской печати. 327

Нагнетание истерии вокруг Сребницы, намеренно сеявшей вражду против сербов, во многом помогло США добиться на совещании в Лондоне принятия решения об отмене «двойного ключа», что позволяло им теперь держать ООН на коротком поводке. Отпадал как бы сам по себе и вопрос об установлении эмбарго на экстренные поставки оружия, в том числе тяжелого, в Хорватию и БиГ. И еще одно — «После бойни в Сребнице, — пишет в своих мемуарах Клинтон, — я стал оказывать давление на ООН с тем, чтобы она поддержала идею создания сил быстрого реагирования, которую мы обсуждали несколькими неделями раньше на встрече „Большой семерки“ в Канаде».328 И такие Силы быстрого реагирования (СБР) численностью в десять тысяч военнослужащих при благословении Б. Гали были созданы, притом настолько оперативно, что смогли принять непосредственное участие в военных операциях НАТО против сербов уже в августе—сентябре 1995 г.

4 августа 1995 г. началась так называемая операция «Буря» — вооруженное вторжение Хорватии в Республику Сербская Крайна. Стотысячная хорватская армия при поддержке боснийских мусульман уже на следующий день захватила Книн и за три дня разгромила значительно менее подготовленную и в два раза меньшую по численности армию РСК. Вопреки ожиданиям многих Милошевич не пришел на помощь Крайне, что во многом предопределило катастрофическое развитие событий.

В итоге операции, завершившейся 7 августа, РСК была ликвидирована и включена в состав Хорватии. Более 15 тыс. сербов погибло и около 300 тыс. стали беженцами. Операция была подготовлена при участии США, которые еще в ноябре 1994 г. заключили с Хорватией договор о военном сотрудничестве, а также Германии. 329

10 августа 1995 г., т. е. когда дело было сделано, и агрессор закреплялся на захваченной территории, Совет Безопасности ООН принял резолюцию 1009, призывавшую постфактум прекратить военные действия и начать мирные переговоры. Однако никакого практического значения это уже не имело. Позднее, в декабре 1995 г. Совету был представлен доклад Генерального секретаря ООН о преступлениях хорватских войск в Северной Крайне, но вопрос не рассматривался по существу и каких-либо решений не принималось. Войска СООНО к концу августа 1995 г. покинули Хорватию. За ООН оставалась лишь порученная ей резолюцией 1009 Совета Безопасности ООН миссия оказания гуманитарной помощи, но и она ставилась под контроль НАТО.

Вслед за «Бурей» США и НАТО впервые в послевоенной Европе провели широкомасштабную военную операцию, получившую кодовое название «Освобожденная сила». Целью операции был военный разгром Республики Сербской и создание тем самым необходимых условий для свержения «коммунистического режима» С. Милошевича в Белграде и установления господства США и НАТО на всей территории бывшей Югославии.

Операция началась в ночь на 30 августа 1995 г. массированными ударами армады натовских самолетов, взлетавших с авиабазы Авиано в Италии и американского авианосца «Теодор Рузвельт», по позициям боснийских сербов в районе Сараево, Пале, Горажде, Тузлы и других городов Боснии и Герцеговины. Всего с 30 августа по 14 сентября по позициям сербов и военно-промышленным объектам на территории Республики Сербской было произведено 5515 атак с воздуха. Удары наносились также крылатыми ракетами типа «Томагавк» с американского крейсера «Нормандия». Активно была задействована и артиллерия Сил быстрого реагирования. В ходе операции ракетными и бомбовыми ударами было уничтожено 100 целей и погибло более пяти тысяч человек, большей частью мирные жители. 330

К операции «Освобожденная сила» с самого начала подключились войска Хорватии и боснийских мусульман, которые, пользуясь случаем, захватили значительные сербские территории. Это, кстати, дало основание некоторым «стратегам» на Западе порассуждать о никчемности роли СООНО в боснийском кризисе, да и вообще о судьбе ООН в целом. Утверждалось, например, что 30 августа 1995 г. — это начало конца ООН как авторитетной международной организации и что заменой ей может быть только НАТО.

Весьма примечательным в этом отношении является и следующее высказывание М. Тэтчер в ее книге «Искусство управлять государством»: «Воздушные удары НАТО по артиллерийским позициям сербов вокруг Сараево, — пишет Тэтчер, — в тот момент ощутимо поддерживали вооруженные силы хорватов и мусульман. Опровергая мудреные обоснования, которыми нас пичкуют военные источники, такое взаимодействие показало, что воздушные налеты могут быть эффективными и без крупномасштабного ввода сухопутных войск. Решение задач на земле вполне можно возложить на местные, а не международные вооруженные силы, конечно, если те вооружены должным образом».331 Итак, не надо вообще никаких «международных сил», будь то под флагом ООН или без оного. Надо лишь усилить мощь ракетно-бомбовых ударов, а все остальное поручить «пятой колонне», надлежаще и заблаговременно вооруженной и готовой действовать по указаниям из Вашингтона. Да, именно из Вашингтона, т. к. на протяжении всего своего исследования Тэтчер подчеркивает, что руководство подобного рода операциями во всех кризисах должны брать на себя США, как самая сильная держава западного мира.

