Об авторе

О проекте

Документы ЦК

Публикации

Выступления

Книги

письма

Ссылки

Архив

 

8. К ратификации Договора СНВ-3

В Совместном заявлении Совета Россия-НАТО, принятом в Лиссабоне 20 ноября 2010 г., стороны приветствовали заключение нового Договора о СНВ и выразили надежду на его скорейшую ратификацию и вступление в силу. О значении этого Договора для перезагрузки отношений не только между Россией и США, но и между Россией и НАТО уверенно говорил российский президент на пресс-конференции по итогам заседания СРН. Позитивно расценил российский президент и состоявшуюся 22 декабря 2010 г. ратификацию Договора Сенатом США, заявив, что на этом Договоре будет основываться безопасность России и США «на ближайшие годы».
И все же по-настоящему триумфальная реакция на ратификацию Договора американским Сенатом последовала от администрации Обамы и лично президента США. Конечно, проще всего это можно было бы объяснить тем, что вопрос о ратификации Договора с самого начала рассматривался в Сенате под углом зрения перспектив президентских выборов в США в 2012 г. Одержав крупную победу над демократами на промежуточных выборах в Конгресс в ноябре 2010 г., республиканцы активно готовили почву для того, чтобы не допустить переизбрания Обамы на второй срок. Но для этого надо было постараться выбить из рук Обамы по сути единственный остававшийся у него козырь во внешнеполитических делах — Договор СНВ-3 с Россией. Со своей стороны, демократы видели в ратификации Договора Сенатом необходимое условие для сохранения поста президента в 2012 г., не говоря уже о том, что это во многом содействовало бы повышению престижа администрации Обамы на международной арене. Борьба за власть придавала особую остроту обсуждению в Сенате Договора СНВ-3, но при всех перепадах в оценке Договора между демократами и республиканцами явственно проступало понимание и тех и других, что в национальных интересах США было бы полезно воспользоваться уступчивостью России для ее дальнейшего втягивания в стратегию НАТО, прежде всего в Афганистане. Именно это обстоятельство, помноженное, разумеется, на личные усилия Обамы по сплочению своих сторонников в Конгрессе, сыграло решающую роль в том, что 22 декабря 2010 г. Сенат проголосовал 71 голосом против 26 за ратификацию Договора СНВ-3, обеспечив Договору поддержку двух третей сенаторов, как того требует Конституция США.
Главным и решающим аргументом в пользу ратификации Договора СНВ-3 администрация Обамы выставляла соответствие основных положений Договора военно-политической стратегии США. При этом подчеркивалась решимость администрации продолжать курс на укрепление военного могущества США, в том числе путем модернизации ядерного оружия, оснащения ВС США неядерным стратегическим высокоточным оружием, создания глобальной и региональных систем ПРО.
В письме, направленном 21 декабря 2010 г. лидерам демократической и республиканской фракций в Сенате Г. Риду и М. Макконену, американский президент подтвердил данное им незадолго до этого обещание выделить в ближайшие десять лет 85 млрд долл. на программу модернизации всей ядерной триады ударных вооружений США. В СМИ в этой связи сообщалось, что создание новых ядерных предприятий предполагается в Канзас-Сити (штат Миссури), Оук-Ридже (штат Теннесси) и Лос-Аламосе (штат Нью-Мексико). Все старое оборудование на этих предприятиях будет заменено новым, а технология создания зарядов модернизирована. В результате в год будут производиться 80 ядерных боеголовок. Это больше, чем необходимо для замены демонтирующихся, хотя и меньше того, что требовала администрация Буша-младшего (125 боеголовок)42 . В СМИ отмечалось также, что на содержание в состоянии полной боеготовности своего ядерного комплекса США в течение ближайших 20 лет планируют израсходовать не менее 180 млрд долл43 .
Особое внимание в упомянутом письме лидерам демократического большинства и республиканского меньшинства в Сенате президент США уделил вопросам противоракетной обороны. Подчеркнув, что Договор СНВ-3 никоим образом не ограничивает намерения США по развертыванию ПРО в Европе, президент отклонил возможные угрозы России выйти из Договора как не могущие повлиять на стратегические установки США в этом вопросе. «Вне зависимости от того, какие действия предпримет Россия, — заявил президент, — до тех пор, пока я являюсь президентом, и до тех пор, пока Конгресс будет предоставлять достаточное финансирование, Соединенные Штаты продолжат разработку и размещение эффективной противоракетной обороны».
Авторитетные деятели администрации Обамы — госсекретарь Х. Клинтон и министр обороны Р. Гейтс выступили в газете «Washington Post» со специальным заявлением, в котором подтверждалось, что президент Б. Обама готов пойти на любые расходы для обеспечения безопасности США и что в этом смысле Договор СНВ-3 не накладывает на США каких-либо ограничений. Председатель Объединенного комитета начальников штабов США адмирал М. Маллен выразил удовлетворение заключением Договора СНВ-3, заявив, что его ратификация «важна для национальной безопасности США» и что Договор «увенчивает нашу способность делать то, что мы, военные, обязаны делать: защищать граждан Соединенных Штатов». С заявлениями в поддержку ратификации Договора СНВ-3 выступили также бывшие министры обороны США Г. Браун, Б. Перри и Дж. Шлезингер.
