Об авторе

О проекте

Документы ЦК

Публикации

Выступления

Книги

письма

Ссылки

Архив

 

4. Кризис ДНЯО

Новые витки подстегиваемой империализмом гонки вооружений, в том числе ядерных, крайне отрицательно сказываются на режиме нераспространения ядерного оружия, который в настоящее время переживает острейший кризис. На протяжении более четырех десятилетий Договор о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО) является одной из основ глобальной безопасности. Участие почти всех государств-членов ООН в этом Договоре (к 2009 г. их число возросло до 188) способствовало тому, что в международных отношениях прочно укоренилась норма, направленная против распространения ядерного оружия. Не сбылись и прогнозы тех, кто считал, что к концу века ядерным оружием будут обладать от 25 до 50 государств. Однако, как было заявлено еще Генеральным секретарем ООН К. Аннаном, невозможно уйти от того факта, что «наблюдаются трещины в каждом из столпов Договора — в области нераспространения, разоружения и мирного использования ядерной технологии» — и что «каждая из этих трещин требует безотлагательного ремонта».82

Такая оценка Генеральным секретарем ООН нынешнего состояния ДНЯО тем более удручает, что в мае 1995 года очередная V Конференция по рассмотрению действия договора приняла решение о его бессрочном продлении, что фактически увековечило зафиксированные в нем обязательства ядерных и неядерных государств-участников Договора.

В целом успешно прошла и VI Конференция по рассмотрению действия договора (2000 г.), главным итогом которой было принятие консенсусом решения, согласно которому государства, обладающие ядерным оружием, обязались предпринять тринадцать «практических шагов на пути к осуществлению систематических и последовательных мер» по достижению ядерного разоружения. При этом важно иметь в виду, что отвечая на запрос Генеральной Ассамблеи ООН относительно толкования приводившейся выше Статьи VI ДНЯО, Международный Суд в 1996 г. принял такую ее интерпретацию, которая обязывала ядерные государства «следовать духу доброй воли и довести до завершения переговоры, ведущие к ядерному разоружению по всем его аспектам под строгим и эффективным международным контролем».

Опираясь на это консультативное заключение Международного Суда, ключевыми словами которого являются: «по всем аспектам ядерного разоружения», VI Конференция по рассмотрению действия ДНЯО включила в число принятых ею «тринадцати практических шагов» следующие основные и вполне конкретные требования: ратификация подписанного в 1996 году Договора о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний (ДВЗЯИ), соблюдение Договора по ПРО, необратимое сокращение ядерных арсеналов, снижение уровня боевой готовности ядерного оружия и уменьшение роли ядерного оружия в политике национальной безопасности государств. Центральным элементом соответствующего документа Конференции было «твердое обязательство со стороны ядерных держав добиться полной ликвидации своих ядерных арсеналов».

США и другие империалистические ядерные державы по существу никогда не считали взятые ими на себя обязательства по ДНЯО равнозначными по отношению к тем, которые договор фиксировал в более конкретной и подробной форме для неядерных государств, и довольно-таки расплывчатый характер Статьи VI Договора давал к этому некоторые основания. Решения же VI Конференции по рассмотрению действия ДНЯО, основанные на консультативном заключении Международного Суда от 1996 г., положили конец такому положению. С этого времени ДНЯО в определенном смысле стал не просто Договором о нераспространении ядерного оружия, но и договором о конкретных мерах в области разоружения.

Однако пять лет, прошедшие от VI до VII Конференции по рассмотрению ДНЯО (2005 г.), ничем не обнаружили готовности США точно следовать принятым на себя обязательствам по этому Договору. Наоборот, как концептуальные установки, воплощенные в «доктрине Буша» и «Стратегии национальной безопасности США» (2002 г.), так и практические действия американской администрации по их претворению в жизнь свидетельствовали о намерении США освободиться от взятых на себя обязательств по Договору и сконцентрироваться на использовании в своих интересах тех его положений, которые касаются обязательств неядерных государств.

Отношение США к своим обязательствам по ДНЯО наглядно проявилось уже в том, что в октябре 1999 г. Сенат США проголосовал против ратификации Договора о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний (ДВЗЯИ), одобренного LI сессией Генеральной Ассамблеи ООН (1996 г.) и открытого для подписания в сентябре 1996 г. в Нью-Йорке. К 2009 году Договор подписали 179 государств и более ста его ратифицировали. Договор, однако, не вступил в силу, т. к. для этого необходима его ратификация 44 государствами, обладающими ядерным потенциалом, т. е. имеющими на своей территории ядерные энергетические и исследовательские реакторы. К 2009 году из этих 44 государств Договор ратифицировали лишь 35, а не ратифицировали 9 (США, КНР, Индия, Пакистан, Израиль, Египет, Иран, Индонезия и КНДР), причем Индия, Пакистан и КНДР его даже не подписали. Россия ратифицировала Договор в 2000 году.

Президент США Б. Клинтон, переизбранный на второй срок в ноябре 1996 г., практически сразу же подписал ДВЗЯИ, заявив, что вступление в силу этого Договора будет наивысшим приоритетом его администрации в области контроля над вооружениями. Однако отказ Сената ратифицировать Договор изменил положение, а вступивший в должность в январе 2001 г. президент Буш всецело поддержал линию милитаристских кругов на срыв вступления Договора в силу. Понятно, что такая позиция США оказывает негативное влияние на другие государства, которые еще не присоединились к Договору, тогда как запрещение ядерных испытаний позволило бы резко ограничить модернизацию ядерного оружия и проложить путь к его ликвидации.

Выход США из Договора по ПРО (2002 г.) еще больше подкосил ДНЯО и фактически аннулировал договоренности, достигнутые на VI Конференции по рассмотрению действия Договора в 2000 году. Из трех основных звеньев, положенных в основу Договора (нераспространение, разоружение и мирное использование ядерной технологии), было выбито его центральное звено — разоружение, в результате чего ДНЯО оставалось влачить жалкое существование.

Ко всему этому добавилось начавшееся изменение позиции США в отношении подписанной в 1972 г. и вступившей в силу в 1975 году Конвенции о запрещении разработки, производства и накопления запасов бактериологического (биологического) и токсинного оружия и об их уничтожении.

