Об авторе

О проекте

Документы ЦК

Публикации

Выступления

Книги

письма

Ссылки

Архив

 

3. Милитаризм в наступлении

Действительное отношение США к ООН на современном этапе можно проследить не только по доктринам и концепциям американского империализма, объективно направленным на милитаризацию всего мира, но и по конкретным позициям американской дипломатии в ООН при рассмотрении ею вопросов разоружения.

Начнем с того, что на протяжении 70-90-х годов Генеральная Ассамблея ООН приняла десятки резолюций, в которых подчеркивалась необходимость сохранения и соблюдения подписанного в 1972 г. Договора между США и СССР по ограничению систем противоракетной обороны (Договор о ПРО). В резолюциях неизменно отмечалось большое значение этого Договора не только для СССР и США, но и для безопасности других государств, как и для стратегической стабильности в мире в целом. Тем не менее, США еще в 1999 г. в законодательном порядке приняли решение о создании и развертывании системы ПРО, охватывающей территорию всей страны, что в категорической форме запрещено Договором о ПРО, а в декабре 2001 г. официально уведомили Россию о выходе из Договора через шесть месяцев после уведомления (на основании Статьи XV Договора), что и было сделано в июне 2002 г.

Односторонняя акция США привела к ситуации, в которой оказалась полностью разрушенной связь между сокращением наступательных и оборонительных вооружений, на чем собственно и базировались все ранее заключенные договоры между СССР и США в области ограничения стратегических вооружений. Эта ситуация лишь усугубилась тем, что в подписанном в Москве 24 мая 2002 г. между Россией и США Договоре о сокращении стратегических наступательных потенциалов (Договор о СНП) вообще не содержится никаких положений, ограничивающих строительство Национальной системы ПРО (НПРО) США. Фактически это означало согласие России на создание противоракетного щита, плотно закрывающего всю территорию США и дающего возможность Вашингтону безнаказанно совершать агрессивные акции в отношении других стран.

Предусмотренные Договором о СНП сокращения стратегических ядерных боезарядов до 1700–2200 единиц у каждой из сторон к концу 2012 года внешне выглядят как вполне конкретные меры по сокращению вооружений. Однако на деле Договор закрывает пути к достижению в перспективе новых соглашений в области ядерного разоружения на принципе равной безопасности и надолго ставит США в привилегированное положение на переговорах в этой области. К тому же из условий Договора следует, что предусмотренное им для США сокращение стратегических ядерных боезарядов до одинакового с Россией количества будет осуществлено не путем уничтожения сокращаемых боезарядов, а путем их отделения от ракет и складирования.

Освободившись от пут Договора о ПРО, США полным ходом форсируют возведение НПРО, перейдя в настоящее время к активной стадии ее развертывания на территории США и одновременно договариваясь о размещении ее элементов на территории других стран — прежде всего европейских и Японии. По сообщениям средств массовой информации, определились и общие контуры будущей американской системы ПРО, получившей название «Железная сеть». Отмечается, что эта сеть будет иметь вид гигантского треугольника, один угол которого будет находиться в Восточной Европе и два в США — на Аляске (Форт Грили) и в Калифорнии (база Вандерберг).

Вопреки прежним обещаниям не приближать свою военную инфраструктуру к границам России, Вашингтон активно уговоривал Польшу, Чехию и Венгрию на размещение на их территориях важных объектов этой системы: в Польше — подземной базы с трехступенчатыми ракетами-перехватчиками в количестве не менее 100 единиц, а в Чехии и Венгрии — дополнительной радарной системы. 58 Обсуждался и вопрос о создании американских объектов ПРО на территории Германии и Франции, которые, по всей видимости, предпочли бы иметь свою, независимую от США, сугубо европейскую систему ПРО. Как бы то ни было, с самого начала считалось, что европейская составляющая НПРО должна отвечать за обнаружение взлетающих ракет и уничтожение их на ранней стадии полета.