Более того, Тэтчер постоянно упрекает американскую администрацию в недостаточной, по ее мнению, решительности и напористости в осуществлении возложенной на США миссии продвигать интересы Запада во всем мире. В том, что касается Югославии, она считает, например, что Вашингтону не следовало останавливаться на полпути, а надо было довести до конца «разгром агрессора», что после того, как в начале августа 1995 г. хорватская армия «прямо-таки пронеслась по Крайне» необходимо было помочь ей тут же разгромить и Республику Сербскую и т. п. Тэтчер убеждала, что Западу следовало с самого начала отказаться от целей «умиротворения С. Милошевича». «Эмбарго на поставку оружия боснийцам следовало снять, — пишет „железная леди“, в свое время „покорившая“ Горбачева, — России отвести второстепенную роль, а на возражения с ее стороны вообще не обращать внимания. Главенствующей должна была стать (а вот, видите ли, пока не стала! — Авт.) единственная глобальная держава — Америка, а не погрязшие в разногласиях европейские государства».332

Экстремистские оценки М. Тэтчер, разумеется, разделяло на Западе не так уж много государственных и общественных деятелей. И все же военные акции США и НАТО, прикрывавшиеся массированной антисербской кампанией СМИ, в официальных правительственных кругах Лондона и Берлина, Парижа и Мадрида, Брюсселя и Рима в целом получили поддержку.

О «полной поддержке» действий США и НАТО сразу же заявил и Генеральный секретарь ООН Б. Гали, хотя и оговорил, что «ООН ни в коем случае не находится в состоянии войны с сербами».333 Газета «Нью-Йорк Таймс» от 31 августа 1995 г. писала по этому поводу: «До недавнего времени между НАТО и ООН существовали серьезные разногласия по вопросу об использовании мер принуждения. Однако теперь, когда почти весь персонал операции по поддержанию мира выведен с территорий, контролируемой боснийскими сербами, и больше не существует опасности того, что сотрудники ООН могут оказаться сербскими заложниками, этим двум организациям стало легче договориться о том, как добиться выполнения поставленных задач». Помещая эту выдержку из «Нью-Йорк Таймс» в своих мемуарах, Б. Гали явно хотел затуманить и приукрасить мотивировку своих действий в момент особого обострения боснийского кризиса. Однако политическая оценка его поддержки военных акций США и НАТО в Югославии однозначна — это поддержка агрессивных и разбойничьих действий, находившихся в вопиющем противоречии с Уставом ООН.

Для характеристики позиции Б. Гали в боснийском кризисе нелишне отметить, что в начале августа 1995 г. с его ведома, если не по его поручению, в Секретариате ООН был подготовлен проект документа, положенный в основу секретного «Меморандума о взаимопонимании между командованием НАТО на южно-европейском театре военных действий и сил ООН в бывшей Югославии», подписанный 10 августа в аэропорту г. Загреба командующим войсками НАТО на юге Европы Л. Смитом и командующим СООНО Б. Жанвье.

Меморандум исходил из того, что широкомасштабные удары по позициям боснийских сербов можно было нанести даже в ответ на «угрозу нападения», т. е. практически под любым предлогом. В свете того, что формальным поводом для начала операции «Освобожденная сила» послужил очередной (как и в феврале 1994 г.) обстрел из миномета неизвестно кем рынка Маркале в Сараево, совершенный 27 августа 1995 г. (погибло 37 и ранено более 80 человек), это положение Меморандума приобретало зловещий характер.

Кроме того, согласно Меморандуму СООНО брали на себя обязательство предоставлять разведывательную информацию НАТО для корректировки действий авиации блока в Боснии, и это также впоследствии подтвердилось. Наконец, именно в Меморандуме был решен окончательно вопрос об отказе ООН от «двойного ключа».334

Как видим, позиция Генерального секретаря ООН в связи с боснийским кризисом в августе—сентябре 1995 г. резко эволюционировала в сторону прямой поддержки Запада. Б. Гали как бы оправдывался перед Вашингтоном за прежнюю довольно острую критику «бездействия» либо недостаточной активности США на югославском направлении. Впрочем, объяснялось это просто: через год заканчивался срок пребывания Б. Гали на посту Генерального секретаря ООН и надо было проявить осторожность, чтобы не нарваться на американское вето в Совете Безопасности, что в конечном счете все же и произошло.