При подписании Конвенции стороны согласились на довольно расплывчатое определение бактериологического оружия, к которому отнесли штаммы любых опасных для здоровья человека микроорганизмов «в таких видах и количествах, которые не имеют назначения для профилактических, защитных и других мирных целей». В течение многих лет эксперты различных стран работали над специальным Протоколом, который создавал бы необходимый механизм контроля за бактериологическим оружием и тем самым подкреплял бы действенность и эффективность Конвенции.

К началу 2001 года усилиями переговорщиков был определен перечень возбудителей, которые можно считать агентами бактериологического оружия. Наметились подходы решения и едва ли не самой трудной проблемы — определения «безопасного количества микроорганизмов» — проблемы трудной в том отношении, что применяемая методика при контроле за ядерным и химическим оружием (подсчет ядерных боеголовок и снарядов с отравляющими веществами) в данном случае была неприемлемой. В результате был выработан пакетный документ, который в целом удачно регламентировал контроль за нераспространением бактериологического оружия. Однако американцы нашли в двухсотстраничном документе 37 пунктов, которые якобы подвергали риску национальную безопасность США.

Отклонение администрацией Буша согласованных договоренностей завело в тупик процесс выработки Протокола к Конвенции 1972 г., и в этом состоянии он находится до сих пор. По мнению военных специалистов, США хотели бы, чтобы в основу Протокола были положены максимально гибкие и расплывчатые формулировки, открывающие возможность направлять инспекционные группы на любые, как военные, так и на гражданские, объекты, где используются биотехнологии, а также произвольно трактовать результаты международных инспекций. С другой стороны, те же формулировки должны были, при умелом их использовании, закрыть доступ международных инспекторов на американские предприятия, что отвечало бы интересам военных и промышленных кругов США.

Отказавшись поставить свою подпись под Протоколом, США тем самым продемонстрировали свое действительное отношение к Конвенции 1972 г., с которой они никогда не считались, если ее применение так или иначе затрагивало их собственные интересы. В этой связи обращают на себя внимание сообщения средств массовой информации о том, что в нарушение Конвенции в США ведутся работы по созданию нового биологического оружия — генетической бомбы, которое «научно» рассчитано на причинение ущерба определенным генотипам, причем в качестве первых возможных целей такого оружия называются китайцы и арабы.

С приходом к власти администрации Буша становились все более заметными негативные тенденции и в подходе США к выполнению Конвенции о запрещении разработки, производства, накопления и применения химического оружия и о его уничтожении, вступившей в силу в 1997 году. В особенности наглядно это проявляется в стремлении США предотвратить всякое сколько-нибудь значимое расширение контрольных мероприятий, осуществляемых Организацией по запрещению химического оружия (ОЗХО), учрежденной Конвенцией в том числе и для международной проверки того, как эта Конвенция соблюдается государствами-участниками. Объяснение такой линии США маститые специалисты и эксперты не без основания находят главным образом в том, что оснащаемая новыми техническими средствами ОЗХО рано или поздно доберется до тщательно законспирированной и охраняемой Вашингтоном программы создания бинарного оружия, находящейся в вопиющем противоречии с целями Конвенции.

Многие факты убедительно свидетельствуют о том, что Пентагон сделал ставку на разработку бинарного оружия еще в 60-е годы и постепенно именно это направление становилось приоритетным в планах химического перевооружения США.

О повышенном интересе Пентагона к созданию бинарного оружия впервые стало широко известно из опубликованной в США в 1981 году книги сотрудничавшего с ЦРУ американского журналиста С. Сигрейва «Желтый дождь. Путешествие сквозь террор химической войны».83 В книге приводились данные о том, что Пентагон создает бинарные боеприпасы с отравляющими веществами нового, третьего поколения, в основу которых закладываются не только обычные химические компоненты, но и компоненты «сверхтоксичных» биологических токсинов. Случайно или нет, но уже в следующем 1982 г. стало известно, что президент США Р. Рейган санкционировал начало производства бинарного оружия в США.

Советские эксперты А. Кунцевич и Ю. Назаркин еще в 1987 году обратили внимание на то обстоятельство, что США и другие страны НАТО рассматривают химическое оружие в качестве перспективной альтернативы ядерному оружию, при том, что главный акцент в реализации химического перевооружения США отчетливо делался на программу создания бинарных отравляющих веществ и поиск «сверхотравляющих веществ» среди природных ядов и токсинов. Уже в то время Пентагон планировал изготовить до 5 млн единиц бинарных боеприпасов, имея в виду заменить ими химические боеприпасы.

Важнейшее преимущество бинарных боеприпасов в Пентагоне видели в том, что они, как тогда считалось, практически не поддаются международному контролю ни на стадии их разработки, ни на стадиях производства и накопления. Компонентами бинарных отравляющих веществ могут быть самые заурядные химические вещества, включенные в технологические процессы получения пластмасс, пестицидов и других самых различных продуктов. Производство бинарных боеприпасов к тому же существенно не отличается от производства боеприпасов самого различного назначения. Кроме того, в основе бинарного оружия заложена идея для получения новых типов и композиций отравляющих веществ, что делает бессмысленным составление каких-либо списков отравляющих веществ, подлежащих запрещению. «Именно в неограниченных возможностях скрытного создания принципиально новых сверхтоксичных отравляющих веществ и состоит главная военно-стратегическая цель бинарной программы», — к такому выводу приходили Кунцевич и Назаркин. 84

В свете этого совершенно очевидно, что объявленное еще в 1969 году решение США о прекращении производства химического оружия оказалось сплошной фикцией. Лицемерными были и попытки США изобразить себя в роли инициатора ускоренного сокращения накопленных запасов химического оружия: главным побудительным мотивом для Вашингтона была в этом отношении отнюдь не забота о решении проблемы на международном уровне, а суровая необходимость так или иначе избавиться от огромного количества химического оружия, помещенного в контейнерах, срок годности которых был в несколько раз меньше, чем у контейнеров, произведенных в СССР. Другие страны были не в счет, так как на США и Россию приходится львиная доля (более 90 процентов) химического оружия.