В качестве обоснования для создания элементов передового базирования НПРО на территории Европы США обычно ссылаются на возможную угрозу со стороны Ирана. Однако мало кто сомневается, что создаваемая НПРО имеет своей целью прежде всего нейтрализацию ракетно-ядерного потенциала России. В этой связи указывается, что помимо ставки на размещение элементов этой системы в Восточной Европе, США уже приступили к первоначальному оперативному развертыванию наземного компонента НПРО на Аляске и в Калифорнии (на Аляске к началу 2005 г. было развернуто восемь ракет-перехватчиков и еще десять планировалось развернуть к началу 2006 г.), ведут подготовительные работы по созданию радиолокационных станций слежения в Гренландии и Прибалтике, в Великобритании и Дании. Эксперты Минобороны России убеждены в том, что все эти элементы НПРО «четко сориентированы против ракетной атаки со стороны России». 59

Совершенно очевидно, что в основном против России, а также КНР направлены и предпринимаемые США шаги к оснащению комплексами ПРО Японии, которая со своей стороны еще с 1998 г. приступила к разработке планов по созданию собственной системы ПРО и отработке взаимодействия с подобными американскими структурами в регионе. С 2004 года между Вашингтоном и Токио осуществляется согласование планов по развертыванию систем ПРО на регулярных консультациях на уровне заместителей министров, ответственных за выработку оборонной политики. Предполагается, что на создание эффективной системы ПРО в регионе потребуется 7–10 лет, начиная с 2004 года, и что на это будет израсходовано от 800 млрд до 1 трлн йен. Комплексами ПРО будут оснащены военные корабли, осуществляющие постоянное патрулирование в Японском море, а также наземные подразделения ПРО. В принципе же в Вашингтоне планируют создать в Японии собственную систему ПРО, оснащенную радиолокационными установками для раннего обнаружения межконтинентальных баллистических ракет. 60

Идею создания, совместно со своими европейскими союзниками по НАТО и Японией, противоракетной обороны на предполагаемых театрах военных действий (ПРО ТВД) США настойчиво продвигают с середины 80-х годов. В Европе наиболее благосклонно к этому относятся Германия и Италия. Франция занимает осторожную позицию. Восточноевропейские страны, как уже отмечалось, ведут с США переговоры по конкретным вопросам. Планируется также привлечь к этим программам «фланговые страны» европейского ТВД — Норвегию и Турцию. В совокупности с Японией такая по существу «глобальная» система ПРО представляет собой весьма опасное предприятие, угрожающее международному миру и безопасности.

Проведя обстоятельное исследование вопросов, связанных с возведением НПРО США, видные эксперты В. Анненков и Л. Кононов, авторы вышедшей в 2004 году под эгидой Дипломатической Академии МИД РФ книги «Россия и ядерный мир», приходят к следующему выводу: «В 2002 году американцы стали возрождать идею создания национальной противоракетной обороны. Образно выражаясь, они решили построить из элементов НПРО некое современное подобие Великой Китайской стены. По всей видимости модель построения будущего ядерного мира, где каждая страна станет строить национальную ПРО, порочна в своей основе. В случае ее реализации государства будут втянуты в обременительную для них гонку стратегических (оборонительных и наступательных) вооружений, а космос неизбежно превратится в новый театр военных действий. Но и это еще не все. Самое главное — такая модель не обеспечит стратегическую стабильность в ядерном мире и не сможет защитить ни одной страны от ядерных угроз».61 Думается, что тем более «не обеспечат стратегическую стабильность» упорные попытки Вашингтона распространить НПРО США на многочисленные ТВД практически во всем мире. Ведь все дело и состоит в том, что после разрушения Советского Союза в Вашингтоне не столько озабочены «стратегической стабильностью», сколько стремятся к тому, чтобы ликвидировать сохранившиеся в России остатки ядерного потенциала, некогда гарантировавшего стратегическое равновесие между СССР и США,

В вопросах ядерного разоружения США все чаще говорят с Россией «с позиции силы», а то и просто языком ультиматумов. При этом в Вашингтоне давно уже взяли за правило оказывать на Россию в этих вопросах тем больший нажим и давление, чем больше односторонних уступок делает Россия. Срабатывает инстинкт крупного империалистического хищника: взяв свою жертву за горло, расправиться с нею до конца.

Неудивительно, что США с готовностью подписали Договор о СНП, предусматривающий весьма значительное сокращение российских ядерных боеголовок, т. е. главных ударных наступательных средств, которыми располагает Россия. Как справедливо замечают в этой связи Анненков и Кононов, американцам крайне выгодно снизить стратегический потенциал России «до уровня, при котором США могут больше не опасаться российского ядерного возмездия», исходя из того, что «при наличии американской НПРО его просто будет невозможно реализовать».62

Стремлением вырвать у России «ядерные зубы» продиктованы и попытки США лишить ее запасов расщепляющихся материалов, необходимых для производства ядерного оружия, а также поставить под контроль остающиеся у нее ядерное оружие, как стратегическое, так и тактическое.