Подвергшись прямому военному нападению США и НАТО, сербы, конечно же, рассчитывали на «славянскую солидарность» и помощь со стороны России. Однако «братская Россия» смотрела в другую сторону. За официальными протестами, колебаниями и шараханиями ельцинско-козыревс- кой-дипломатии всегда проглядывала решимость правящих кругов России действовать в боснийском кризисе «в концерте» с США и НАТО и во всяком случае не выходить за пределы дозволенного Вашингтоном.

В октябре 1995 г. выступая на юбилейной L сессии Генеральной Ассамблеи ООН, президент Ельцин казалось бы демонстрировал понимание случившегося: «Россию, — заявил он, — тревожит ситуация, при которой, как недавно в Боснии, Совет Безопасности оказался оттесненным на обочину событий. Это — явное грубое нарушение основ всемирной организации, заложенных ее создателями. Недопустимо, чтобы региональная организация (так Ельцин называл военный блок НАТО. — Авт.) принимала решение о массированном применении силы».335 Однако, несмотря на это и подобные «протестные» заявления, Россия не предпринимала никаких конкретных действий ни в ООН, ни за ее пределами.

Между тем в результате наступления хорватов и боснийских мусульман на суше и ударов НАТО с воздуха соотношение сил на фронтах складывалось явно не в пользу сербов. «Опираясь на натовскую поддержку, — пишет К. Никифоров, — против боснийских сербов активизировали свои действия объединенные силы мусульманско-хорватской коалиции. Во время бомбардировок действовала прямая оперативная связь между командующим мусульманскими войсками Р. Деличем и натовскими военными. Именно Делич часто определял мешавшие мусульманам сербские цели, по которым затем наносился ракетно-бомбовый удар».336

К концу лета 1995 г. сербы потеряли уже более двадцати процентов территорий, ранее находившихся под их контролем. Не было никаких признаков и того, что бомбардировки будут хотя бы приостановлены: США и натовцы нагло игнорировали требования мировой общественности прекратить это варварство и лишь усиливали мощь ударов по сербам, испытывая при этом новую боевую технику.

В этих условиях сербы как в Белграде, так и в Пале оказываются вынужденными пойти на переговоры и подписать 8 и 26 сентября два соглашения о базовых принципах урегулирования, а 14 сентября и 5 октября 1995 г. — два соглашения о прекращении огня. 11 октября 1995 г. на всей территории бывшей Югославии вступило в силу 60-дневное перемирие. Начался период интенсивных дипломатических переговоров, которые проходили при непрерывном давлении США не только на сербов, но и на всех других участников переговоров.

Главная ставка американской дипломатии была сделана на то, чтобы окончательно подорвать патриотические и националистические силы сербов, создать в регионе бывшей Югославии такую систему противовесов, которая позволяла бы США и НАТО превратить этот регион в опорный пункт своей империалистической политики на Балканах.

Особое значение в Вашингтоне придавали установлению постоянного военного присутствия США и НАТО в Боснии, используя благоприятные возможности, созданные практическими уходом оттуда СООНО, что произошло не без содействия Генерального секретаря ООН. В этом отношении администрация США с удовлетворением восприняла заявление, сделанное Б. Гали 18 сентября 1995 г. в Совете Безопасности ООН, о том, что, по его мнению, блок НАТО мог бы «гораздо лучше справиться с боснийским конфликтом, чем Организация Объединенных Наций». «Ссылаясь на предложения, сделанные мною Совету Безопасности еще в 1993 и 1994 годах, — вспоминает Б. Гали об этом своем заявлении, — я вновь указал на то, что ООН неспособна вести столь масштабные операции. Она никогда не соберет необходимый для этого военный и гражданский персонал. Организация Объединенных Наций не может широко применять меры принуждения, не имея на то мандата Совета Безопасности. Наконец, у Организации просто нет для этого нужных средств, ибо многие страны-члены ООН не платят вовремя своих взносов в бюджет операций по поддержанию мира». И далее: «Я напомнил Совету Безопасности, что еще в мае (т. е. в мае 1995 г. — Авт.) говорил о необходимости использования вооруженных сил в Боснии и в связи с этим о замене СООНО на НАТО. Принимая во внимание сложившуюся ситуацию, я еще раз настойчиво призвал передать полномочия Организации Объединенных Наций в бывшей Югославии Североатлантическому пакту».337

Наконец, важнейшая цель американской дипломатии состояла в том, чтобы устранить сколько-нибудь существенное влияние России в регионе бывшей Югославии и на Балканах в целом. Эта цель смыкалась с задачей дальнейшего продвижения военной машины НАТО в восточном и юго- восточном направлении, к границам России, Южного Кавказа и Ирана, на соединение с уже завоеванными плацдармами в Ираке и Афганистане, открывавшими стратегические подступы к Китаю и Индии.