В настоящее время проблема ликвидации уже накопленных запасов химического оружия приобретает весьма острый характер, тем более, что возникла реальная угроза нанесения ударов по его хранилищам со стороны международного терроризма. Согласно Конвенции государство-участник должно приступить к уничтожению химического оружия через год после ее вступления в силу (т. е. не позже 5 декабря 1998 г.), а к 29 апреля 2000 г. — уничтожить не менее 1 процента своих запасов химического оружия. В случае с Россией это означало 400 тонн отравляющих веществ из 40 тыс. тонн имеющихся запасов. Однако к 2000 г. в России не было еще ни одного крупномасштабного объекта по уничтожению химического оружия. 85 Бюджетных ассигнований на их строительство явно недоставало, а иностранная помощь, в особенности американская, предоставлялась неритмично и не в полном объеме, предусмотренном соответствующими программами. При этом она составляет всего 3–4 процента от финансирования этого строительства российским бюджетом. В результате срок уничтожения всех запасов химического оружия в России, установленный Конвенцией, — 29 апреля 2007 г. — дважды отодвигался и в настоящее время перенесен на 2012 год.

В марте 2000 г. в «открытой лекции» перед студентами и преподавателями МГИМО С. Иванов, тогда секретарь Совета безопасности РФ, предупреждал, что создание американцами НПРО «приведет к полному свертыванию процессов ограничений и сокращений вооруженных сил и вооружений». «Это может означать, — говорил он, — отказ от переговоров о запрещении ядерных испытаний, о нераспространении ядерного оружия, о режимах международного контроля за распространением вооружений, а также, может быть, отказ от конвенций по запрещению химического, биологического и токсинного оружия».86

Переговоры, конечно, не прекратились и после одностороннего выхода США из Договора по ПРО и начавшегося форсированного строительства ПРО США. Формально не последовало и отказа от конвенций, запрещавших химическое и бактериологическое оружие. Однако действительная реакция России на эти действия США свелась по существу к тому, чтобы «умаслить» зарвавшихся американских стратегов путем все новых уступок в области разоружения и геополитики.

Соответственно все более укрепляется военно-стратегическое преимущество США в отношении России. В результате подписания Россией Договора о СНП (24 мая 2002 г.) США серьезно продвинулись вперед в решении задачи ядерного разоружения России и устранения угрозы ядерного возмездия с ее стороны. Учреждение 28–29 мая 2002 г. «Совета НАТО-Россия» должно, с точки зрения США, способствовать вовлечению России в военно-политическую стратегию НАТО, при том, что в самом этом блоке России с самого начала уготована сугубо подчиненная роль. Появление американских военных баз в Киргизии, Узбекистане и Таджикистане сразу же после агрессии США и Великобритании в Ираке (март 2003 г.) и завершение в 2004 году процесса принятия в НАТО Литвы, Латвии и Эстонии заложило важные плацдармы для борьбы против воссоздания Советского Союза, а при необходимости — для акций, направленных и на раскол России. Продолжающийся отказ США от ратификации ДВЗЯИ, к настоящему времени практически похороненного, позволяет США беспрепятственно осуществлять модернизацию ядерного оружия. К тому же, блокируя этот договор, США создают благоприятные условия для наращивания ядерного потенциала Израилем, — своим верным союзником на Ближнем Востоке, — оберегая его от санкций Совета Безопасности ООН.

В последнее время из-за обструкционистской политики США тяжелый кризис переживает еще один важный договор в области разоружения — Договор об обычных вооруженных силах в Европе (ДОВСЕ), подписанный в 1990 году и имеющий своей целью установление численных ограничений обычных наступательных вооружений государств-участников, а также регламентацию их базирования в конкретных географических районах. Согласно Договору, вступившему в силу в 1992 году, сокращение вооружений должно было происходить в три фазы и завершиться в 1995 году.

В связи с разрушением Советского Союза и расширением НАТО возникла необходимость внесения в Договор существенных изменений, что и было сделано в подписанном в Стамбуле в ноябре 1999 года, на саммите государств-участников Договора, Соглашении об адаптации Договора об обычных вооруженных силах в Европе. Соглашение в принципе устраняло обеспокоенности России относительно обеспечения безопасности на своих «флангах» — в Северокавказском и Ленинградском военных округах, и важно отметить, что Россия добросовестно выполняла условия относительно ограничения количества танков, боевых бронированных машин и артиллерии в этих округах, что, в частности, подтверждалось официальными представителями МИД РФ. 87 В соответствии с обязательствами, содержащимися в Заключительном акте Конференции государств-участников ДОВСЕ (ноябрь 1999 г.) и не имеющими непосредственного отношения к Договору, Россия уже в 2005 г. вывела из Молдавии и Грузии 500 единиц ограничиваемых Договором вооружений и техники и уничтожила на месте 373 единицы. 88

Короче, Россия делала все, от нее зависящее, для выполнения своих обязательств по Соглашению об адаптации ДОВСЕ и тем самым открыла путь к началу скорейшей ратификации этого Соглашения, что является центральным обязательством среди других обязательств, зафиксированных в упомянутом Заключительном акте.

Однако США и другие западные державы ответили на это лишь добавлением новых требований к России: о выводе российских военных баз из Грузии и вывозе российского военного имущества и боеприпасов из Приднестровья. При этом было заявлено, что западные державы не приступят к ратификации Соглашения об адаптации ДОВСЕ до тех пор, пока Россия не выполнит эти требования, хотя поднятые в них вопросы относятся исключительно к двусторонним отношениями России с Грузией и Молдавией и не имеют никакого отношения к «фланговой проблеме», от решения которой только и зависит запуск процесса ратификации Соглашения об адаптации ДОВСЕ. С учетом еще и того, что Литва, Латвия и Эстония, судя по всему, вообще не намерены подписывать это Соглашение, дальнейшая его судьба, как и судьба самого ДОВСЕ, остается крайне проблематичной, о чем подробнее пойдет речь в Главе IX книги.