Напомним в этой связи, что еще при Ельцине США навязали России межправительственное соглашение от 18 февраля 1993 г. (так называемая «урановая сделка Гор-Черномырдин»), в соответствии с которым Россия продала США 500 тонн высокообогащенного урана, т. е. фактически весь свой к тому времени ядерный арсенал, что было подтверждено юридической экспертизой этого соглашения, проведенной в 2000 году независимыми экспертами. 63 Ущерб, нанесенный этой сделкой интересам национальной безопасности России, едва ли уменьшился от того, что соглашение формально запрещало США использовать этот уран в военных целях.

Это позорная история получила свое развитие в 2004—2005 гг., когда стало известно, что строительство в России хранилища расщепляющихся материалов на производственном объединении «Маяк», рассчитанного на хранение 500 тонн урана и 70 тонн плутония, осуществляется в основном на американские деньги и что его эксплуатация (первая очередь хранилища сдана в эксплуатацию в 2004 г.) будет так или иначе находиться под контролем США. Остается гадать, окажутся ли эти запасы снова в руках США или будут по их же указанию ликвидированы. 64

Как известно, вопрос о запрещении производства расщепляющихся материалов давно уже находится в повестке дня ООН, и подготовкой соответствующего договора занимается Конференция по разоружению в Женеве. По большому счету решение этого вопроса упирается в отсутствие прогресса на главном направлении, а именно в достижении соглашения о запрещении производства и применения ядерного оружия, уничтожении его запасов и о последующем полном запрещении и ликвидации ядерного оружия под соответствующем международным контролем. Именно так ставил этот вопрос Советский Союз, но ни в период активного обсуждения этого вопроса в ООН, ни тем более в последние годы США и другие империалистические державы не проявляли и не проявляют желания идти по этому пути. Приведенные выше факты показывают, что в руках империализма ядерное оружие — главное средство устрашения народов и отказываться от него империалисты в обозримом будущем не собираются.

Такой подход крайне отрицательно сказывается и на перспективах заключения международного договора о запрещении производства расщепляющихся материалов. К тому же США в этом вопросе проводят непоследовательную линию: с одной стороны, в течение многих лет они всячески выставляли себя в роли сторонников такого запрещения, а с другой — объявили в июне 2005 г. о возобновлении ими производства плутония-238 в рамках рассчитанного на 30 лет проекта стоимостью в 1,5 млрд долларов. Нетрудно предположить, что это весьма опасное расщепляющееся вещество вполне может быть использовано и в военных целях. 65

Отметим также, что США и другие империалистические державы без всякого энтузиазма восприняли внесенное президентом РФ В. Путиным на LV юбилейной сессии Генеральной Ассамблеи ООН (Саммите тысячелетия, 2000 г.) предложение об исключении использования обогащенного урана и чистого плутония в мирной энергетике. Реализация этого предложения, конечно, требует огромных усилий, хотя бы потому, что для этого необходимо построить реакторы нового типа, в которых сжигалось бы все ядерное топливо без остатка и не было бы необходимости иметь дело с отработанным топливом, где остается 94 процента полезных компонентов (в свежем топливе их 99 процентов), но появляются еще два новых изотопа, в том числе плутония, являющиеся материалом для ядерного оружия.

Отработанное топливо — важное стратегическое сырье, и им должны обладать только те страны, которые имеют мощности по его переработке (т. е. США, Россия, Великобритания, Франция и Китай). Если в какой-то другой стране построены АЭС, то нельзя его там оставлять, а для этого требуется организовать цивилизованный оборот ядерного топлива с возвратом его в ядерную пятерку. Концентрировать отработанное топливо в 36 странах, где, по данным на 2001 год, действовали 236 установок АЭС и находились 100 тысяч тонн отработанного ядерного топлива (из 145 тыс. тонн во всем мире) — значит продолжать концентрировать там же и плутоний, создавая тем самым угрозу распространения ядерного оружия по всему миру. Между тем переход на реакторы нового типа означал бы кардинальное разрешение проблемы: во-первых, не оставалось бы основы для использования ядерных материалов в вооружениях, во-вторых, решался бы вопрос о нераспространении расщепляющихся материалов и ядерного оружия, в-третьих, экологически безотходное производство снимало бы вопрос и о радиоактивных отходах.

