Об авторе

О проекте

Документы ЦК

Публикации

Выступления

Книги

письма

Ссылки

Архив

 

ГЛАВА I. В МУКАХ РОЖДЕНИЯ

ООН рождалась в горниле Второй мировой войны, под непосредственным влиянием исторических и поистине судьбоносных для всего человечества побед Советской Армии над немецко-фашистскими захватчиками, вторгшимися в нашу страну 22 июня 1941 г. Вынужденные вступить ради собственных интересов в коалицию с Советским Союзом для борьбы против гитлеризма, США и Великобритания силою вещей оказывались перед необходимостью считаться, и чем далее, тем более, с позицией, которую Советский Союз с самого начала занимал в вопросах построения системы послевоенной международной безопасности.

Исходя из основополагающих принципов ленинской внешней политики — пролетарского (социалистического) интернационализма и мирного сосуществования государств с различным общественно-политическим строем, Советский Союз стремился к тому, чтобы такая система надежно обеспечивала прочный мир на нашей планете и одновременно в полной мере отвечала бы интересам борьбы народов против колониализма и империализма, за свое национальное и социальное освобождение. Советский Союз считал, что неотъемлемой частью такой системы должна стать и будущая международная организация безопасности, созданию которой он придавал исключительно важное значение.

Естественно, что определяя свой подход к характеру будущей международной организации, Советский Союз учитывал плачевные опыт и судьбу Лиги Наций — международной организации, созданной после Первой мировой войны. Являясь частью Версальской системы, Лига Наций, по словам В. И. Ленина, была «пропитана вся насквозь отсутствием чего-либо похожего на реальное установление равноправия наций, на реальные шансы мирного сожительства между ними»1. В. И. Ленин противопоставлял Лиге Наций принципиально иную концепцию международной организации, важнейшими принципами деятельности которой должны быть невмешательство во внутренние дела государств и народов, добровольное сотрудничество и содействие слабым государствам со стороны сильных без подчинения первых воле вторых, содействие всеобщему сокращению вооружений, полноправное участие в ней колониальных народов и обязательное участие рабочих организаций. 2

Известно, что деятельность Лиги Наций в первые годы её существования носила явно враждебный Советскому государству характер и практически была направлена на поддержку империалистической интервенции против нашей страны. Достаточно в этой связи напомнить, что в официальных Комментариях к так называемым «Четырнадцати пунктам» президента США В. Вильсона (1913–1921), излагавшим американские условия мира и содержавшим предложение о создании Лиги Наций (пункт 14), недвусмысленно говорилось о необходимости ликвидации Советской власти в России и раздела её территории между империалистическими хищниками. Однако антисоветским замыслам американского империализма не суждено было осуществиться, и в этом контексте В. И. Ленин уже летом 1920 г. указывал на «полный крах Лиги Наций», на «разоблачение её лжи» касательно образа этой организации, как символа мира, а также на крах «вильсонизма», как лицемерного прикрытия фразами о мире империалистической сути политики США. 3

Между тем после восьмимесячных дебатов Сенат США отказался ратифицировать подписанный 28 июня 1919 г. (в том числе президентом Вильсоном) Версальский договор, который вступил в силу 10 января 1920 г. в результате его ратификации Германией и четырьмя главными союзными державами (Великобританией, Францией, Италией и Японией). При этом камнем преткновения стал именно Статут Лиги Наций, являвшийся неотъемлемой частью этого договора и вызвавший наиболее ожесточенную критику со стороны сенаторов, посчитавших, что участие США в Лиге Наций в условиях, когда там заведомо будет доминировать влияние Великобритании и Франции, может нанести серьезный удар по претензиям США на господство в послевоенном мире. США оказались таким образом с самого начала за бортом Лиги Наций, которая по иронии судьбы еще долгое время продолжала называться на Западе «любимым детищем» президента Вильсона.

По мере признания Советской России и установления с ней дипломатических отношений странами Запада постепенно изменялось и отношение Москвы к Лиге Наций. В течение 20-х годов и в начале 30-х годов Советский Союз принял участие в работе состоявшихся под эгидой Лиги Наций Международной конференции по экономическим и социальным вопросам в Генуе (1922 г.), нескольких сессий Подготовительной комиссии к Всеобщей конференции по разоружению (начиная с 1927 г.), в самой этой конференции (1932 г.) и ряде других форумов. В особенности большой международный резонанс получили при этом инициативы Советского Союза по вопросам всеобщего и полного разоружения, определения агрессии и мирного сотрудничества государств с различным общественно-политическим строем.