Всячески затягивая начало ратификации Соглашения об адаптации ДОВСЕ и активно используя в этих целях лживые аргументы насчет причастности к этому российской политики в отношении Грузии и Молдавии, страны НАТО и прежде всего США продолжают под шумок дипломатических переговоров вести линию на превращение как Грузии, так и Молдавии, в важные плацдармы своего влияния. Одновременно и как бы заодно ведутся переговоры о возможности создания военных баз НАТО в Азербайджане и о более тесном подключении к НАТО региональной группировки ГУАМ (Грузия, Украина, Азербайджан, Молдавия).

Совершенно очевидно, что эта линия органически вписывается в общую стратегию США, направленную, с одной стороны, на лишение России остатков всякого влияния «на дальних подступах» (США добились ухода России с Балкан, потери ею центра радиосвязи в Лурдесе на Кубе, военно-морской базы в Камрани во Вьетнаме и т. п.), а с другой — на создание военных баз и опорных пунктов по всему периметру границ России и КНР. При этом главная ставка делается на реализацию концепции поддержки «цветных революций», организуемых на финансовые средства США в целях устранения неугодных для Вашингтона режимов или приспособления их политики к интересам США в различных регионах мира. Впрочем, и «на развитие демократии в России» только по линии так называемого «Национального фонда демократии» США выделили в 2005 году 25 млн долларов (речь идет о финансировании политических партий, интернет-изданий, газет и т. п.). 89

Анализ практических действий США на международной арене в особенности в последние годы свидетельствует о том, что один из основополагающих принципов Устава ООН — невмешательство во внутренние дела других государств — не только не берется в расчет правящей американской администрацией, но и заведомо и напрочь ею игнорируется: США действуют в международных делах так, как будто такого принципа вообще не существует. Зловещие последствия такого подхода для международного мира в особенности ярко вырисовываются в его сочетании с прямыми угрозами США использовать все средства, вплоть до применения оружия массового уничтожения против тех стран и народов, которые оказывают сопротивление курсу США на мировое господство.

В этом отношении нельзя не обратить внимания на разработанный в недрах администрации Буша проект так называемой «Доктрины для объединенных ядерных операций» (ДОЯО), «основные положения» которой были предназначены для включения в «ядерную стратегию США на 2005 г.». В соответствии с этим документом, делавшим упор на оперативные действия ВС США в рамках общей стратегической «доктрины Буша», новизна «основных положений» ДОЯО состояла в следующем:

Во-первых, отныне командующие региональных группировок вооруженных сил США на ТВД получали право запрашивать «одобрение» президентом решений на нанесение «превентивных» ядерных ударов» по вероятному противнику, готовящемуся осуществить нападение на США, их объекты и войска, а также на их союзников с применением оружия массового уничтожения.

Во-вторых, предлагалось ускорить разработку новых проникающих ядерных боеприпасов для поражения заглубленных и замаскированных военных объектов, особенно объектов производства и хранения всех видов оружия массового поражения и баллистических ракет.

В-третьих, проект не только подтверждал готовность ВС США к использованию ядерного оружия, но и предусматривал возможность возвращения в войска, в первую очередь на боевые корабли ВМС, тактического и оперативно-тактического ядерного оружия, выведенного из наземных войск, с надводных боевых кораблей и подводных лодок в 1991 году и перебазированного в США. 90

В этом же контексте следует иметь в виду, что военно-политическое руководство США относит к объектам возможных превентивных нападений с применением ядерного оружия как «страны-изгои», в первую очередь Иран и КНДР, так и террористические организации, в первую очередь «Аль- Каиду» и связанные с ней исламистские группировки на Ближнем Востоке и в других районах мира.

Нарастание агрессивности американского империализма все более расшатывает и подрывает основы международного мира и безопасности. Безудержная гонка вооружений, в том числе ядерного оружия, постоянно исходящие из Вашингтона угрозы его применения, разжигаемые империализмом все новые очаги кризисов и конфликтов, непрекращающиеся попытки империализма силой подавить освободительное движения народов делают всеобщий мир хрупким и непредсказуемым. Рушится вся система международных договоров и соглашений по разоружению, созданная при активном участии Советского Союза.

В июне 2005 г., рассуждая о причинах провала состоявшейся 2–27 мая 2005 г. в Нью-Йорке VII Конференции по рассмотрению действия Договора о нераспространении ядерного оружия, впервые в своей истории (с 1970 г.) даже не сумевшей принять итоговой резолюции, Генеральный секретарь ООН К. Аннан сослался на крайне неблагополучное состояние дел, сложившееся за последние годы с решением проблем разоружения. «Межправительственные органы, которые призваны решать все проблемы, — заявил он, — парализованы. В Женеве Конференция по разоружению на протяжении восьми лет не может достичь договоренности в отношении программы работы. Комиссия ООН по разоружению (учреждена в 1959 г. в составе всех государств-членов ООН. — Авт.) становится все более второстепенным органом, в результате работы которого не было заключено ни одного реального соглашения с 2000 года. Конференция по рассмотрению действия ДНЯО не стала исключением. Почти две трети времени было потрачено на проведение прений по повестке дня и организации работы, а не на обсуждение по существу вопроса о том, как укрепить режим нераспространения ядерного оружия».91

Итак, ни одного реального соглашения по разоружению за последние годы. Нельзя же, в самом деле, отнести к этому разряду Договор о СНП 2002 г., который не содержит ни этапов сокращения «ядерных потенциалов», ни эффективного механизма контроля за этим сокращением, договор, действие которого может быть приостановлено формальным уведомлением одной из сторон за три месяца просто на основании осуществления своего права на «государственный суверенитет» и который ко всему этому позволяет сохранять на складах все боеголовки, снимаемые с сокращаемых средств? Такого рода «договоры», умещенные на полутора страницах, да к тому же дающие зеленый свет для строительства НПРО США и всяких других ПРО, вообще не делают погоды в реальном разоружении, а наоборот загоняют его в тупик. Не случайно К. Аннан счел необходимым привлечь внимание мировой общественности к тому, что «в мире по-прежнему хранится 27 тыс. ядерных боеприпасов, многие из которых и сейчас готовы к немедленному применению».92 К этому можно было бы добавить, что в опубликованном в 2005 г. докладе Комиссии Сената США по иностранным делам делался вывод о том, что «в течение ближайшего десятилетия риск применения оружия массового поражения где-нибудь в мире составляет 70 процентов» и что эта угроза «реальна и возрастает с течением времени».93