Видный советский и российский ученый В. Грачев, из статьи которого в «Известиях» взяты приведенные выше данные, высоко отозвался о предложении В. Путина о неиспользовании в мирной энергетике обогащенного урана и чистого плутония. «Это очень важное заявление, — сказал он. — Ведь без этих компонентов очень трудно изготовить ядерное оружие». Вместе с тем, комментируя негативную, по сути, позицию, занятую США в отношении предложения президента РФ, он объяснил ее тем, что «американцы хотят нас уничтожить как ядерную державу».66

Справедливость этих слов Грачева становится все более очевидной в настоящее время, когда США усиливают нажим на Россию, чтобы пробиться, наконец, к заветной цели — установлению контроля над ее ядерным стратегическим и тактическим оружием. В качестве своего рода «троянского коня» США используют в данном случае два рычага: программу Нан- на-Лугара, в рамках которой с 1995 г. США финансируют мероприятия по защите российских складов с расщепляющимися материалами и выделили на эти цели 6 млрд долларов, и программу «Глобальное партнерство», которая предусматривает иностранный контроль над российскими ядерными объектами, на что выделено 20 млрд долларов. 67

В свете этого в политических и военных кругах России с самого начала высказывались серьезные опасения по поводу подписанного в Братиславе 24 февраля 2005 г. президентами РФ и США совместного российско- американского заявления о сотрудничестве по вопросам безопасности в ядерной сфере. Там считают, что соглашения, достигнутые в Братиславе, фактически обеспечивают возможность доступа иностранных (в первую очередь, американских) контролеров на ядерные объекты. Отмечалось также, что созданная по решению двух президентов межведомственная Группа высокого уровня под председательством руководителя Росатома А. Румянцева и министра энергетики США С. Бодмена работает над планом, в котором будет подробно расписано, где и на каких складах Министерства обороны РФ, а также на объектах Минатома будут устанавливать оборудование и работать американские контролеры. 68

В средствах массовой информации сообщалось также об упорном стремлении США взять под контроль российское тактическое ядерное оружие, в отношении которого Россия и США пока что не имеют никаких взаимных обязательств. Именно так был расценен откровенный интерес к этой теме со стороны посетившего Москву в мае 2005 г. американского сенатора С. Нанна, который фактически предложил установить «совместный» контроль и над этим видом оружия, которое в последние годы все более приобретает черты стратегического и становится фактором стратегического сдерживания.

По данным генерал-полковника Л. Иванова, занимавшегося этим вопросом в свою бытность начальником Главного управления международного военного сотрудничества Минобороны РФ, Россия по крайней мере трижды отвергала предложения США о контроле над тактическим ядерным оружием, и судя по заявлениям министра обороны России С. Иванова от 2 июня 2005 г. такая позиция России сохранится до тех пор, пока США и другие страны, обладающие таким оружием, не согласятся хранить это оружие исключительно на собственной территории, как это делает Россия. Однако «пятая колонна» не спит, и вот уже заместитель директора Института США и Канады РАН П. Золотарев выражает уверенность, «что следует поддержать инициативу сенатора Нанна…» 69

«Россия перевыполнила план ядерного разоружения» — такой заголовок газета «Коммерсантъ» от 23 июня 2005 г. предпосылает интервью журналистам, которое сделал генерал-полковник И. Валынкин, начальник 12-го Главного управления Минобороны России, отвечающего за безопасное хранение и эксплуатацию ядерных тактических и стратегических боеприпасов. Валынкин заявил, что хотя «по Договору СНВ-1 и по заявленным нашим президентом обязательствам Россия должна была сократить 64% своих ядерных боеприпасов, к настоящему моменту сократили уже 75%».

Из интервью генерала не ясно, «перевыполнили» ли свой план по ядерному разоружению США? Не ясно и то, почему вообще возникает необходимость, как считает Валынкин, допуска американских контролеров на объекты для проверки «качества монтажа технических средств охраны», хотя бы и допуска «до ограждения» этих объектов, если закупаемые на американские деньги соответствующие средства электронного оборудования производятся «исключительно» российскими фирмами и компаниями? Или почему есть необходимость, как это пишет со слов генерала «Российская газета» от 28 июня 2005 г., приглашать еще и «зарубежных наблюдателей, в том числе из США», на периодически проводимые «специальные учения» по охране этих объектов?