Договор СНВ-3 получил незамедлительную поддержку со стороны ряда влиятельных еврейских организаций: National Jewish Democratic Council, Anti-Defamation Leaque, American Council for World Jewry и др. Президент первой из них Д. Харрис заявил, что содействие ратификации СНВ-3 должно стать приоритетной задачей всей израильской общины44 .
В поддержку ратификации Договора СНВ-3 высказались бывшие президенты США Буш-старший и Буш-младший, а с ними шесть бывших госсекретарей США — все республиканцы: Дж. Бейкер, Л. Иглбергер, Г. Киссинджер, Дж. Шульц, К. Пауэлл и К. Райс. В Конгрессе США Договор СНВ-3 с самого начала поддержал представитель штата Индиана сенатор-республиканец Р. Лугар; всего же за ратификацию Договора СНВ-3 высказались 11 сенаторов-республиканцев.
Наконец, вице-президент США Д. Байден выступил в газете «Wall Street Journal» со статьей, озаглавленной «Почему необходимо ратифицировать новый Договор СНВ», в которой прямо заявлял, что ограничение стратегических наступательных вооружений является краеугольным камнем в «перезагрузке» отношений с Россией, оказывающей большую помощь США в Афганистане, и в политике Вашингтона по отношению к Ирану и что отказ Сената от ратификации Договора СНВ-3 может «подвергнуть этот процесс угрозе». Байден подчеркнул также, что лидеры всех государств — членов НАТО, в том числе соседних с Россией Польши, Литвы и Латвии, поддерживают скорейшую ратификацию Договора СНВ-345 .
Итак, можно констатировать, что Договор СНВ-3 получил массированную поддержку всего американского истеблишмента, что, вообще говоря, было бы невозможным, если бы Вашингтону не удалось склонить Россию на крупные уступки. По сути, именно эти уступки проложили путь к тому, что Договор оказался полностью совместимым с военно-политической стратегией Обамы и как таковой стал ее инструментом для дальнейшего давления на Россию с целью ее все более активного подключения к стратегии США и НАТО, притом отнюдь не в качестве равноправного партнера, а на положении управляемого робота и изгоя.
Конечно, в Вашингтоне понимают, что подчинить своему влиянию даже путинско-медведевскую Россию — задача не из легких. Но опыт разрушения Советского Союза постоянно разжигает аппетиты главной империалистической державы, пытающейся всеми методами: от подрывной деятельности до экономической и политико-идеологической экспансии — превратить Россию в заложницу своих планов установления нового мирового порядка. И, разумеется, нельзя не видеть того, что за острой и порою совершенно огульной критикой Договора СНВ-3 справа в ходе дискуссий в американском Сенате скрывались не только явные попытки республиканцев использовать этот договор в межпартийной борьбе за власть, но и вполне очевидное стремление наиболее милитаристских и неоконсервативных сил США еще более ужесточить курс Вашингтона в отношении России, с тем чтобы придать необратимый характер уже начавшемуся процессу ее превращения во второразрядную державу.
В определенной степени это стремление нашло свое отражение в поправках, которые сенатор-республиканец Дж. Маккейн, кандидат в президенты США на выборах 2008 г., и его сторонники пытались внести в текст Договора о СНВ-3. Речь шла в основном о двух принципиальных поправках. Во-первых, предлагалось убрать из преамбулы Договора СНВ-3 ссылку на взаимосвязь между стратегическими наступательными и стратегическими оборонительными вооружениями. И, во-вторых, было предложено зафиксировать в Договоре положение о том, что в нем не будут рассматриваться ограничения, касающиеся новых видов стратегических вооружений.
Поскольку в Сенате эти поправки были заблокированы ввиду того, что любая поправка к уже подписанному Договору могла привести к возобновлению согласования всего текста Договора, сенаторы большинством голосов приняли так называемую «ратификационную резолюцию», формально не связанную с Договором, но учитывающую поправки в Договор, вносимые в ходе его обсуждения в Сенате, включая две наиболее существенные поправки, упомянутые выше.
Выступая 24 декабря 2010 г. в Государственной думе при обсуждении ратификации Договора СНВ-3, министр иностранных дел С. Лавров привлек внимание именно к двум соответствующим положениям «ратификационной резолюции», заявив, что Дума поступит правильно, если выскажет свое отношение к ним в документе, подготавливаемом Думой по аналогии с «ратификационной резолюцией» Сената.