15 сентября 1934 г. по инициативе Франции 30 государств — членов Лиги Наций обратились с предложением к СССР вступить в эту организацию. 18 сентября Ассамблея Лиги Наций постановила принять СССР в Лигу и предоставить ему место постоянного члена Совета Лиги Наций. При вступлении в Лигу Советский Союз сделал заявление о непризнании им тех статей Статута Лиги, которые легализовывали право государства развязывать войну под предлогом защиты «национальных интересов» (Статьи 12,15), вводили систему колониальных мандатов (Статья 22) и игнорировали принцип равенства рас (Статья 23).

Советский Союз активно использовал трибуну и другие возможности Лиги Наций для разоблачения агрессии Италии против Эфиопии (19351936 гг.), нарушений Германией Версальского договора и Локарнских договоров 1925 г., германо-итальянской интервенции в Испании и политики «нейтралитета» Великобритании и Франции, сделавшей возможным утверждение в Испании франкистского режима (1936—1939 гг.). Советский Союз решительно осудил японскую агрессию в Китае (1937—1938 гг.), заявив о необходимости оказания Китаю эффективной помощи.

Особое значение имели выступления и предложения СССР в Лиге Наций, направленные на создание системы коллективной безопасности в Европе перед лицом нараставшей военной угрозы со стороны германского фашизма. Советский Союз последовательно разоблачал в Лиге Наций не только разбойнические действия германских агрессоров в Европе (аншлюс Австрии в марте 1938 г., захват Чехословакии и ликвидация ее государственной самостоятельности в марте 1939 г. и др.), но и политику пособничества германскому агрессору со стороны «западных демократий», в частности, Мюнхенское соглашение Великобритании, Франции, Германии и Италии о расчленении Чехословакии (сентябрь 1938 г.).

Именно вследствие политики западных держав Лига Наций оказалась неспособной принять необходимые эффективные меры для борьбы против агрессоров, отстоять дело мира в Европе и Азии. К решительным действиям Лигу Наций не побудил даже демонстративный выход из её рядов Германии сразу же после установления там фашистского режима в 1933 г. (Германия была принята в Лигу по решению Локарнской конференции 1925 г.). Фактически не реагировала Лига и на выход из её состава в 1933 г. Японии и в 1937 г. Италии, «обидевшихся» на то, что Лига слегка пожурила первую за захват у Китая Маньчжурии в 1931 г., а вторую — за агрессию против Эфиопии. Зато возмущенные критикой Советским Союзом мюнхенского сговора и других проявлений пособничества фашистской агрессии, западные державы добились принятия в декабре 1939 г. решения об исключении из Лиги Советского Союза, использовав в качестве предлога начавшуюся незадолго до того советско-финляндскую войну. После этой акции Лига окончательно обанкротилась и фактически прекратила своё существование, хотя формально она была распущена по решению специально созванной Ассамблеи Лиги лишь в апреле 1946 г.

Опыт Лиги Наций показал, что хозяйничание в ней двух империалистических держав — Великобритании и Франции — заведомо обрекало эту международную организацию на бездействие перед лицом агрессоров, на фактическое поощрение ею действий этих держав, направленных на то, чтобы повернуть агрессию в сторону Советского Союза. По той же причине Лига сквозь пальцы смотрела на господство колонизаторов в Азии и Африке, не говоря уже о многочисленных агрессиях США в отношении независимых государств Латинской Америки в тот период. Советские предложения по вопросам разоружения и создания системы коллективной безопасности в Европе, имевшие широкую поддержку мировой общественности, в стенах Лиги либо глушились, либо застревали в бесчисленных комиссиях. Неучастие в Лиге Соединенных Штатов, конечно, ослабляло эту организацию, хотя оставаясь за пределами Лиги, США в принципиальных вопросах не только поддерживали Великобританию и Францию, но и в течение длительного периода субсидировали военно-промышленный потенциал Германии и Японии, сыграв при этом едва ли не главную роль в поощрении агрессоров на действия, приведшие в конечном счете к развязыванию Второй мировой войны.