Под неослабным нажимом американской дипломатии и при поддержке правящих кругов России 21 ноября 1995 г. в г. Дейтон (США, штат Огайо) Союзная Республика Югославия, выступавшая и от имени боснийских сербов, Хорватия и Босния и Герцеговина парафируют план мирного урегулирования в БиГ, который некоторое время спустя — 14 декабря 1995 г. — подписывается в Париже руководителями тех же государств С. Милошевичем, Ф. Туджманом и А. Изетбеговичем, а также Словенией и Македонией. В качестве свидетелей подписи под этим документом ставят руководители государств-членов Контактной группы Б. Клинтон, Ж. Ширак, Дж. Мейджор, В. Черномырдин и Г. Коль.

Дейтонский план мирного урегулирования в БиГ включал в себя «Общее рамочное соглашение о мире в Боснии и Герцеговине», к которому добавлялись девятнадцать документов (Приложений), касавшихся различных аспектов урегулирования: политических, территориальных, военных, экономических, гуманитарных и пр. В целом, это был единый пакет договоренностей и именно в такой форме Дейтонские соглашения были подписаны в Париже.

В соответствии с «Общим рамочным соглашением о мире в Боснии и Герцеговине» СРЮ, Хорватия и БиГ, как суверенные независимые государства, заявляли о намерении строить свои отношения на основе принципов Устава ООН, а также Хельсинкского Заключительного акта 1975 г. и других документов ОБСЕ. Устанавливалось, что Босния и Герцеговина сохранялись в качестве единого государства со столицей Сараево, состоящего из двух частей: Мусульманско-хорватской федерации (МХФ) и Республики Сербской (РС). Образование Герцег-Босна упразднялось, несмотря на протесты боснийских хорватов.

Территориальное разграничение между МХФ и РС, основывавшееся на утвержденных картах, предусматривало, что МХФ фактически получала 55 процентов, а РС — всего лишь 45 процентов территории БиГ. Другими словами, боснийские сербы получали значительно меньшую территорию, чем предлагавшуюся им ранее по различным планам раздела БиГ, которые они решительно отвергли. Теперь же боснийские сербы вынуждены были идти на крупные территориальные уступки, так как линия территориального разграничения по Дейтонским соглашениям практически совпадала с реальным положением на фронтах к ноябрю 1995 г.

Наиболее чувствительной для боснийских сербов была потеря прилегавших к Сараево сербских районов («сербского Сараево»), которые передавались МХФ. В результате, около 150 тыс. сербов, спасаясь от геноцида, покинули эти районы, пополнив и без того огромную армию сербских беженцев. Положение усугубилось еще и тем, что от Сараево к г. Горажде, отходившему к МХФ, прокладывался так называемый «мусульманский коридор», проходившей через территорию Республики Сербской, что создавало для РС немалые трудности, в том числе в области безопасности. Дейтонские соглашения, кроме того, еще более сужали территорию Паса- винского коридора, соединявшего восточную и западную части РС и даже ставили под вопрос принадлежность ей г. Брчко. Неудачу потерпела также попытка Милошевича договориться в Дейтоне о передаче СРЮ полуострова Превлака, практически закрывающего Которский залив, в котором находилась единственная (расположенная на территории Черногории) база СРЮ, обеспечивавшая ее выход в море — на Адриатику.

Договоренности по военным вопросам, достигнутые в Дейтоне и зафиксированные в Соглашении о военных аспектах мирного урегулирования, предусматривали замену Сил ООН по охране Силами по выполнению Соглашения (СВС), переходившими под командование НАТО. В СВС были предоставлены контингенты из более чем 30 стран мира, в том числе из всех стран НАТО, кроме Исландии, и из государств, не входивших в НАТО. Общая численность СВС определялась в 60 тыс. человек и по условиям Соглашения их миссия должна была заканчиваться ровно через год, т. е. в декабре 1996 г. Костяк СВС составляли 20 тыс. американских, 14 тыс. британских, 10 тыс. французских и 5 тыс. немецких военнослужащих.

СВС наделялись по существу неограниченными полномочиями. Так, им разрешалось беспрепятственное передвижение по всей территории БиГ и использование для нужд расквартирования и проведения операций любых районов и объектов страны. Командующий СВС имел право осуществлять любые действия, включая применение силы без какого-либо вмешательства или разрешения сторон. Военные меры, включая применение силы, могли быть использованы командующим СВС и против любой из сторон, если она, по мнению командующего, нарушала условия Соглашения. К тому же СВС не несли никакой ответственности за любой ущерб, нанесенный личной или государственной собственности в результате боевых или связанных с боевыми действий.