Вопросам обеспечения ядерной безопасности, соблюдения ДНЯО и ДВЗЯИ было уделено важное место в докладе Группы высокого уровня по угрозам, вызовам и переменам, так называемой «Группы мудрецов», представленном в декабре 2004 г. Генеральному секретарю ООН К. Аннану и озаглавленном «Более безопасный мир: наша общая ответственность». Авторы доклада — видные деятели, представляющие различные регионы мира и обладающие разнообразным опытом и знаниями (Б. Скоукрофт от США, Е. Примаков от России, Цянь Цичэнь от КНР, А. Паньярачун — глава Группы, бывший премьер-министр Таиланда и другие) подчеркивали, что предотвращение распространения ядерного оружия, а также его возможного применения либо государствами, либо негосударственными субъектами, должно оставаться одной из самых приоритетных задач системы коллективной безопасности.

Авторы предупреждали, что режим нераспространения ядерного оружия, установленный ДНЯО, переживает серьезный кризис, а в долгосрочной перспективе может произойти «размывание» или даже крах всего режима Договора о нераспространении ядерного оружия. По состоянию на 2004 год ядерными арсеналами, отмечали авторы доклада, обладали всего восемь государств. И хотя в докладе они не назывались, понятно, что помимо ядерной пятерки, речь шла также об Индии и Пакистане, которые провели испытания ядерного оружия соответственно 11 и 13 мая и 26 и 30 мая 1998 г., и об Израиле. Однако такое положение, по мнению авторов доклада, не может продолжаться долго: «В настоящее время, — писали они, — около 60 государств эксплуатируют или строят ядерные реакторы для производства электроэнергии или проведения исследований и не менее 40 государств имеют промышленную и научную базу, которая дает им возможность, в случае, если они сделают такой выбор, — произвести ядерное оружие довольно быстро, если нормативно-правовые ограничения режима Договора о нераспространении ядерного оружия уже не будут действовать».94

Знаменательно, что на первое место среди причин, приведших к нынешнему кризису режима нераспространения ядерного оружия, авторы доклада ставят «несоблюдение обязательств», взятых на себя по Договору ядерными державами. Приведенные выше факты о выходе США из Договора по ПРО, о негативном отношении США к ДВЗЯИ и ДОВСЕ, о развязанной США гонке космических вооружений, о действиях, направленных, по сути, против запрещения бактериологического (биологического) и химического оружия вполне подтверждают справедливость этого тезиса доклада. Подчеркнем также, что современные военно-политические доктрины США исходят из того, что в обозримом будущем ядерное оружие останется ключевым элементом стратегии национальной безопасности США, что, кстати, находится в явном противоречии с одобренными VI Конференцией по рассмотрению действия ДНЯО «тринадцатью практическими шагами», один из которых, напомним, требует «уменьшения роли ядерного оружия в политике национальной безопасности государств».

В свете этого неудивительно, что на VII Конференции по рассмотрению действия Договора о нераспространении ядерного оружия делегация США во главе с помощником госсекретаря С. Радемейкером (заметим, что другие страны были представлены на Конференции министрами иностранных дел) постаралась сделать все, чтобы отвести внимание конференции от реального разоружения. Соответственно об обязательствах США по ДНЯО вообще ничего не было сказано, а решение о «тринадцати практических шагах», принятое VI Конференцией и составившее по заключению Международного Суда неотъемлемую часть ДНЯО, просто-напросто было объявлено «устаревшим» со ссылкой на события 11 сентября 2001 г.

Свое участие в VII Конференции по рассмотрению действия ДНЯО делегация США свела по сути к огульной критике Ирана и КНДР, пытаясь свалить на них всю ответственность за кризис установленного ДНЯО режима нераспространения ядерного оружия. Однако такой подход не встретил сколько-нибудь существенной поддержки на Конференции. И для этого были причины.

Во-первых, государства-участники Конференции были прекрасно осведомлены об агрессивных замыслах американской администрации как в отношении антиимпериалистического режима в Иране, установившегося там в результате Исламской революции 1979 г. и свержения проамериканского режима шаха Мохаммеда Реза Пехлеви, так и в отношении социалистического строя в КНДР во главе с Трудовой партией Кореи и ее лидерами Ким Ир Сеном, а после его смерти в 1994 году — Ким Чен Иром. Было также хорошо известно, хотя бы из официального «Обзора ядерной политики США» за 2002 год, о том, что Иран и Северная Корея (наряду с Россией, Китаем, Ираком, Сирией и Ливией!) рассматриваются в Вашингтоне в качестве возможных целей для нанесения по ним ядерных ударов.

Во-вторых, попытки США обвинить Иран в наличии у него собственной программы создания ядерного оружия, в особенности после того, как была обнаружена лживость аналогичных обвинений США в отношении режима С. Хусейна в Ираке, были заведомо обречены на провал. Позитивное воздействие на «образ» Ирана производило также сочетание твердой позиции его руководства в отстаивании законного права Ирана, закрепленного в ДНЯО, на использование ядерной энергии в мирных целях с тесным сотрудничеством Ирана с МАГАТЭ, а затем и с «тройкой» Европейского Союза (Франция, Германия и Великобритания), которая решила самостоятельно взяться за изучение «иранского досье», подкинутого Вашингтоном.

Иран с пониманием отнесся к тому, что МАГАТЭ еще с 1993 г. приступило к усовершенствованию своей системы гарантий и к 1997 г. выработало так называемый Дополнительный протокол, который существенно расширял возможности Агентства по обнаружению незаявленных материалов и деятельности, предоставляя МАГАТЭ более широкие права доступа к информации, ядерным установкам и местам нахождения материала. Иран не только подписал этот протокол 18 декабря 2003 г., но при этом еще и заявил, что он будет действовать таким образом, как если бы Дополнительный протокол был уже ратифицирован и вступил в силу. Иран присоединился также к Договору о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний, который до сих пор отказываются ратифицировать США.