Внеся решающий вклад в разгром германского фашизма и японского милитаризма, Советский Союз возглавил борьбу за создание новой, принципиально отличной от Лиги Наций международной организации по поддержанию мира и безопасности в послевоенный период. Уже в своей Декларации 24 сентября 1941 г. на Межсоюзной конференции в Лондоне Советское правительство указало, что перед союзными странами стоит важная задача «определить пути и средства для организации международных отношений и послевоенного устройства мира», заложить «основы правильных и отвечающих желаниям и идеалам свободолюбивых народов отношений международного сотрудничества и дружбы». В Декларации подчеркивалось, что осуществляя в своей внешней политике высокие принципы уважения суверенных прав народов и руководствуясь принципом самоопределения, суверенитета и равноправия наций, Советский Союз «отстаивает право каждого народа на государственную независимость и территориальную неприкосновенность своей страны, право устанавливать такой общественный строй и избирать такую форму правления, какие он считает целесообразными и необходимыми».4

Знаменательно, что и первое упоминание в официальном международном документе о необходимости создания организации по поддержанию мира содержалось в Декларации правительства Советского Союза и правительства Польской Республики о дружбе и взаимной помощи, подписанной 4 декабря 1941 г. В ней указывалось, что обеспечение прочного и справедливого мира в послевоенный период может быть достигнуто лишь новой организацией международных отношений, основанных на объединении демократических стран в прочный союз. Отмечалось также, что при создании такой организации решающим моментом должно быть уважение к международному праву, поддержанному коллективной вооруженной силой всех союзных государств. 5

В отличие от Советского Союза западные державы смотрели на послевоенное устройство мира в основном через призму собственных корыстных империалистических интересов. Изучение архивных материалов внешней политики США показывает, например, что вплоть до победы, одержанной Советской Армией в Сталинградской битве (январь—февраль 1943 г.), в Вашингтоне вообще исходили из того, что в послевоенном мире США и Великобритания будут занимать доминирующие позиции, а ослабленному Советскому Союзу в лучшем случае придется довольствоваться второстепенной ролью. Не случайно, что в так называемой Атлантической хартии, подписанной президентом США Ф. Рузвельтом и премьер-министром Великобритании У. Черчиллем 14 августа 1941 г. на линкоре «Принц Уэльский», о Советском Союзе не было сказано ни слова. Из того же документа и последовавших пояснений к нему, сделанных У. Черчиллем, следовало, что в послевоенном мире должна была сохраниться система колоний и мандатов. Не было никакого намека в Атлантической хартии даже на постановку вопроса об учреждении какой-либо международной организации: там лишь в общей и туманной форме говорилось о необходимости создания после войны «широкой и надежной системы всеобщей безопасности». Излишне говорить, что хартия обходила и вопрос о сотрудничестве после войны государств с различным общественным строем: ни в Вашингтоне, ни в Лондоне не желали видеть красного цвета на политической карте мира.

Коренной перелом во Второй мировой войне, наступивший в результате исторических побед Советской Армии под Сталинградом и на Курской дуге, явился своего рода переломом и в подходе западных держав к вопросам послевоенного устройства мира, включая вопрос о создании международной организации по поддержанию мира и безопасности. Во всяком случае эти победы позволили сделать первый и решающий практический шаг по созданию ООН, что произошло на Московской конференции министров иностранных дел СССР, США и Великобритании, состоявшейся 19—30 октября 1943 г.

В Декларации Московской конференции от 30 октября 1943 г. впервые четко говорилось о необходимости учреждения в возможно короткий срок для поддержания международного мира и безопасности всеобщей международной организации, основанной на принципе суверенного равенства всех миролюбивых государств, членами которой могут быть все-такие государства — большие и малые. В решениях конференции получила также первое конкретное выражение идея о главной ответственности ведущих мировых держав за поддержание мира и безопасности. В целом таким образом Московская конференция заложила прочные основы, на которых должна была быть создана международная организация безопасности.

Решения Московской конференции получили авторитетное подтверждение на Тегеранской конференции руководителей трех союзных держав — СССР, США и Великобритании (28 ноября — 1 декабря 1943 г.). Важнейшие вопросы, относившиеся к разработке Устава ООН: определение целей и принципов деятельности новой международной организации, структуры и функций ее органов, методов голосования и характера принимаемых решений, формирование ее членского состава, взаимодействие с региональными организациями и пр.; обстоятельно и глубоко рассматривались на Конференции представителей СССР, США и Великобритании в Думбар- тон-Оксе (США), состоявшейся 21 августа — 28 сентября 1944 г. На Крымской (Ялтинской) конференции руководителей трех союзных держав — СССР, США и Великобритании (4—11 февраля 1945 г.) — был согласован и практически разрешен вопрос о принципе единогласия постоянных членов Совета Безопасности ООН — центральный вопрос всей деятельности ООН в области поддержания международного мира и безопасности.