В этой связи министр высказал прежде всего несогласие Москвы с «одним из главных тезисов» резолюции Сената, содержавшим «утверждение о том, что закрепленная в преамбуле документа [Договора СНВ-3. — А.Б.] взаимосвязь между СНВ и ПРО не имеет юридической силы». Однако по сути так оно и есть, и именно поэтому администрация Обамы с самого начала заявила и заявляет о том, что Договор не является помехой для создания американской глобальной и региональной систем ПРО. Попытка министра аргументировать несогласие Москвы с отмеченным положением «ратификационной резолюции» Сената тем, что «любой договор во всех своих частях является единым целым и отражает совокупность договоренностей, компромисс и баланс интересов», вообще не имеет никакого отношения к делу. Но ясно одно: помещенное в преамбуле Договора положение о признании сторонами наличия взаимосвязи между стратегическими наступательными вооружениями и стратегическими оборонительными вооружениями нигде в Договоре не подкрепляется конкретными обязательствами сторон, скажем, относительно допустимых уровней ПРО и поэтому повисает в воздухе.
В том же выступлении министр выразил несогласие Москвы с тем, что в «ратификационную резолюцию» включен пункт, согласно которому новые виды неядерных стратегических вооружений не будут покрываться Договором СНВ-3. Но, как известно, официальная трактовка Договора американцами и без того исходит из возможности бесконтрольного наращивания таких вооружений. Ссылка же министра на то, что в «договоре записано, что параметры стратегических вооружений в неядерном оснащении должны согласовываться в двусторонней комиссии России и США», едва ли обоснована, так как в соответствующем месте Договора (Статья V, пункт 2) упоминаются в этой связи лишь «новые виды стратегического наступательного вооружения», что отнюдь не тождественно понятию таких вооружений «в неядерном оснащении». Кроме того, в преамбуле Договора вообще ничего не говорится о необходимости решить проблему стратегических вооружений в неядерном оснащении, а все ограничивается совершенно бессмысленной фразой о необходимости учитывать «влияние МБР и БРПЛ в обычном оснащении на стратегическую стабильность».
Другими словами, включение в Договор СНВ-3 положений, допускающих произвольное толкование важнейших вопросов ограничения систем ПРО и стратегических вооружений в неядерном оснащении, можно и должно отнести к очевидным промахам, а точнее — к осознанным уступкам российской дипломатии Соединенным Штатам, и приходится радоваться лишь тому, что Вашингтону не удалось закрепить в Договоре эти свои успехи в «юридически обязывающей форме».
В стремлении оправдать ратификацию Договора СНВ-3 Государственной Думой его сторонники ссылаются на то, что этот Договор не требует от России решительно сокращать свой ядерный потенциал. Для большей убедительности были пущены в ход и опубликованные официальные данные, согласно которым за Российской Федерацией на декабрь 2010 г. числилось 611 стратегических носителей ядерного оружия и 2769 боевых блоков на них. Причем за Ракетными войсками стратегического назначения — 375 ракетных комплексов, способных нести 1259 ядерных боезарядов. За Военно-морским флотом числилось 12 стратегических ракетоносцев при том, что баллистические ракеты, которыми они оснащены, несут 576 ядерных боезарядов. В состав стратегической авиации входили 76 тяжелых бомбардировщиков, вооруженных 844 крылатыми ракетами большой дальности с ядерными зарядами46 .
Поскольку через семь лет после вступления Договора в силу РФ, как и США, должна будет иметь 700 развернутых носителей и еще 100 на складах, а также 1550 боеголовок для них, от России, действительно, не требуется серьезных сокращений ракетно-ядерного оружия: наоборот, Договор предоставляет ей возможности для его наращивания до нормативных уровней, указанных в Договоре. Это тем более верно, что, по данным СМИ со ссылками на Минобороны России, примерно половина из приведенного выше «набора» ракетно-ядерного оружия России, в особенности наземных средств «сдерживания», будет отправлена в ближайшие годы в отставку из-за своей устарелости.
Однако едва ли можно согласиться с тем, что последнее обстоятельство — т. е. вывод в отставку в ближайшие годы почти половины ракетно-ядерного потенциала страны, сулит России одну только выгоду, поскольку-де это поможет ей обновить свои стратегические силы сдерживания. Ведь совершенно очевидно, что сроки модернизации этих сил при нынешних возможностях России могут растягиваться на годы, в то время как США будут в соответствии со своими стратегическими установками бесконтрольно наращивать свои стратегические неядерные силы — главное средство концепции «быстрого глобального удара».
Характерно, что при обсуждении Договора в Государственной Думе министр иностранных дел С. Лавров счел необходимым подчеркнуть, что в Москве считают неприемлемым американское одностороннее толкование достигнутых договоренностей, «согласно которому будущие системы стратегической дальности в неядерном оснащении, которые не соответствуют содержащимся в Договоре параметрам, не будут рассматриваться в качестве новых типов или видов СНВ, подпадающих под действие документа». При этом он заметил, что в Москве известно о планах США «по созданию вооружений стратегической дальности в неядерном оснащении и о намерениях в рамках программы по созданию ПРО использовать первые ступени межконтинентальных баллистических ракет и боевых ракет на подводных лодках». Министр обороны А. Сердюков, со своей стороны, заявил, что «если США будут выводить неядерные носители из сфер договора-то это будет оценено как нарушение соглашений"47 .