15 декабря 1995 г. Совет Безопасности ООН при поддержке России принял резолюцию 1031, которая утверждала полномочия НАТО на организацию и проведение военной операции СВС и предоставляла НАТО право использовать все необходимые средства, в том числе силовые, для контроля за соблюдением военных аспектов Соглашения. НАТО передавалось также право на установление режима использования воздушного пространства над БиГ. Таким образом, Совет Безопасности ООН узаконивал оккупационный порядок, установленный НАТО на территории БиГ, а НАТО получало из рук ООН правовую базу для своих действий на Балканах.

Отметим кстати, что Совет НАТО отдал приказ о направлении в Хорватию и БиГ вооруженных сил еще 1 декабря 1995 г., т. е. за две недели до принятия Советом Безопасности ООН резолюции 1031. Контингенты НАТО были уже в пути, когда в ООН продолжались дебаты. Так же вероломно действовал Вашингтон в Корее, Кувейте, Ираке, Афганистане: сначала силовые действия и только потом обращение к Совету Безопасности ООН за их «разрешением». Если же такового не удавалось получить, то США действовали без оного.

Санкционируя направление войск НАТО на территорию бывшей Югославии, резолюция 1031 и другие резолюции Совета Безопасности ООН вместе с тем сохраняли и укрепляли присутствие ООН в той или иной форме в ряде районов этого региона, в основном там, где это диктовалось интересами США, НАТО и их союзников. Показательно в этом отношении, что для наблюдения за соблюдением порядка в БиГ резолюция 1031 учреждала гражданскую полицию численностью в 1700 человек, что, разумеется, автоматически ставило эту полицию под полный контроль командования натовских СВС.

Сохранялось присутствие ООН и в районе Восточной Славонии, Бараньи и Западного Срема — на переходный период до передачи этого района Хорватии в соответствии с резолюцией 1023 Совета Безопасности ООН, утвердившей соответствующую договоренность между Хорватией и делегацией сербов от 12 ноября 1995 г. Создавалась специальная «Временная администрация ООН для Восточной Славонии, Бараньи и Западного Срема», составной частью которой был военный контингент численностью в 5 тыс. человек. На полуостров Превлака, спор из-за которого вели СРЮ и Хорватия и который имел, как отмечалось, стратегическое значение для Белграда, направлялись наблюдатели ООН, что как бы устраняло необходимость передачи его СРЮ. ООН сохраняла свои бюро в Белграде, Загребе и Сараево.

Особо следует сказать о Македонии, куда еще в декабре 1992 г. по инициативе Генерального секретаря ООН и по просьбе македонского правительства был направлен на основе резолюции 795 Совета Безопасности ООН от 11 декабря 1992 г. «ограниченный контингент» СООНО численностью в 700 человек, к которому уже в июле 1993 г. присоединилось 300 американских военнослужащих.

Формально контингент СООНО направлялся в Македонию для «охраны границы и предотвращения межнациональных столкновений», и в этой связи Генеральный секретарь ООН К. Аннан не переставал рекламировать эту акцию, как образец «превентивной дипломатии», которая предотвра- тила-де распространение военных действий на территорию Македонии. На деле же Македония, провозгласившая независимость в октябре 1991 г. и принятая в ООН в апреле 1993 г., постепенно становилась военным плацдармом США и НАТО на Балканах, и отнюдь не случайно, что численность контингента СООНО впоследствии еще более увеличилась при сохранении в них большого процента американских военнослужащих. События в Македонии в марте—сентябре 2001 г., о чем пойдет речь ниже, лишь подтверждают этот вывод. В том же, что касается Дейтонских соглашений, отметим, что эти соглашения сохранили военное присутствие ООН в Македонии при том, что резолюцией 983 Совета Безопасности ООН от 31 марта 1995 г. контингент СООНО в этой стране был переименован в Силы превентивного развертывания ООН (СПРООН).

Дейтонские соглашения несут на себе ярко выраженный отпечаток концентрированного давления и нажима США на участников переговоров. Притчей во языцех стала грубая и циничная, лишенная каких-либо дипломатических условностей, бурная и скандальная деятельность на переговорах, проходивших к тому же на базе военно-воздушных сил США близ Дейтона, главы американской делегации, заместителя госсекретаря США Р. Холбру- ка. Формально выступая на переговорах в роли посредника, Холбрук особо специализировался на грубом нажиме на С. Милошевича и входившего в состав возглавлявшейся им делегации сербов председателя парламента Республики Сербской М. Краишника, противопоставляя их друг другу и неизменно добиваясь уступок от сербов в территориальных и иных вопросах.