26 июня 1945 г. на Конференции Объединенных Наций по вопросу о создании международной организации в Сан-Франциско (25 апреля — 26 июня 1945 г.) был подписан Устав ООН. Официально ООН начала свое существование после вступления Устава ООН в силу — 24 октября 1945 г., и эта дата отмечается повсюду в мире как День ООН.

Стратегический подход Советского Союза к новой международной организации был четко определен в докладе И. В. Сталина на торжественном заседании Московского Совета депутатов трудящихся с партийными и общественными организациями г. Москвы 6 ноября 1944 г. «Это не должно быть повторением печальной памяти Лиги Наций, которая не имела ни прав, ни средств для предотвращения агрессии. Это будет новая, специальная, полномочная международная организация, имеющая в своем распоряжении все необходимое для того, чтобы защитить мир и предотвратить новую агрессию». И далее: «Можно ли рассчитывать на то, что действия этой международной организации будут достаточно эффективными? Они будут эффективными, если великие державы, вынесшие на своих плечах главную тяжесть войны против гитлеровской Германии, будут действовать и впредь в духе единодушия и согласия. Они не будут эффективными, если будет нарушено это необходимое условие».6

Из истории дипломатии периода Второй мировой войны хорошо известно, что И. В. Сталин лично и очень внимательно следил за всеми перепети- ями острой борьбы, которая с самого начала развернулась вокруг разработки ключевых положений Устава будущей международной организации. Об этом свидетельствуют не только многочисленные пометки, сделанные его рукой на различных дипломатических документах, относящихся к созданию ООН, но и те указания по наиболее важным вопросам, которыми он регулярно вооружал советскую дипломатию на переговорах с представителями США и Великобритании.

На всех этапах создания новой международной организации И. В. Сталин во главу угла неизменно ставил вопрос о равном статусе в ней СССР, как великой державы, с другими великими державами-участницами антигитлеровской коалиции. Такой подход в решающей степени содействовал тому, что в Уставе ООН de facto был закреплен принцип мирного сосуществования государств с различным общественным строем, что нашло свое высшее выражение в согласованном великими державами принципе единогласия постоянных членов Совета Безопасности при рассмотрении им важнейших вопросов деятельности ООН.

В условиях начавшейся весной 1944 г. освободительной миссии Советской Армии в Европе, возросшего, как никогда, международного авторитета Советского Союза и небывалого антифашистского, демократического подъема во всем мире все более конструктивным становился и подход западных держав к созданию ООН. К этому их обязывало и открытие, хотя и весьма запоздалое, второго фронта в Нормандии (Франция) в июне 1944 г.

Исходя из реальной оценки складывавшейся обстановки, президент США Ф. Рузвельт в письме У. Черчиллю от 28 сентября 1944 г., т. е. в день завершения работы конференции по выработке Устава ООН в Думбартон-Оксе, констатировал: «Думаю, все мы согласны… в том, что необходимо, чтобы СССР был полностью признанным и равным членом любой ассоциации великих держав, созданной с целью предотвращения международной войны». При этом Рузвельт призывал Черчилля стремиться к тому, чтобы разногласия с Советским Союзом «были ликвидированы посредством компромисса».7

Характерно, что спустя всего несколько дней, а именно 6 ноября 1944 г., отмечая в упомянутом выше докладе в целом положительные итоги конференции в Думбартон-Оксе, И. В. Сталин в свою очередь сделал акцент на важности разрешения возникающих разногласий «в духе единства и согласованности действий трех великих держав». «Дело не в разногласиях, — подчеркнул он, — а в том, что разногласия не выходят за рамки допустимого интересами единства трех великих держав и в конечном счете разрешаются по линии интересов этого единства».8

В этом контексте представляется важным особо выделить то обстоятельство, что примерно в то же время Ф. Рузвельт и. В. Сталин выступили практически с единых позиций по одному из важнейших вопросов деятельности ООН по поддержанию международного мира и безопасности — о необходимости создания постоянных вооруженных сил ООН, которые выполняли бы роль эффективного средства борьбы против агрессии и надежного гаранта мира и безопасности.