Что касается отношений Ирана с «европейской тройкой», то он еще в ноябре 2004 г. достиг с ней в Париже соглашения, по которому Иран обязывался предоставить гарантии мирной направленности своей ядерной деятельности, а европейцы — пакет преференций в области науки, техники и безопасности. И не вина Ирана в том, что это соглашение не выполнялось.

И, наконец, в-третьих, было известно, что истоки «ядерного кризиса» на Корейском полуострове кроются не в политике КНДР, которая по Рамочному соглашению с США 1994 г. заглушила два атомных реактора советской конструкции на АЭС в Йонбене и поставила их под контроль МАГАТЭ, а в политике США, нарушивших свои обязательства по этому соглашению о замене этих реакторов к 2003 году на реакторы на легкой воде, отработанное топливо которых нельзя использовать в военных целях, а также свои обязательства по поставке топливного мазута для АЭС.

Пересмотр политики США в отношении КНДР был осуществлен сразу же после прихода к власти в США администрации Буша в январе 2001 г., причем он выразился не только в фактическом отказе США от своих обязательств по Рамочному соглашению 1994 г., но и в развязывании разнузданной пропагандистской кампании против КНДР, в попытках запугать КНДР угрозой применения против нее силы, в том числе путем санкций со стороны Совета Безопасности ООН. Переговоры с Пхеньяном по вопросам безопасности, начавшиеся еще в 1997 году, американская дипломатия пыталась перевести в плоскость обсуждения вопросов военного потенциала КНДР, ее ракетной и мирной ядерной программы, категорически отказываясь, однако, от вывода американских войск из Южной Кореи.

В этих условиях в октябре 2002 года КНДР заявила о намерении реактивировать ядерные реакторы в Йонбене, чтобы восполнить дефицит в энергии, образовавшийся в результате отказа США от своих обязательств по соглашению 1994 года. При этом было подчеркнуто, что ядерная программа КНДР носит сугубо мирный характер и не предоставляет угрозы для ее соседей.

Возраставшая на глазах агрессивность американского империализма повсюду в мире наглядно проявлялась и в усилении угроз США в отношении КНДР вплоть до заявлений министра обороны Д. Рамсфелда о способности США вести войну на два фронта одновременно: против Ирана и против Северной Кореи. Под давлением США МАГАТЭ изготовилось к постановке перед Советом Безопасности ООН вопроса о необходимости применения санкций в отношении КНДР. В складывавшейся обстановке и в целях обеспечения своей безопасности КНДР в 2003 году вышла из ДНЯО, а в начале 2005 г. было объявлено о наличии у нее ядерного оружия.

Несомненно, что выход КНДР из ДНЯО, также, как и проведенные ранее (в 1998 г.) испытания ядерного оружия Индией и Пакистаном, носил вынужденный характер и в решающей степени был обусловлен отсутствием реального прогресса в ядерном разоружении, крайне нестабильной обстановкой в мире, стремлением позаботиться о своей безопасности перед лицом попыток империализма диктовать свою волю независимым государствам и народам. И вполне естественно, что все эти моменты в той или иной форме затрагивались в выступлениях представителей развивающихся государств на VII Конференции по рассмотрению действия ДНЯО. При этом ни одна развивающаяся страна не выразила желания отказаться от своего неотъемлемого права использовать ядерную энергию в мирных целях, для подъема своей экономики и решения накопившихся проблем социального развития. Такое право, напомним, предусмотрено Статьей IV ДНЯО.

Попытки представителя США на Конференции Радемейкера без всяких на то оснований потребовать от Ирана отказаться от любых технологий обогащения урана и заставить его, как и другие развивающиеся страны, покупать ядерное горючее у ядерных держав получили на Конференции решительный отпор. Общее мнение многих развивающихся стран выразил в своем выступлении на Конференции министр иностранных дел Ирана

К. Харази, заявивший, что Иран будет соблюдать ДНЯО в том виде, каким он был подписан, а не так, как этого хотелось бы США.

В целом, позиция США на VII Конференции по рассмотрению действия ДНЯО показала отсутствие всякого интереса у Вашингтона к поискам конструктивного разрешения проблемы нераспространения ядерного оружия. Важно было использовать этот форум в целях создания, в частности в ООН, атмосферы враждебности по отношению к режимам в Иране и КНДР, в то время, как за спиной мирового общественного мнения планировались и планируются вполне конкретные акции, направленные на их свержение. В том, что касается Ирана, имеется в виду достижение и краткосрочной цели — заставить Россию отказаться от сотрудничества с этой страной в области мирной ядерной энергетики, в частности, от помощи, оказываемой Россией в строительстве АЭС в г. Бушере на юге Ирана.

По большому счету участие США в работе Конференции этими целями не ограничивалось. В отдельных элементах американской позиции, в особенности в вопросах использования расщепляющихся материалов, явно проглядывал глобальный проект США — поставить в той или иной степени под собственный контроль, будь то при посредстве МАГАТЭ или на двусторонней основе, ядерную деятельность всех государств, исходя при этом из собственной выгоды, имеющихся возможностей давления и нажима на суверенные государства, применяя двойные стандарты и прочие методы из арсенала империализма и неоколониализма.

Наглые претензии США доминировать на Конференции во многом обусловили ее неудачный исход, породив, кстати, устойчивое убеждение в широких кругах общественности о глубоко безразличном отношении США к соблюдению условий ДНЯО, как и к Договору в целом. И если правящие круги США всерьез рассчитывали на то, что их позиция на Конференции найдет одобрение или хотя бы понимание среди развивающихся стран, то они глубоко заблуждались.

