Об авторе

О проекте

Документы ЦК

Публикации

Выступления

Книги

письма

Ссылки

Архив

 

3. Ядерная доктрина Обамы и Договор СНВ-3

В этом контексте и с учетом отмеченных выше особенностей Стратегии национальной безопасности, делающих упор на увеличении потенциала неядерного ВТО, за счет некоторого сокращения потенциала «ядерного сдерживания», перед США открывались возможности для подписания искомого соглашения с Россией в области «ядерного разоружения», разрекламированного Обамой.
Первый конкретный шаг на пути к такому соглашению, призванному заменить Договор о сокращении и ограничении стратегических наступательных вооружений (Договор СНВ-1), срок действия которого истекал 5 декабря 2009 г., был сделан на встрече Б. Обамы и Д. Медведева в Лондоне 1 апреля 2009 г. Подписанные тогда двумя президентами документы, и прежде всего Совместное заявление относительно переговоров по дальнейшим сокращениям стратегических наступательных вооружений, составили необходимые рамки для дальнейших переговоров, которые увенчались подписанием Д. Медведевым и Б. Обамой в Праге 8 апреля 2010 г. Договора между Российской Федерацией и Соединенными Штатами Америки о мерах по дальнейшему сокращению и ограничению стратегических наступательных вооружений (условно, Договор СНВ-3).
За два дня до этого события — 6 апреля 2010 г. Б. Обама, представляя новую Ядерную доктрину США, сформулированную в «Обзоре ядерной политики» (Nuclear Posture Review), подчеркнул, что он исходил из необходимости «сохранить все инструменты, необходимые для обеспечения безопасности Америки». Соответственно, Ядерная доктрина Обамы предусматривает сохранение на неопределенно долгий срок как американской «ядерной триады», так и всего комплекса старых и новых неядерных средств, включая системы ПРО в различных районах мира, в том числе в районе Персидского залива, вблизи от Ирана, а также размещенные на территории США ракеты нового класса, предназначенные для поражения целей в рамках концепции «быстрого глобального удара».
Наряду с этим Обама заявил о намерении США «снижать значение ядерного оружия», имея в виду, что США будут стремиться к тому, чтобы «в любых обстоятельствах, за исключением самых чрезвычайных», гарантом эффективности «сдерживания» в конечном счете станут высокоточные «обычные вооружения».
Исходя из этого, Ядерная доктрина Обамы, в частности, определяет, что отныне США не будут применять ядерное оружие против тех неядерных государств, которые выполняют Договор о нераспространении ядерного оружия. Против таких государств ядерное оружие не будет применяться, даже если они атакуют США с помощью биологического или химического оружия или предпримут кибератаку: с такой угрозой США намерены, дескать, справиться с помощью «обычных вооружений». Однако ядерное оружие все же может быть применено, если «уровень разработки химического или биологического оружия» будет признан опасным для безопасности США. Ко всему этому США оставляют за собой право применять ядерное оружие против тех государств, которые не выполняют ДНЯО, читай — против Ирана или КНДР.
Как видим, милитаристский запал в новой «разоруженческой» доктрине США вполне сохранен, хотя Обама и заявляет о намерении США «снизить значение ядерного оружия», сделав ставку на «обычные вооружения». Последнее выглядит, однако, весьма лицемерным, учитывая, что Обама не собирается отказываться от концепции «быстрого глобального удара», ориентирующего на массированное применение этого высокоточного, так называемого «обычного оружия», практически равного по своей мощи ядерному.
Следует также отметить, что Ядерная доктрина Обамы исходит из необходимости сохранения на территории ряда европейских стран тактического ядерного оружия. При этом известно, что на территории Бельгии, Германии, Италии, Турции и Нидерландов складировано более 200 американских тактических боезарядов и что имеется необходимая инфраструктура для их развертывания также и в пограничных с Россией прибалтийских государствах — членах блока НАТО. Фактически это оружие представляет для России стратегическую угрозу, в то время как тактическое оружие, имеющееся у России, расположено на ее собственной территории и не может представлять угрозы для безопасности США.
Совершенно ясно, что приведенные характеристики и оценки Ядерной доктрины Обамы, как, разумеется, и Стратегии национальной безопасности, прямо отражались на подходе США к заключению с Россией нового соглашения по вопросам сокращения стратегических наступательных вооружений взамен Договора СНВ-1. Анализ же самого Пражского договора (Договора СНВ-3) показывает, что его содержание как бы непосредственно вытекает из доктринальных установок, на которых строится военно-политическая стратегия Обамы.