Впрочем, надо ли всему этому удивляться, если, например, в апреле 2005 г. министр иностранных дел России С. Лавров с легкостью необыкновенной подписал в Вильнюсе соглашение о порядке пребывания подразделений войск НАТО на территории России, вызванное якобы необходимостью определения статуса данных войск на случай их проезда через Россию транзитом в Афганистан или для совместных маневров? 70

Конечно, могут задать и встречный вопрос: а какое, собственно, отношение все это имеет к ООН? Ответ прост: никакого, если рассматривать

ООН и ее деятельность в вакууме и в отрыве от той острой политической и дипломатической борьбы, которая всегда происходила и будет происходить в стенах этой международной организации. Историю и перипетии этой борьбы необходимо, однако, отчетливо представлять, чтобы давать правильную, объективную оценку позициям тех или иных государств в ООН, а также принимаемым этой международной организацией решениям, в том числе по вопросам ядерного разоружения.

В феврале 2000 г. тогда еще и.о. президента России В. Путин в одном из своих публичных выступлений выразил сожаление по поводу того, что «набиравшие на протяжении десятилетий силу позитивные тенденции в деле разоружения стали заметно пробуксовывать», отметив в этой связи также и то, что «возникла угроза фактического разрушения Договора по ПРО, который является краеугольным камнем всех соглашений и договоренностей по сокращению ядерных вооружений».71 Прошло немногим более двух лет и Договор по ПРО был односторонне аннулирован США при весьма и весьма сдержанной реакции со стороны тогда уже президента Путина. Что касается «позитивных тенденций», то они действительно набирали силу, но не до 2000 г., а лишь до 1985 г. и с грехом пополам — до конца 1991 г., когда ельцинско-козыревская дипломатия фактически перестала проявлять активный интерес к вопросам разоружения и во всяком случае к их рассмотрению в ООН. В отличие от СССР, который вместе со своими союзниками по Варшавскому Договору из года в год вел в ООН и вне ее последовательное наступление на империализм в вопросах разоружения, Россия при Ельцине лишь безоглядно сдавала империализму одну за другой позиции, завоеванные Советским Союзом в этих вопросах, совершенно не заботясь о национальной безопасности страны и всячески потворствуя американскому империализму.

Как бы пытаясь исправить неблаговидный «имидж» России, президент Путин выступил на Саммите тысячелетия сразу с двумя инициативами в вопросах разоружения. Первая — об исключении использования в мирной энергетике обогащенного урана и плутония, — хотя и вызвала в ООН значительный интерес, большого развития так и не получила: дело ограничилось разработкой с участием МАГАТЭ международного проекта, который вскоре был благополучно положен в долгий ящик.

Вторая инициатива касалась чрезвычайно актуального и важного вопроса — о демилитаризации космоса. Однако эта инициатива напрочь игнорировала советскую программу действительно радикального решения этого вопроса, изложенную, как отмечалось выше, в предложениях СССР на XXXIX сессии Генеральной Ассамблеи ООН (1984 г.). По существу, инициатива Путина сводилась к предложению созвать в Москве под эгидой ООН международную конференцию по предотвращению милитаризации космоса, приурочив ее к 40-летию первого полета человека (Юрия Гагарина) в космос.

Международная конференция «Космос без оружия — арена мирного сотрудничества в XXI веке» состоялась в Москве в апреле 2001 г. с участием в ней представителей 105 государств, ООН и других международных организаций, национальных космических агентств, министерств иностранных дел и обороны, академий наук, промышленных фирм, университетов, учебных центров и неправительственных организаций. Однако ни представители главного «космического» ведомства правительства США — Национального управления по аэронавтике и исследованию космического пространства (НАСА), ни других правительственных ведомств США конференцию не посетили.