Однако повторим, что все эти заявления отражают лишь неспособность российской дипломатии добиться в Договоре четких и недвусмысленных формулировок, касающихся стратегических вооружений в неядерном оснащении. По большому же счету при отсутствии таких формулировок в Договоре Россия вообще не должна была подписывать этот Договор как наносящий ущерб национальной безопасности страны.
Россия должна была также позаботиться о том, чтобы в Договоре была предусмотрена система всестороннего и эффективного контроля за его выполнением. И тогда не было бы стенаний по поводу намерений США использовать первые ступени МБР и БРПЛ в своих программах по созданию ПРО. В этом контексте следует констатировать, что еще при подписании Договора министр обороны США Гейтс публично заявил, что США полностью удовлетворены системой контроля, предусмотренной Договором, назвав это обстоятельство в числе главных аргументов в пользу заключения Договора с Россией.
И это не случайно: с момента истечения срока действия Договора СНВ-1 в декабре 2009 г. американских инспекторов не было в России. Пришлось им покинуть и флагман стратегических вооружений в России — Воткинский завод, где американские инспекторы в течение многих лет были заняты сбором «полезной информации». Теперь настала пора их возвращения, и момент очень важен: в России идет модернизация стратегических сил, и нужно постоянно быть «в курсе дела». Как заявил во время дебатов в Сенате США по Договору СНВ-3 вице-президент Д. Байден, «без ратификации этого соглашения американцы не смогут на месте инспектировать российские ядерные разработки, не будет никакого режима контроля российского стратегического ядерного арсенала…«48 .
В соответствии с Договором ежегодно должно проводиться 18 инспекций, под контроль которых подпадут не только стоящие на боевом дежурстве ракетные комплексы, атомные подводные лодки и стратегические бомбардировщики, но и временно не используемые наступательные вооружения. Конечно, Договор дает возможность и России отслеживать развитие стратегических ядерных сил США и в результате формально создается обстановка предсказуемости в поведении обеих сторон. Однако учитывая, что осуществляемая в настоящие дни модернизация «триады» США идет в общем по накатанным схемам, в то время как в России планируется заменить половину ракетно-ядерного потенциала, инспекции на местах объективно будут иметь гораздо большее значение для американских разведывательных ведомств, чем для российских.
Еще более ущербная ситуация создается для России в связи с включением в Договор положений об обмене телеметрической информацией о пусках МБР и БРПЛ. И хотя Договор предусматривает, что такой обмен будет осуществляться «на паритетной основе», военные эксперты отмечают, что он скорее выгоден США, не проводящим сейчас никаких испытаний новых баллистических ракет, чем России, занятой испытаниями новых видов МБР и БРПЛ и обязанной по Договору оперативно предоставлять соответствующую и весьма чувствительную телеметрическую информацию США.
Отметим в этой связи, что за последние десять лет в России были созданы межконтинентальный баллистический комплекс «Тополь-М» (как шахтного, так и мобильного базирования), межконтинентальный мобильный многоблочный комплекс РС-24 «Ярс», не имеющий аналогов в мире и отличающийся от своего предшественника — мобильного «Тополя-М» тем, что он несет не одну, а несколько боеголовок индивидуального наведения (это позволяет одной ракетой поражать сразу несколько разноудаленных друг от друга целей), а также ракета для проведения испытаний боевой оснастки стратегических ракет. Так вот, по сообщению генконструктора Московского института теплотехники (МИТ) Ю. Соломонова, начиная с 2016 г. стоящие на вооружении Ракетных войск стратегического назначения (РВСН) «Тополя-М» и комплекс РС-24 «Ярс» (стоит на вооружении РВСН с конца 2009 г.) будут оснащаться новыми головными частями. Работы по этому направлению уже начались и закончатся в течение трех-четырех лет, после чего планируется перейти к серийному производству.
Из того же сообщения Ю. Соломонова следует, что в 2011 г. планируется также осуществить еще 4–5 пусков новой морской ракеты «Булава» (14 и 15-й пуски прошли успешно), после чего «Булава» может быть принята в состав новейшей атом-
ной подводной лодки проекта 955 «Юрий Долгорукий». С началом сдачи последующих лодок каждая из них будет получать полный боекомплект баллистических ракет49 .