Как пишет Строуб Тэлботт в своей книге «Билл и Борис. Заметки о президентской дипломатии», Дейтон был исключительно «американским предприятием», а Дик (Ричард) Холбрук — его «движущей силой». К тому же в критический момент Холбрук всегда мог рассчитывать, что «своим весом надавят госсекретарь Кристофер, Билл Перри, Тони Лейк и сам президент

Клинтон». Именно Холбрук позаботился, в частности, и о том, чтобы сделать участие в Дейтонском процессе заместителя министра иностранных дел РФ Игоря Иванова чисто формальным, хотя ему и был вежливо предложен «пост сопредседателя». С. Тэлботт, по его словам, лично убедился в том, что заниматься И. Иванову было «особенно нечем: он лишь держался молодцом, пока Дик распоряжался всем шоу».338

Особые усилия американская дипломатия предприняла к тому, что добиться в Дейтоне решения о выдаче натовцам президента РС Р. Караджича и командующего армией РС Р. Младича, хотя этот вопрос даже не стоял в повестке дня переговоров. Госсекретарь США У. Кристофер прямо обусловил решением этого вопроса участие США «в реализации какого-либо плана по Боснии».339

Согласно ряду источников, приводимых К. Никифоровым, уже в начале переговоров С. Милошевич согласился «с требованием американцев о том, что ни Караджичу, ни Младичу не будет предоставлено право занять высокие посты или участвовать в выборах в новой послевоенной Боснии» и, более того, что между ним и Контактной группой «была заключена тайная договоренность, в соответствии с которой официальный Белград должен был предпринять действия по смещению со своих постов Р. Караджича и Р. Младича».340

Как бы то ни было, в Дейтоне было достигнуто соглашение о том, что «лицам, виновным в военных преступлениях, запрещалось занимать государственные посты» и что эти лица «подлежали розыску и передаче в МТБЮ».341 Позднее резолюция 1031 Совета Безопасности ООН от 15 декабря 1995 г. предоставила НАТО право на использование силы для передачи МТБЮ лиц, обвинявшихся в военных преступлениях.

В 1996 г. Р. Караджич под усилившимся нажимом со стороны Запада, будучи не в силах нормализовать отношения с Белградом, добровольно покидает пост президента Республики Сербской, передав его своему заместителю Биляне Плавшич, которая впоследствии пошла во многих вопросах на поводу Запада. Одновременно Караджич отказывается и от права баллотироваться на пост президента РС на второй срок. Уходит со своего поста министра обороны и Р. Младич. В итоге, Дейтонские соглашения обернулись для боснийских сербов «уходом в бега» их выдающихся лидеров, на задержание и арест которых были мобилизованы ищейки НАТО и МТБЮ.

В качестве компенсаций сербам за многие навязанные им условия Дей- тонских соглашений, США и НАТО согласились на рассмотрение в Дейтоне чрезвычайно болезненных для СРЮ и РС вопросов, касавшихся действовавших против них санкций Совета Безопасности ООН. Однако полностью удовлетворять требования и пожелания сербов в этих вопросах США и НАТО явно не собирались, в результате чего и соответствующие резолюции Совета Безопасности ООН либо вообще не отвечали интересам сербов, либо изобиловали всякого рода оговорками и неясностями, позволявшими Западу продолжать давление на сербов.

Так, резолюция 1021 Совета Безопасности ООН от 22 ноября 1995 г., отменявшая установленное резолюцией 713 Совета от 25 сентября 1991 г. всеобщее и полное эмбарго на все поставки оружия и военного снаряжения на территорию бывшей Югославии, по сути больше всего устраивала Хорватию и боснийских мусульман, которые давно уже добивались ее отмены. Что же касается сербов, то в создавшихся условиях им просто неоткуда было получать новое оружие, тогда как старое приходило в негодность. Более того, как пишет в своей книге К. Никифоров, отмена эмбарго, предусмотренная резолюцией 1021 Совета Безопасности ООН, осуществлялась совместно с реализацией так называемого «стабилизационного соглашения», в результате чего «потолки» для определенных видов тяжелого вооружения устанавливались таким образом, чтобы боснийские сербы сокращали, например, свои танки на 350 штук, а хорваты и мусульмане могли импортировать их примерно в таком же количестве. «Вместо разоружения обеих сторон в конфликте, — заключает Никифоров, — происходило разоружение одной, а вторая еще больше вооружалась».342

В соответствии с резолюцией 1022 Совета Безопасности ООН, принятой на следующий день — 23 ноября 1995 г., экономические санкции, введенные в отношении Югославии резолюцией 757 от 30 мая 1992 г. и последовавшими многочисленными резолюциями Совета, не отменялись, а лишь частично приостанавливались на неопределенное время. Дальнейшие шаги в этом отношении обусловливались, в частности, проведением в БиГ всеобщих выборов, которые состоялись почти через год — в сентябре 1996 г., и по их итогам были, наконец, сформированы правительства БиГ и ее частей — МХФ и РС. Соответственно 1 октября 1996 г. Совет Безопасности ООН единогласно принял резолюцию 1074, в которой объявлял о снятии санкций с СРЮ и боснийских сербов. Однако санкции отменялись опять- таки не до конца: оставались замороженными счета в иностранных банках до тех пор, пока республики не договорятся между собой по спорным вопросам распределения средств и долгов.