Так, в конце октября 1944 г. в одном из своих выступлений в ходе предвыборной кампании Ф. Рузвельт заявил, что " Совет Объединенных Наций должен обладать силой, чтобы действовать быстро и решительно для сохранения мира — насильственным путем в случае необходимости». «Полицейский не будет эффективным, — пояснял Ф. Рузвельт, — если, увидев грабителя, отправится в муниципалитет, чтобы обсудить возможность ареста. Моему простому уму ясно, что если мировая организация желает быть реальностью, наши американские представители должны быть наделены заранее полномочиями от Конгресса».9

В том же ключе 6 ноября 1944 г. высказался и. В. Сталин, заявивший, что в распоряжение руководящего органа будущей специальной организации защиты мира и обеспечения безопасности из представителей миролюбивых государств следует дать «минимально необходимое количество вооруженных сил, потребное для предотвращения агрессии, и обязать эту организацию в случае необходимости применить без промедления эти вооруженные силы для предотвращения или ликвидации агрессии и наказания виновников агрессии». 10

Не будет преувеличением сказать, что благодаря единству точек зрения И. В. Сталина и Ф. Рузвельта по вопросам предоставления всем великим державам равного статуса в будущей международной организации, а также создания и функционирования выделяемых в её распоряжение постоянных вооруженных сил, были заложены первые камни в фундамент ООН. Этот фундамент был окончательно выстроен и закреплен достигнутым в Ялте согласием И. В. Сталина и Ф. Рузвельта, а также примкнувшего к ним после долгих колебаний Черчилля относительно необходимости соблюдения принципа единогласия постоянных членов Совета Безопасности ООН при принятии им решений по важнейшим вопросам всей деятельности этой организации. Таким образом, И. В. Сталин и Ф. Рузвельт или, в другом порядке: Ф. Рузвельт и. В. Сталин могут с полным правом считаться отцами-основателями Организации Объединенных Наций.

При всем этом следует иметь в виду, что в позициях США по многим, в том числе принципиальным вопросам, относящимся к созданию ООН, до самого конца просматривались непоследовательность и стремление так или иначе приспособить эту организацию к достижению целей собственной стратегии и политики в международных делах. Это проявлялось в попытках США включить в Устав ООН лазейки, которые позволяли бы обходить принцип единогласия постоянных членов Совета Безопасности путем, например, преднамеренного смешения его полномочий и функций с полномочиями и функциями Генеральной Ассамблеи или Генерального секретаря ООН, в стремлении Вашингтона вообще вывести из-под какого бы то ни было контроля со стороны ООН Латинскую Америку под тем предлогом, что этот континент находится в сфере действий так называемой «доктрины Монро», провозглашенной еще в 1823 г. американским президентом Дж. Монро и направленной на увековечивание там безраздельного господства США, в нежелании Вашингтона в полный голос заявить в Уставе ООН о необходимости предоставления независимости колониальным странам и народам и т. д. и т. п.

Одновременно США с самого начала повели дело к тому, чтобы обеспечить за собой и в целом за Западом господствующие позиции в Генеральной Ассамблее новой организации. США исходили из того, что из предполагавшихся немногим более 50 государств — первоначальных членов ООН 20 приходилось на почти полностью зависимые от них государства Латинской Америки, примерно столько же — на государства Западной Европы и Британского содружества наций, а среди оставшихся — на небольшое число тогда еще чисто формально независимых государств Азии и Африки. В стремлении как можно дольше сохранить такое, весьма благоприятное для них, соотношение сил в Генеральной Ассамблее США вместе с Великобританией категорически возражали против внесенного Советским Союзом на конференции в Думбартон-Оксе предложения о предоставлении в этом органе международной организации места для каждой из 16 республик Советского Союза. Лишь с большим трудом советской дипломатии удалось добиться предоставления таких мест в ООН для УССР и БССР, и такое решение было принято с учетом особого вклада этих двух союзных республик в борьбу против фашизма. Интересно в этой связи заметить, что при разрушении Советского Союза в 1991 г. западным державам потребовалось менее 24 часов, чтобы помочь оформить приход в ООН в качестве независимых тех же, но теперь уже бывших республик СССР.