С учетом приведенных данных видно, насколько важным для США будет регулярное получение телеметрической информации в соответствии с Договором СНВ-3. «Крайне опасным для обороны России» назвал включенное в Договор положение об обязательном обмене телеметрической информацией профессиональный разведчик, доктор технических наук, военный эксперт П. Белов. «Это нужно только тем, — заявил он, — кто создает ПРО, что делает противоракетную оборону дешевой и эффективной. Россия в этом случае обречена… Телеметрия — это подводный камень, ради которого создан договор…«50
Несмотря на крупные уступки Соединенным Штатам, содержащиеся в Договоре СНВ-3 и затрагивающие жизненно важные аспекты безопасности России, Государственная Дума одобрила 24 декабря 2010 г. этот Договор в первом чтении, соблюдая договоренности с Вашингтоном о синхронизации процесса его ратификации обеими сторонами. За ратификацию было подано 350 голосов, против голосовала лишь фракция КПРФ. Фракция ЛДПР участия в голосовании не принимала. Состоявшиеся в Государственной Думе в январе 2011 г. второе и третье чтение Договора на результаты голосования существенно не повлияли, и после подписания Договора президентами и обмена ратификационными грамотами, состоявшегося 5 февраля 2011 г. и произведенного министрами иностранных дел С. Лавровым и Х. Клинтон в ходе Конференции по безопасности в Мюнхене, Договор официально вступил в силу. Принятое Государственной Думой заявление, содержавшее российское толкование весьма важных аспектов Договора, о чем шла речь выше, вошло в Федеральный закон о ратификации Договора СНВ-3, подписанный президентом РФ 28 января 2011 г. Официально оно не связано с Договором, так же как и «ратификационная резолюция» Сената США от 22 декабря 2010 г. Однако сам факт их принятия значительно ослабляет Договор и фактически делает его «хромой уткой».
Анализируя нынешнее состояние отношений между Россией и США в контексте Договора СНВ-3, нельзя пройти мимо двустороннего межправительственного Соглашения о сотрудничестве в области мирного использования атомной энергии, подписанного в Москве 6 мая 2008 г.
Начало российско-американскому сотрудничеству в области мирного атома было положено Соглашением между правительством РФ и правительством США об использовании высокообогащенного урана, извлеченного из ядерного оружия, от 18 февраля 1993 г. Соглашение было крайне выгодно американцам хотя бы потому, что за последние годы российские поставки в США переработанного на российских предприятиях урана, извлеченного из ядерного оружия в результате сокращения ядерных вооружений, обеспечивали половину топлива для американских АЭС, или 10 процентов всей потребляемой в США электроэнергии. Что касается России, то соответствующий контракт, рассчитанный на 20 лет, принес ей к 2007 г. 10 млрд долл. и до истечения его срока в 2013 г. должен был принести еще 8 млрд долл51 .
Подписание нового соглашения между США и Россией в области использования мирного атома долгое время блокировалось Конгрессом США на том основании, что Москва продолжала сотрудничество в ядерной области с Ираном. 6 мая 2008 г. подписание этого соглашения все же состоялось, но уже в августе 2008 г. администрация Буша со ссылкой на действия России в Грузии отозвала соглашение из Конгресса, где должна была пройти процедура его ратификации. При Обаме вопрос, однако, вернулся на круги своя после того, как в Вашингтоне убедились, что Россия поддержит США в Совете Безопасности ООН по вопросу о введении новых санкций против Ирана. Возвращенное в Конгресс США соглашение было им ратифицировано в декабре 2010 г. и в январе 2011 г. вступило в силу.
МИД РФ, приветствовав ратификацию Соглашения Конгрессом США, сообщил, что «Соглашение формирует условия для плодотворной работы по осуществлению широкомасштабных, имеющих практическое значение исследований в области обращения с отработавшим ядерным топливом и радиоактивными отходами, совместной деятельности по предоставлению услуг ядерного топливного цикла, внедрения инновационных технологий, обеспечения ядерной и радиационной безопасности"52 .
Комментируя новое российско-американское соглашение в области использования мирного атома, директор Центра энергетики и безопасности А. Хлопков отметил, что Россия в первую очередь заинтересована поставлять в США свои услуги по обогащению урана. «У нас, — заявил он, — 40–45% мировых мощностей. РФ до сих пор конкурентоспособна в этой области». С другой стороны, по словам Хлопкова, со вступлением соглашения в силу «появится юридическая база для ввоза американского отработавшего ядерного топлива (ОЯТ) на территорию России».
В этой связи всеобщее внимание привлекло опубликованное на сайте «Гринпис» (Greenpeace) заявление о том, что в соответствии с этим соглашением «стороны могут передавать друг другу ОЯТ атомных станций для временного хранения и переработки» и что со вступлением его в силу десятки тысяч тонн опасных радиоактивных отходов американского происхождения будут транспортированы в Россию из Швейцарии, Южной Кореи, Тайваня и самих США якобы на хранение и/или на переработку, а на самом деле на вечное захоронение. И хотя из Росатома последовало опровержение этого заявления, остается фактом, что российское законодательство не содержит запрета на ввоз ОЯТ в Россию53 .