Ко всему этому, несмотря на настояния С. Милошевича, в Дейтоне был оставлен открытым вопрос о представительстве СРЮ в Генеральной Ассамблее ООН: США явно выжидали исхода борьбы за власть в СРЮ между Милошевичем и «демократической» оппозицией, которая поддерживалась и финансировалась Вашингтоном.

Рассуждая в своих мемуарах о значении для США Дейтонских соглашений 1995 г., М. Олбрайт выделяет прежде всего их важное место в общей стратегии продвижения НАТО на Восток. Вслед за Центральной и Восточной Европой было необходимо, по ее словам, «приблизить к Западу и Балканы», а добиться этой цели можно было лишь обеспечив успешное выполнение Дейтонских соглашений. В этом контексте Олбрайт подчеркивает особую важность того факта, что Дейтон не просто завершил войну в Боснии, но и «открыл туда дорогу миротворческими силам под руководством НАТО».343

Исходя из этого, М. Олбрайт сначала на посту Постоянного представителя США при ООН, а с января 1997 г. — на посту Государственного секретаря упорно и настойчиво добивается продления на неопределенно долгое время мандата миротворческих сил в Боснии, несмотря на возраставшие в США требования о выводе американских войск из этой страны, все больше навевавшей воспоминания об ужасах Вьетнама. Истекавший в декабре 1996 г. срок пребывания СВС в Боснии подстегивал активность М. Олбрайт и, получив поддержку президента Клинтона, она инспирирует постановку этого вопроса в Совете Безопасности.

12 декабря 1996 г. при поддержке России Совет Безопасности ООН принимает резолюцию 1088 о замене Сил по выполнению Соглашения 30-тысячными Силами по стабилизации (СПС) с утверждением срока их пребывания в Боснии до июля 1998 г. Значительное сокращение численности СПС по сравнению с СВС компенсировалось увеличением доли сил специального назначения и более современным вооружением, включая тяжелое. Наиболее крупные военные контингенты в состав СПС выделили США — 8300; Великобритания — 5000, Германия — 3000; Франция — 2500, Италия — 1900, Испания — 1300, Дания — 1000 человек. Совершенно очевидно, что, как и в случае с Силами по выполнению Соглашения, Совет Безопасности ООН лишь формально санкционирует новую операцию. На деле же эта операция с самого начала осуществлялась под эгидой и непосредственным руководством НАТО.

Нельзя не привести в этой связи следующие слова М. Олбрайт из ее мемуаров: «Мы убедили Белый дом и администрацию, что SFOR (Stabilisation Force — Силы по стабилизации. — Авт.) должны оставаться и после ранее определенного срока — июля 1998 г. В середине декабря (1997 г. — Авт.) я послала президенту личное письмо, в котором убеждала его, что из трех важных обсуждаемых вариантов численности американских войск, которые будут размещены в Боснии, нужно выбрать максимальный. Решимость и готовность США действовать заставят и европейцев активнее участвовать в процессе урегулирования и одновременно дадут нам возможность занимать лидирующие позиции. Как я писала своему боссу, «это будет одним из самых важных решений Вашего второго срока».344 (Второй срок президентства Клинтона, как известно, официально начался в январе 1997 г. и продолжался до января 2001 г. — Авт.).

Далее Олбрайт с нескрываемым удовлетворением пишет: «На пресс- конференции 18 декабря (1997 г. — Авт.) президент объявил свое решение послать дополнительный американский военный контингент в Боснию, на этот раз не оговаривая никаких предельных сроков пребывания. Успешность действий этих новых сил будет определяться по результатам решения поставленных задач, а не по длительности пребывания. На следующей неделе Клинтон, продемонстрировав свою решимость, побывал в Сараево, и к концу года, по мнению большинства наблюдателей, Босния встала на правильный путь».345

«Правильный путь» в действительности означал, что Босния становилась протекторатом США и НАТО в Европе, каковой она остается и до сих пор. Важно при этом иметь в виду, что со времени Дейтонских соглашений реальная политическая и гражданская власть в стране осуществляется не столько ее марионеточным правительством, сколько Верховным представителем ООН в Боснии, наделенным самыми широкими, по сути, наднациональными полномочиями.

С 1995 г. пост Верховного представителя ООН в Боснии занимали весьма влиятельные и тесно связанные с Вашингтоном политики: бывший премьер-министр Швеции (в 1991—1994 гг.) К. Бильдт, являвшийся до назначения на этот пост сопредседателем Международной конференции по бывшей Югославии, известный испанский дипломат К. Вестендорп (с июня 1997 г.), австрийский (В. Петрич), английский (П. Эшдаун), немецкий (К. Шварц-Шиллер), словацкий (М. Лайчак) и австрийский (В. Инцко — с марта 2009 г.) — политические деятели и дипломаты.