Нельзя не обратить внимание и на тот факт, что не прошло и двух недель после принятия Ялтинской конференцией решений об исключительных полномочиях Совета Безопасности в вопросах поддержания международного мира и безопасности, как США провели в замке Чапультапек (г. Мехико) Межамериканскую конференцию по вопросам войны и мира (21 февраля — 8 марта 1945 г.), на которой среди прочего было решено, что страны Латинской Америки будут тесно координировать свои позиции по обсуждаемым в Генеральной Ассамблее ООН вопросам с позициями США. Подписанный государствами-участниками конференции Чапультапекский акт фактически означал, что латиноамериканские страны становились главным звеном так называемой «машины голосования» в Генеральной Ассамблее, которая исправно служила западным державам вплоть до начала 60-х годов, когда в ООН пришли десятки независимых государств Азии и Африки. При этом принимавшиеся с помощью «машины голосования» решения Генеральной Ассамблеи ООН, хотя и носили характер рекомендаций, не раз использовались западными державами для давления на Совет Безопасности и подрыва его функций и полномочий как главного органа ООН по поддержанию международного мира и безопасности.

Вредоносная сущность Чапультапекского акта не ограничивалась лишь созданием в ООН «машины голосования», которая, опираясь на 20 голосов латиноамериканских стран, в любом случае обеспечивала «блокирующую треть голосов» в Генеральной Ассамблее, что позволяло США обезопасить себя от принятия этим органом ООН любых неблагоприятных для них решений, с учетом того, что решения Генеральной Ассамблеи принимаются 2/3 голосов присутствующих на ее заседаниях государств-членов ООН, а таковых при учреждении этой организации насчитывалось всего 50. Чапультапекский акт, предусматривавший целую систему взаимных обязательств США и стран Латинской Америки в вопросах «мира и безопасности», на деле был направлен еще и на недопущение даже рассмотрения Советом Безопасности ООН такого рода вопросов на латиноамериканском континенте, не говоря уже о возможности принятия им по этим вопросам каких-либо конкретных решений, которые по Уставу ООН носят обязательный характер для всех государств-членов ООН.

Из приведенных фактов видно, что американская дипломатия пыталась взорвать или по крайней мере обесценить согласованные в Думбар- тон-Оксе и Ялте решения, касавшиеся признания исключительных полномочий Совета Безопасности ООН, как главного органа ООН по вопросам поддержания международного мира и безопасности. Провокационный характер Чапультапекского акта наглядно подтверждался и тем, что он был подписан всего за месяц до уже намеченного на апрель 1945 г. срока начала работы Конференции Объединенных Наций в Сан-Франциско, которая была призвана учредить новую международную организацию безопасности взамен обанкротившейся Лиги Наций.

Твердая позиция Советского Союза помогла, однако, своевременно отвести попытки дипломатии США замкнуть на региональном уровне решения, касающиеся нарушений мира в Латинской Америке (как и в других регионах) и добиться в этой связи включения в Устав ООН четких и ясных формулировок. С одной стороны, эти формулировки не препятствуют существованию региональных соглашений или органов для разрешения «таких вопросов, относящихся к поддержанию международного мира и безопасности, которые являются подходящими для региональных действий». С другой стороны, они подчеркивают, что Совет Безопасности вправе расследовать любой спор или ситуацию, и что если Совет определит, что продолжение этого спора или ситуации может угрожать поддержанию международного мира и безопасности, то он уполномочивается предпринимать от имени всех членов ООН соответствующие действия как несвязанные, так и связанные с использованием вооруженных сил для поддержания или восстановления международного мира и безопасности. (Статьи 52,34,24,41,42 Устава ООН.)

Равным образом были отведены попытки США включить в Устав ООН такие положения, которые под предлогом соблюдения неотъемлемого права государств на индивидуальную и коллективную самооборону давали бы «основания» для произвольных действий, не санкционированных Советом Безопасности. Устав ООН исходит из того, что неотъемлемое право государств на индивидуальную или коллективную самооборону признается лишь в том случае, «если произойдет вооруженное нападение на Члена Организации» и лишь до тех пор, пока Совет Безопасности не примет мер, необходимых для поддержания международного мира и безопасности. И далее: «Меры, принятые Членами Организации при осуществлении этого права на самооборону, должны быть немедленно сообщены Совету Безопасности и никоим образом не должны затрагивать полномочий и ответственности Совета Безопасности, в соответствии с настоящим Уставом, в отношении предпринятия в любое время таких действий, какие он сочтет необходимыми для поддержания или восстановления международного мира и безопасности» (Статья 51 Устава ООН). Заметим в этой связи, что попытки США обосновать агрессию против Ирака, которую они совершили в марте 2003 г. совместно с Великобританией и некоторыми другими государствами, ссылками на их право на «самооборону» шиты белыми нитками: Устав ООН не давал им такого права, о чем подробнее речь пойдет ниже.