Конференция в итоге вылилась в обмен мнениями по сугубо научным проблемам освоения космоса и ушла в сторону от обсуждения принципиальных политических и правовых вопросов милитаризации космоса, в чем казалось бы и состояла главная цель инициативы Путина. Обратило также на себя внимание то, что в своих выступлениях на конференции российские представители тщательно избегали критики американских планов создания НПРО и ее «космического компонента». Более того, концепция полной демилитаризации космоса, воплощенная в советских предложениях, практически была снята с повестки дня. Вместо нее представители России выдвинули новую концепцию, согласно которой «военный космос» все же имеет право на существование " в той мере, в какой он служит цели поддержания и укрепления стратегической стабильности, контроля за разоруженческими соглашениями, упреждения внезапного и случайного пуска ракет».72 Но такие общие и каучуковые формулировки вполне смахивали уже на ползучую легализацию милитаризации космоса.

Между тем с выходом из Договора о ПРО и форсированием строительства системы противоракетной обороны США резко усилили свою военную активность в космосе. Первым программным документом в области развития космических вооружений будущего явился представленный в 2002 году президенту США доклад специальной комиссии Министерства обороны, изучившей вопрос о степени безопасности работы американских объектов в космосе. Придя в этом отношении к неутешительным выводам и спекулируя на угрозе «космического Перл-Харбора», комиссия рекомендовала президенту взять под свой контроль военные, разведывательные и гражданские организации в космической сфере, с тем, чтобы надлежащим образом защитить военные и гражданские объекты США в космосе. 73

В 2004 году Министерство обороны США приступило к реализации программы «Наступательные контроперации в космосе», в рамках которой ведутся работы по созданию системы радиоэлектронного противодействия космическим средствам связи различных стран, а также системы, способной обеспечить невозможность использования технологий сбора информации о США средствами авиационной и космической разведки враждебных США государств. 74 В 2011 году планируется завершить работы по созданию и развертыванию усовершенствованной космической системы скрытой связи военного управления на СВЧ-частотах, предназначенной для создания космической высоко защищенной, устойчивой системы связи военного управления действиями и операциями группировок войск на всех этапах этих действий и операций и на всех уровнях командования от тактического до стратегического. Эта программа должна стать «защищенным становым хребтом» всей архитектуры космической связи МО и ВС США. 75

В комплексе программ по созданию и развертыванию НПРО большое внимание уделяется созданию мобильного малоразмерного воздушно- космического самолета, предназначенного для быстрого и эффективного уничтожения спутников враждебных государств, а также для защиты космических объектов США. Опытный образец этого самолета был запланирован на 2005 год, а серийное производство и развертывание боевых подразделений — на 2014 год. 76 Особое место уделяется в программах НПРО созданию спутниковых инфракрасных систем слежения за ракетами, космическому орбитальному радару против мобильных комплексов и космическому лазеру. Поддержку руководства США получила идея создания лазеров-перехватчиков баллистических ракет на воздушных и космических платформах. 77

В подписанной 1 марта 2005 г. министром обороны США Д. Рамсфелдом «Стратегии национальной обороны США», определявшей развитие ВС США на 4 года, подчеркивалась необходимость «обеспечить гарантированный доступ США в космос и не допустить его использование противниками во враждебных целях». Для решения этих задач активно ведется разработка системы Falcon («Сокол») — беспилотных и безмоторных летательных аппаратов многоразового использования, планирующих на несколько тысяч километров на сверхзвуковой скорости с разведывательной аппаратурой и высокоточными бомбами или крылатыми ракетами на борту. Предполагается, что к 2025 году аппараты «Сокола» (дистанционно управляемые или автоматические) будут способны в ходе двухчасового полета на высоте пограничного слоя между стратосферой и ионосферой (30–65 км) доставлять боевую нагрузку в любую точку земного шара. 78

Еще в 2005 г. газета «Нью-Йорк Таймс» сообщила о намерении администрации Буша официально отменить подписанную в 1996 году президентом Клинтоном директиву, в которой указывалось на недопустимость размещения в космосе наступательных вооружений и отвергались планы Пентагона на милитаризацию околоземного пространства на период в 50 лет. Эти сведения подтвердились, как подтвердилось и сообщение газеты о том, что президент Буш был готов подписать новую директиву, появление которой позволяло приступить к разработке военно-космической доктрины США и планов проведения операций в космосе. Действительно, такая директива была подписана в октябре 2006 г., и об этом пойдет речь в Главе IX книги. Но задолго до этого события генералы ВВС США уже трудились над созданием широкого спектра космических вооружений, начиная от лазерного оружия и кончая титановыми или урановыми металлическими болванками (так называемыми «божьими стрелами»), сопоставимыми по своей разрушительной силе с небольшими ядерными бомбами и предназначенными для сбрасывания из космоса на намечаемые цели. 79