Действуя в постоянном контакте с руководством НАТО и ЕС, Верховные представители ООН нередко брали на себя решения важнейших вопросов экономической жизни страны, участвовали, отнюдь не беспристрастно, в разработке ее законов и правительственных актов, контролировали проведение выборов, смещали неугодных чиновников, производили назначения на ключевые государственные посты. К. Бильдт возглавлял также Постоянный рабочий комитет Совета по выполнению мирного соглашения, учрежденный в 1995 г. вместо МКБЮ для контроля за осуществлением Дейтонского процесса. К. Вестендорп прославился тем, что самовольным решением уволил с поста президента РС представителя патриотических сил Н. Поллашена, победившего на выборах в сентябре 1998 г. Биляну Плав- шич. По распоряжению В. Петрича в апреле 2000 г. за пять дней до выборов в местные органы власти был арестован и объявлен военным преступником бывший председатель парламентов БиГ (в 1990 г.) и РС (в 1992—1995 гг.), глава делегации РС на переговорах в Дейтоне М. Краишник.

Под контролем Верховного представителя ООН П. Эшдауна, кадрового сотрудника британской разведки, и его первого заместителя американца Л. Батлера в БиГ была разработана конституционная реформа, призванная «модернизировать» Дейтонские соглашения и обеспечить на долгие годы сохранение зависимого от Запада статуса этого государства. Ожидается, что в ближайшие годы БиГ будет принята в НАТО, а затем и в Европейский Союз. В 2006 г. Верховный представитель ООН К. Шварц-Шиллер стал одновременно и представителем ЕС в Боснии. Под командование ЕС перешел в декабре 2004 г. и сокращенный до десяти тысяч миротворческий контингент. Силы по стабилизации превратились в Европейские силы. Резолюцией 1722 от 21 ноября 2006 г. Совет Безопасности ООН приветствовал расширение деятельности ЕС в БиГ и сохранение присутствия НАТО в этой стране и определил, что «ЕС и НАТО» являются «правопреемниками Сил по стабилизации». Совет высказался

также в поддержку деятельности Верховного представителя ООН в БиГ.

Как известно, в «миротворческих операциях» на территории бывшей Югославии с самого начала принимала участие и Россия. В составе СООНО с апреля 1992 г. успешно действовал российский военный контингент, численностью в 1500 человек, неся службу в полосе границы между Сербской Край- ной и Хорватией (Русбат-1), а также осуществляя с февраля 1994 г. контроль за прекращением огня в Сараево (Русбат-2). В составе СВС действовала российская бригада численностью в 1500 человек, которая оставалась служить и в составе СПС. Помимо этого 900 российских военнослужащих находились после Дейтона в Восточной Славонии, Баранье и Западном Среме.

Несомненно, что пребывание российских военных контингентов в отдельных районах Хорватии и БиГ имело определенное значение для устранения напряженности и локализации местных конфликтов. Однако само их участие, в особенности в СВС и СПС, где они были вынуждены действовать под фактическим контролем, а то и под командованием НАТО, наносило ущерб авторитету России и в какой-то степени подрывало обоснованность то и дело исходивших из Москвы заявлений о неприемлемости для России расширения НАТО на Восток. В этом отношении весьма симптоматичным было заявление, сделанное в феврале 1997 г. секретарем Совета обороны РФ Ю. Батуриным: «В Боснии впервые НАТО вытеснило и подменило собой миротворческие силы ООН. Сегодняшнее взаимодействие России и НАТО в Боснии имеет довольно неравноправный и весьма скромный характер. Операция готовилась исключительно Советом НАТО. Россия получила приглашение участвовать в игре, правила для которой разрабатывали другие». 346

С учетом этих обстоятельств, а официально по финансовым соображениям, Россия уже к началу 2003 г. сократила свой военный контингент в БиГ до 300 военнослужащих, и вскоре с военным присутствием России в БиГ, как и в Косово, о чем пойдет речь ниже, — было покончено.


Warning: include() [function.include]: URL file-access is disabled in the server configuration in /www/barichev/www/htdocs/book/index.php on line 81

Warning: include(http://www.barichev.ru/photo/index.php?id=) [function.include]: failed to open stream: no suitable wrapper could be found in /www/barichev/www/htdocs/book/index.php on line 81

Warning: include() [function.include]: Failed opening 'http://www.barichev.ru/photo/index.php?id=' for inclusion (include_path='.:/usr/local/share/pear') in /www/barichev/www/htdocs/book/index.php on line 81

к оглавлению


При использовании материалов ссылка на сайт http://www.barichev.ru обязательна

 

Об авторе | О проекте | Документы ЦК | Публикации | Выступления | Книги | Письма | Ссылки| Архив