Начать с того, что, по оценкам американских экспертов, зафиксированные в Договоре СНВ-3 количественные параметры не только обеспечивают достаточный уровень сил ядерного сдерживания «для защиты территории США», но и значительно превышают этот уровень. Формально речь, разумеется, идет о тех положениях Статьи II Договора, которые предусматривают, что каждая из сторон сокращает и ограничивает свои СНВ таким образом, чтобы через семь лет после его вступления в силу и в дальнейшем их суммарные количества не превышали:
1. 700 единиц для развернутых МБР, развернутых БРПЛ и развернутых тяжелых бомбардировщиков;
2. 1550 единиц для боезарядов на развернутых МБР, боезарядов на развернутых БРПЛ и ядерных боезарядов, засчитываемых за развернутыми тяжелыми бомбардировщиками;
3. 800 единиц для развернутых и неразвернутых пусковых установок МБР, развернутых и неразвернутых пусковых установок БРПЛ, развернутых и неразвернутых тяжелых бомбардировщиков.
Указанные «равные» для США и России потолки не должны, однако, вводить в заблуждение о реальном положении дел, и прежде всего потому, что США, в отличие от России, располагают мощными стратегическими неядерными силами. И совершенно не случайно, что существующую триаду ядерных сил (МБР, БРПЛ и ТБ) в Пентагоне постепенно преобразовывают в новую триаду: ядерные силы, неядерные силы на основе ВТО и системы ПРО.
По оценкам специалистов, стратегическими неядерными средствами могут быть поражены не только значительная часть «баз террористов» и оказавшихся под их контролем складов и средств доставки оружия массового уничтожения, но и до 30% стратегических объектов, таких как противоспутниковые системы и системы ПВО, баллистические ракеты и объекты, содержащие оружие массового уничтожения, а также другие важные цели, включая командование войск противника.
В том, что касается России, то, как считают российские эксперты, главная опасность состоит в возможности быстрого «обратного переоборудования» неядерных средств в ядерные и оперативного наращивания таким образом стратегических наступательных сил США. В условиях, когда по Договору СНВ-3 России разрешено иметь 1550 ядерных боезарядов, у США может появиться, таким образом, потенциал для сокрушительного первого удара, а с учетом создаваемой глобальной системы ПРО и возможности обезопасить себя от ответного удара.
В этом контексте следует отметить, что согласно рассекреченным Пентагоном в мае 2010 г. данным США располагали 5113 боеголовками, в число которых включены оперативно развернутые заряды, установленные на баллистических ракетах, а также резервные — т. е. те, которые хранятся на складах, но могут быть достаточно быстро установлены на ракетные носители или размещены на стратегических бомбардировщиках. Пентагон опубликовал также данные по «нескольким тысячам» списанных или ожидающих утилизации боеголовок.
Все это означает, что даже при выполнении Вашингтоном Договора СНВ-3 у США остается огромный возвратный потенциал, который Договором не ограничивается. Так, считается, что на апрель 2009 г. из имевшихся тогда у США 5,2 тыс. ядерных боеголовок на оперативном дежурстве находилось 2,7 тыс., а остальные 2,5 тыс. боеголовок — укрывались на складах, готовые в случае необходимости в течение нескольких часов превратиться в «оперативно развернутые». По мнению военных специалистов, путем быстрого установления на носителях снятых или «резервных» боеголовок число боеголовок на ракетах «Минитмен-3» и «Трайдент-2» может быть оперативно доведено до 4 тыс. Отметим также, что в США действует двадцатилетняя программа поддержания и развития объектов по хранению ядерного оружия стоимостью в 125 млрд долл. Программа рассчитана на ядерный арсенал в количестве 3000–3500 боеголовок11.
Весьма выгодными для США являются и зафиксированные в Договоре новые правила зачета ядерных боеголовок на тяжелых бомбардировщиках, основанные на принципе «один тяжелый бомбардировщик — один ядерный боезаряд». Между тем только один американский бомбардировщик В-52Н из 44 «оперативно развернутых» бомбардировщиков такого типа может нести до 20 крылатых ракет с ядерными боезарядами. В результате применения такого метода подсчета «неучтенной» остается большая часть арсеналов стратегических КРВБ и ядерных бомб. Если же их засчитывать, то по Договору СНВ-3 американцам пришлось бы либо полностью ликвидировать все МБР «Минитмен-3», либо значительно сократить количество боеголовок на БРПЛ «Трайдент-3"12.
Необходимо особо подчеркнуть, что Договор СНВ-3 позволяет США самим определять и изменять в установленных ими пределах состав своей ядерной триады. Глава Пентагона Р. Гейтс заявил в этой связи, что США планируют сохранить следующий состав триады: до 420 МБР, 14 ПЛАРБ, несущих до 240 БРПЛ, и до 60 тяжелых бомбардировщиков. При этом, пользуясь соответствующими «разрешительными» положениями Договора, США намерены вкладывать огромные средства в модернизацию ядерного оружия и систем его доставки. Пентагон планирует потратить в ближайшие 10 лет не менее 80 млрд долл. на строительство и обслуживание ядерной инфраструктуры, в частности на оружейные лаборатории, научно-техническую и инженерную базу13.