Непоследовательная и подчас глубоко противоречивая позиция Вашингтона в вопросах выработки Устава ООН во многом объяснялась острыми разногласиями в правящих кругах США, влиятельные представители которых, ослепленные идеей американского мирового господства, либо вообще не желали связывать руки США какими бы то ни было международными обязательствами, либо сознательно вели дело к тому, чтобы будущая международная организация была целиком и полностью поставлена на службу американскому империализму.

Внезапная смерть Ф. Рузвельта 12 апреля 1945 г., т. е. за две недели до начала работы Конференции Объединенных Наций в Сан-Франциско, позволила прийти к власти в США наиболее агрессивным силам, которые развязали «холодную войну» против Советского Союза. ООН должна была стать едва ли не первой жертвой этой войны. Но время было упущено. Отказ США от подписания Устава ООН в сложившихся тогда конкретно-исторических условиях был бы немыслимым. И не случайно, что обсуждение Устава ООН в Сенате США (23—28 июля 1945 г.) закончилось его почти единодушным одобрением (89 сенаторов голосовали за ратификацию и только два — против).

Устав ООН — уникальный политический и международно-правовой документ современности. Он воплотил в себе идеи мирного сосуществования и сотрудничества между государствами с различным общественно-политическим строем, закрепил право народов на борьбу за достойную жизнь, свободу и независимость. Впервые в истории Устав ООН юридически поставил вне закона агрессивную войну, возложил на членов этой организации обязательство воздерживаться в международных отношениях от угрозы силой и ее применения. Устав ООН — основная международно-правовая база для формирования эффективной и всеобщей системы коллективной безопасности во всех ее измерениях: военном, политико-правовом, экономическом, гуманитарном и других. Центральный элемент такой системы — Совет Безопасности ООН — главный орган ООН по поддержанию международного мира и безопасности, который действует от имени всех государств-членов ООН и решения которого носят для них обязательный характер.

Основополагающие цели и принципы, провозглашенные в Уставе ООН, в полной мере сообразовывались с целями и принципами внешней политики Советского Союза. В соответствии с ленинской теорией мирного сосуществования Советский Союз всегда стремился к тому, чтобы исторически неизбежная классовая борьба между капитализмом и социализмом развивалась в условиях, не угрожающих войнами, опасными конфликтами, бесконтрольной гонкой вооружений. Ленинская теория предусматривает, что войны между государствами должны быть исключены, а силы агрессии обузданы, что споры и конфликты должны решаться мирным путем, за столом переговоров. Разумеется, ленинские принципы внешней политики не могли быть отражены в Уставе ООН в полном объеме и в той классовой интерпретации, которую придают им марксисты-ленинцы. Однако совершенно очевидно, что ленинская концепция международной организации одержала верх над концепцией сторонников превращения ООН в некое подобие Лиги Наций. И не случайно, что именно благодаря последовательной настойчивой борьбе Советского Союза в Уставе ООН были зафиксированы принципы суверенитета, равноправия, независимости и территориальной неприкосновенности каждого государства, невмешательства во внутренние дела, уважения прав всех народов избирать свой общественный строй, а принцип мирного сосуществования, наряду с другими демократическими принципами, стал основой деятельности Организации Объединенных Наций, созданной на Конференции Объединенных Наций в Сан-Франциско.


Warning: include() [function.include]: URL file-access is disabled in the server configuration in /www/barichev/www/htdocs/book/index.php on line 81

Warning: include(http://www.barichev.ru/photo/index.php?id=) [function.include]: failed to open stream: no suitable wrapper could be found in /www/barichev/www/htdocs/book/index.php on line 81

Warning: include() [function.include]: Failed opening 'http://www.barichev.ru/photo/index.php?id=' for inclusion (include_path='.:/usr/local/share/pear') in /www/barichev/www/htdocs/book/index.php on line 81

к оглавлению


При использовании материалов ссылка на сайт http://www.barichev.ru обязательна

 

Об авторе | О проекте | Документы ЦК | Публикации | Выступления | Книги | Письма | Ссылки| Архив