Победивший на президентских выборах в Иране в июне 2005 г. бургомистр Тегерана, бывший страж Исламской революции М. Ахмадинежад уже в одном из первых своих заявлений в качестве президента подчеркнул, что ядерная энергетика — это национальная гордость Ирана, результат «научного развития народа Ирана» и что перекрыть этому дорогу «никто не сможет». В ответ на угрозы из Вашингтона он заявил: «Мы великая нация, и пусть они не разговаривают с иранским народом в таком наглом тоне. Наша нация идет своей дорогой прогресса, и на этом пути мы не очень-то нуждаемся в США». Вместе с тем Ахмадинежад высказался за продолжение переговоров с Западом на разумной основе и при условии признания им права Ирана на самостоятельное научное развитие. 95

Полное фиаско потерпели и попытки США оказать давление на КНДР с тем, чтобы заставить ее под угрозой санкций, а то и прямой интервенции пересмотреть свою ядерную программу. Твердая позиция КНДР в этих вопросах была подтверждена Ким Чен Иром в ходе его встречи в Пхеньяне в июле 2005 г. с членом Госсовета КНР Тан Цзясюанем. При этом Ким Чен Ир отметил, что «неизменная позиция КНДР заключается в поиске путем переговоров мирного решения ядерного вопроса». «Свободный от ядерного оружия Корейский полуостров, — заявил Ким Чен Ир, — завет президента Ким Ир Сена». Ким Чен Ир выразил в связи с этим надежду, что шестисторонние переговоры, которые уже проводились тогда с участием КНДР, Корейской Республики, США, КНР, России и Японии, станут важной платформой для достижения цели освобождения Корейского полуострова от ядерного оружия. 96

В стремлении вывести из тупика ситуацию, сложившуюся в результате провала VII Конференции по рассмотрению действия ДНЯО, Генеральный секретарь ООН К. Аннан предложил «мировым лидерам» договориться о превращении Дополнительного протокола МАГАТЭ в новый стандарт проверки соблюдения обязательств по нераспространению. Предполагалось, что Типовой дополнительный протокол после его «всеобщего принятия» утвердит Совет управляющих МАГАТЭ, а Совет Безопасности ООН «должен быть готов к принятию мер в случаях возникновения серьезной обеспокоенности по поводу несоблюдения стандартов в отношении нераспространения и гарантий».97 Сразу же, однако, возник вопрос, каково будет содержание «нового стандарта». Не станет ли этот «стандарт» лишь прикрытием для произвола единственной сверхдержавы в отношении развивающихся государств, которые связывают с мирной ядерной энергетикой надежды на лучшее будущее?

К. Аннан исходил из того, что «мировые лидеры должны найти пути, как совместить право на мирное использование ядерной энергии с требованием о нераспространении». И подчеркивал, что режим нераспространения «не будет устойчивым, если гораздо большее число государств достигнет разработки наиболее важных этапов топливного цикла и будет оснащено технологией для производства ядерного оружия в короткие сроки».98 В качестве выхода из создавшегося положения К. Аннан предлагал, чтобы государства «добровольно отказались от создания национальных мощностей по обогащению урана и разделению плутония», согласившись на «гарантии поставок топлива, необходимого для разработки способов его применения в мирных целях», при том, что МАГАТЭ могло бы выступить в качестве гаранта таких поставок по рыночным ценам. 99

План К. Аннана, основанный на рекомендациях Группы высокого уровня по угрозам, вызовам и переменам, внешне выглядел позитивным и отвечающим интересам развивающихся стран. Однако на деле он ставил эти страны в неравноправное положение по отношению к их «благодетелям», которые могли позволить, а могли и не позволить развитие мирной ядерной энергетики в тех масштабах и в таком качестве, какие отвечали бы национальным интересам той или иной страны. И в этом смысле бросалась в глаза схожесть плана с постановкой вопроса Вашингтоном, считающим возможным по собственному усмотрению либо ограничивать программы мирной ядерной энергетики развивающихся государств, либо закрывать их вообще. К тому же план К. Аннана не являлся реалистичным, поскольку он не ставил осуществление предлагаемых им мер в прямую зависимость от пересмотра Вашингтоном его негативного отношения к ДВЗЯИ и к согласованию Договора о запрещении производства расщепляющихся материалов, да и к самому ДНЯО. Впрочем такие требования неминуемо привели бы К. Аннана к увольнению с должности в результате бойкота его действий со стороны США, как это произошло с его предшественником на посту Генерального секретаря ООН Бутросом Гали.

В концентрированном виде позиция США по вопросам нераспространения ядерного и других видов оружия массового уничтожения была изложена президентом Бушем в его выступлении в Национальном институте обороны 11 февраля 2004 г. Намеренно переключая внимание с вопросов выполнения США договоров, соглашений и конвенций в области разоружения на вопросы накопления арсеналов оружия массового уничтожения «противозаконными режимами», террористическими группировками и отдельными личностями, Буш проявил озабоченность по поводу того, что «в руках террористов оружие массового уничтожения станет приоритетным средством насаждения идеологии самоубийства и хаоса убийств». Соответственно Буш подчеркнул необходимость предпринимать «прямые действия» против сетей распространения оружия массового уничтожения.

Концепция «прямых действий» в какой-то степени была навеяна обнаружением в Пакистане так называемого «черного рынка» торговли ядерными материалами, организованного отцом пакистанского атомного оружия А. К. Ханом, беспрепятственно получавшего разработки ядерной технологии из западных держав и передававшего ее «доверенным клиентам» для производства ядерных материалов в Малайзии, ОАЭ и других странах.

Призванная ликвидировать подобного рода «черные рынки», концепция «прямых действий» была положена в основу так называемой Инициативы безопасности в области распространения (ИБОР), провозглашенной рядом стран еще в мае 2003 г. с официальной целью перекрыть реальное распространение оружия массового уничтожения. Созданная по указанию Вашингтона, ИБОР как бы получила второе дыхание после выступления Буша 11 февраля 2004 г. и принятия в апреле 2004 г. опять-таки по инициативе США резолюции 1540 Совета Безопасности ООН, в которой содержался призыв ко всем государствам-членам ООН «предпринять совместные усилия», чтобы не допустить получения негосударственными субъектами доступа к ядерному, химическому и бактериологическому оружию, а также к связанным с ним технологиям, материалам и средствам доставки. Имелось в виду исключить попадание оружия массового уничтожения в руки не имеющих на то законных полномочий лиц или групп, в том числе террористов, и не допустить, чтобы это оружие стало предметом контрабанды.