В соответствии с опубликованным в 2004 г. программным документом «План трансформации полетов ВВС США» только на открытые программы создания космических вооружений Вашингтоном предполагается израсходовать с 2004 по 2009 гг. почти 31 млрд долларов и возможно столько же — на закрытые программы. 80 Всего же США ежегодно расходуют на военные космические программы около 20 млрд долларов, что составляет примерно 90 процентов общемировых расходов на эти цели. 81

Небывалая активность США в «военном освоении космоса», отражающая стремление американских правящих кругов захватить в долгосрочном плане доминирующие позиции в этой важнейшей стратегической сфере, сразу же вызывала в ООН резко отрицательную реакцию. Так, в августе 2003 г. за резолюцию Генеральной Ассамблеи ООН, направленную против гонки вооружений в космосе, проголосовало 174 государства и лишь четыре страны (США, Израиль, Микронезия и Маршалловы Острова) голосовали против принятия этой резолюции.

Несомненно, что продолжение гонки вооружений в космосе, застрельщиком которой с самого начала выступают США, имело бы крайне тяжкие последствия для мира и международной безопасности. Понимание этой опасности постепенно начинает оказывать положительное воздействие и на позицию, которую занимает по этому вопросу Россия, в том числе в ООН. И хотя по-прежнему Россия далека от того, чтобы предложить радикальное решение этой проблемы, как это сделал в свое время Советский Союз, эта позиция начинает приобретать все более конкретные очертания, кстати и в результате заимствования некоторых элементов советских предложений. Новым явлением в последние годы стали также совместные выступления в ООН России и КНР по проблеме демилитаризации космоса.

Так, в сентябре 2001 г. на LVI сессии Генеральной Ассамблеи ООН Россия предложила начать выработку всеобъемлющей договоренности о предотвращении размещения в космосе оружия любого вида, и о неприменении силы или угрозы силой в отношении космических объектов. До достижения такой договоренности предлагалось объявить мораторий на размещение в космосе боевых средств.

На заседаниях Конференции по разоружению в Женеве в июне 2002 г. Россия и КНР выступили за то, чтобы включить в контекст такой всеобъемлющей договоренности обязательство не выводить на орбиту вокруг Земли любые объекты с любыми видами оружия, не устанавливать такое оружие на небесных телах и не размещать такое оружие в космическом пространстве каким-либо иным образом. В январе 2004 г. российская и китайская делегации подготовили и распространили на Конференции по разоружению материалы, детализирующие вопросы верификации упомянутой договоренности, а также содержащие анализ действующих норм международного права, касающихся военной космической деятельности.

В октябре 2004 г. на LIX сессии Генеральной Ассамблеи ООН Россия заявила о том, что она не будет первой размещать оружие любого вида в космическом пространстве и призвала другие государства, обладающие космическим потенциалом, последовать ее примеру в целях сохранения мирного статуса космоса.

Однако похоже, что поезд уже ушел: США, судя по всему, твердо нацелились на милитаризацию космоса в целях достижения господства в этой стратегической сфере. Сотрудничество с Россией — наследницей великой космической державы — СССР, выгодно Вашингтону лишь в тех случаях, когда оно сможет обеспечить получение США определенных данных разведывательного характера. И можно с уверенностью прогнозировать, что ни одно предложение, в том числе в ООН, направленное на реальную демилитаризацию космического пространства, в ближайшей перспективе не получит поддержки со стороны США. Ситуация может измениться лишь в том случае, если усилиями народов будет положен конец претензиям США на гегемонию в мире.


Warning: include() [function.include]: URL file-access is disabled in the server configuration in /www/barichev/www/htdocs/book/index.php on line 81

Warning: include(http://www.barichev.ru/photo/index.php?id=) [function.include]: failed to open stream: no suitable wrapper could be found in /www/barichev/www/htdocs/book/index.php on line 81

Warning: include() [function.include]: Failed opening 'http://www.barichev.ru/photo/index.php?id=' for inclusion (include_path='.:/usr/local/share/pear') in /www/barichev/www/htdocs/book/index.php on line 81

к оглавлению


При использовании материалов ссылка на сайт http://www.barichev.ru обязательна

 

Об авторе | О проекте | Документы ЦК | Публикации | Выступления | Книги | Письма | Ссылки| Архив