42 Известия. 2010. 10 декабря.
43 Правда. 2010. 10—13 декабря.
44 Независимая газета. 2010. 25 ноября.
45 Независимая газета. 2010. 25 ноября.
46 Независимая газета. 2010. 23 декабря.
47 Российская газета. 2010. 27 декабря.
48 Правда. 2010. 24—27 декабря.
49 Известия. 2010. 21 декабря.
50 Советская Россия. 2010. 28 декабря.
51 Независимая газета. 2007. 28 июня.
52 Независимая газета. 2010. 14 декабря.
53 Независимая газета. 2010. 14 декабря.


Warning: include() [function.include]: URL file-access is disabled in the server configuration in /www/barichev/www/htdocs/book/index.php on line 81

Warning: include(http://www.barichev.ru/photo/index.php?id=) [function.include]: failed to open stream: no suitable wrapper could be found in /www/barichev/www/htdocs/book/index.php on line 81

Warning: include() [function.include]: Failed opening 'http://www.barichev.ru/photo/index.php?id=' for inclusion (include_path='.:/usr/local/share/pear') in /www/barichev/www/htdocs/book/index.php on line 81

к оглавлению


При использовании материалов ссылка на сайт http://www.barichev.ru обязательна

 

Об авторе | О проекте | Документы ЦК | Публикации | Выступления | Книги | Письма | Ссылки| Архив