Привязка ИБОР к резолюции Совета Безопасности ООН носила, однако, чисто формальный характер. По существу же США с самого начала повели дело к тому, чтобы с одной стороны, использовать ИБОР для фактического снятия с себя всяких обязательств по ДНЯО, а с другой — незаконно присвоить себе функции, которые возложены на МАГАТЭ — главный контрольный орган ДНЯО. По всему видно, что расшатывая ДНЯО и МАГАТЭ, в Вашингтоне все больше делают ставку на односторонние акции, а также на ИБОР и другие подобные «международные инициативы» под эгидой США.

К 2005 г. о своей поддержки ИБОР заявило свыше 60 государств (основные европейские страны, Япония, Австралия и др.). В мае 2004 г., хотя и с «опозданием» на один год, это сделала и Россия. У ИБОР нет формальной инфраструктуры, секретариата, штаб-квартиры или председателя, что несомненно создает дополнительные возможности для США играть главную роль при планировании и проведении операций ИБОР, осуществляемых путем «прямых действий» на основе сотрудничества правоохранительных органов, военных и внешнеполитических ведомств стран-участниц.

ИБОР предусматривает ужесточение контроля над всеми международными грузоперевозками с помощью широкого круга операций с использованием спецподразделений, включая насильственный досмотр любого транспорта, перехват в воздушном пространстве и на море любых воздушных и морских судов только по подозрению в том, что они могут перевозить материалы, связанные с разработкой ядерного, химического или бактериологического оружия. Как отмечается в Заявлении ИБОР о принципах перехвата, соответствующие шаги будут осуществляться повсюду как в «соответствии с национальными системами правового регулирования», так и с «применимыми международно-правовыми нормами и договоренностями», что, понятно, обеспечивает полный простор для проведения операций ИБОР на различных континентах и по любому поводу.

По словам помощника госсекретаря США С. Радемейкера, США продолжает играть «центральную роль» не только в ИБОР, но и во всех действующих ныне четырех многосторонних режимах по контролю за экспортом материалов, которые могут быть использованы для производства оружия массового уничтожения, а именно: в Группе поставщиков ядерных материалов, Режиме контроля за ракетной технологией, Австралийской группе, созданной для контроля за потоками химического и биологического оружия, и в Вассенаарских договоренностях (контроль за вооружениями, технологиями и продукцией двойного назначения). Радемейкер называет и страны, откуда, по его мнению, исходят главные вызовы многостороннему контролю: Иран, Северная Корея, «страны со слабым контролем за экспортом, включая страны бывшего СССР», а также «транзитные страны»: «Кипр, Гонконг, Малайзия, Мальта, Панама, Сингапур, Тайвань, Таиланд и ОАЭ». 100

Свои действия, объективно направленные на подрыв ДНЯО, в Вашингтоне обычно объясняют «интересами национальной безопасности США» или же просто — «национальными интересами», которые, как известно, произвольно распространяются идеологами американской экспансии на весь мир. Взяв на себя роль глобального контролера за перемещением материалов, используемых как для создания оружия массового уничтожения, так и для мирных ядерных программ, США действуют избирательно и четко сообразуясь со своей внешнеполитической стратегией. В отношении всех «недружественных» стран вполне допускается грубое давление вплоть до попыток силового изъятия расщепляющихся материалов. С другой стороны, тщательно оберегается от какой-либо критики Израиль, не желающий подписывать ДНЯО и форсирующий наращивание своего потенциала ядерного оружия.

Из итогов переговоров премьер-министра Индии М. Сингха с президентом США Дж. Бушем в июле 2005 г. мир узнал, что Индия, отказывающаяся подписать ДНЯО и ДВЗЯИ и осуществившая в 1998 г. ядерные испытания, теперь стала, как отмечается в совместном заявлении двух стран, «ответственной державой с передовой ядерной отраслью» и как таковая «должна пользоваться некоторыми преимуществами и привилегиями, которые имеют другие такие страны». Индии открыт широкий доступ к американским технологиям и вооружениям, туда направляются американские капиталы и все это якобы за обещание сотрудничества с США в области «распространения демократии» и борьбы против «международного терроризма». Но сведущим политикам известно, что вся эта пышная фразеология призвана лишь прикрыть крутой поворот в стратегии Вашингтона, направленный на превращение Индии в союзника США в грядущих столкновениях американского империализма с Китаем.

Из изложенного видно, что главная ответственность за кризис режима ДНЯО, проявляющийся в размывании всех трех его составляющих частей — разоружения, нераспространения и мирного использования ядерной энергии, как и за кризис всей системы нераспространения ложится на США и их союзников по военным блокам. Ядерный произвол и азартные игры вокруг вопросов нераспространения оружия массового уничтожения все больше обостряют международную напряженность. Как справедливо отмечал в этой связи один из видных экспертов Департамента по вопросам безопасности и разоружения МИД РФ В. Слипченко в лекции, прочитанной в Московском физико-техническом институте в сентябре 2004 г., во многом именно из-за политики США «целый ряд стран стал задумываться о том, что может быть следует заняться разработкой ядерного оружия, другого оружия массового уничтожения в качестве средства сдерживания от возможного нападения со стороны крупных держав, прежде всего США». 101 Констатируя, что и сегодня ситуация в этом отношении едва ли изменилась к лучшему, можно, думается, взять правильный ракурс и в освещении проблем ядерного и прочего международного терроризма, занимающих в последние годы видное место в деятельности ООН.


Warning: include() [function.include]: URL file-access is disabled in the server configuration in /www/barichev/www/htdocs/book/index.php on line 81

Warning: include(http://www.barichev.ru/photo/index.php?id=) [function.include]: failed to open stream: no suitable wrapper could be found in /www/barichev/www/htdocs/book/index.php on line 81

Warning: include() [function.include]: Failed opening 'http://www.barichev.ru/photo/index.php?id=' for inclusion (include_path='.:/usr/local/share/pear') in /www/barichev/www/htdocs/book/index.php on line 81

к оглавлению


При использовании материалов ссылка на сайт http://www.barichev.ru обязательна

 

Об авторе | О проекте | Документы ЦК | Публикации | Выступления | Книги | Письма | Ссылки| Архив