В настоящее время завершается выполнение программы по модернизации ракетных комплексов «Минитмен-3M,S», проводится замена всех твердотопливных ступеней и жидкостной ступени разведения ракет, на платформах головных частей устанавливаются блоки Мк-21 от снятой с вооружения мощной ракеты МХ, переоборудуются пункты управления пуском и пусковых установок. БРПЛ «Трайдент-2» оснащаются высокоточными боеголовками, в том числе неядерными. Проводится комплекс мероприятий по модернизации ТБ В-52Н и В-2А, предназначенных для действий в ядерном варианте. Группировка бомбардировщиков В-1В окончательно переводится на неядерный статус14.
Понятно, что американцы модернизируют все элементы ядерной триады не для того, чтобы сокращать усовершенствованные МБР, БРПЛ и ТБ, когда вступит в силу Договор СНВ-3: такое сокращение, как показывает практика, будет, скорее всего, осуществляться за счет снятия боеголовок с платформ головных частей МБР и БРПЛ и их складирования, а также другими способами, обеспечивающими максимальное сохранение обновленных компонентов триады.
Фактически подгоняя важнейшие аспекты сокращения стратегических наступательных вооружений под американскую Ядерную доктрину, Договор СНВ-3 вместе с тем оставляет в стороне вопросы ограничения ядерных арсеналов союзников США, прежде всего Великобритании и Франции, которые, как известно, имеют примерно 460 ядерных боезарядов на стратегических носителях. В особенности большое значение в этом отношении имеет британский фактор, поскольку, начиная с заключенного в 1962 г. американо-английского соглашения в Нассау (Багамские острова), британские стратегические ядерные силы включены в американскую систему ядерного планирования. К тому же 4 британские стратегические подлодки «Vanguard» вооружены американскими БРПЛ «Трайдент-2», а проходящая в настоящее время модернизация британских ядерных сил, на реализацию которой потребуется 15–20 млрд фунтов стерлингов, едва ли может быть завершена без участия США. Так или иначе, очевидно, что тесное сотрудничество Великобритании с США в вопросах модернизации ядерных сил дает Вашингтону возможность манипулировать своими обязательствами по Договору СНВ-3.
Пристального внимания в этой связи заслуживают и появившиеся в последнее время сообщения о планах объединения французских стратегических сил (Франция, как и Великобритания, располагает 4 ПЛАРБ) со стратегическими силами Великобритании. Эти планы, продиктованные недостатком финансовых средств у обеих стран, означают, в сущности, их готовность защищать друг друга своими ядерными средствами, как и консультироваться между собой, разумеется, с участием США по всем вопросам ядерной стратегии.
Договор СНВ-3 обходит также стороной ряд других важнейших вопросов ограничения и сокращения вооружений, прямо затрагивающих безопасность России. Это касается, прежде всего, вопросов недопущения размещения оружия в космическом пространстве, ликвидации или ограничения численности крылатых ракет морского базирования (КРМБ), которые широко используются США для решения не только тактических, но и стратегических задач, и не в меньшей степени американских средств передового базирования, расположенных в пограничных с Россией регионах и также могущих выполнять стратегические задачи.
Совершенно очевидно, что при согласовании всех вопросов, относящихся к ядерным или неядерным наступательным вооружениям, включая вопросы разграничения их стратегического и тактического назначения в зависимости от мест их дислокации и прочих факторов, как, впрочем, и зачета количества носителей и боеприпасов, абсолютно недопустимо игнорировать назревшие и жизненно важные проблемы ПРО, тем более что в 2002 г. США вышли из основополагающего Договора по ПРО 1972 г. и, пользуясь этим, ведут дело при Обаме так же, как и при Буше, к созданию под своей эгидой глобальной системы ПРО, намереваясь поэтапно включать в нее все стратегически важные районы мира.
Правду сказать, в преамбуле Договора СНВ-3 указывается, что обе стороны признают «наличие взаимосвязи между стратегическими наступательными вооружениями и стратегическими оборонительными вооружениями», а также «возрастающую важность этой взаимозависимости в процессе сокращения стратегических ядерных вооружений». Там же, в преамбуле, отмечается, что стороны признают и то, что «нынешние стратегические оборонительные вооружения не подрывают жизнеспособность и эффективность стратегических наступательных вооружений сторон».
Однако в Договоре ни слова не говорится об обязательствах сторон сокращать свои системы ПРО соответственно сокращению систем наступательных вооружений, хотя Россия и пытается придать такое толкование указанным положениям преамбулы Договора. Что касается США, то, как было заявлено министром обороны Р. Гейтсом 13 мая 2010 г. перед внесением Договора в Сенат для его ратификации, новый договор «не ограничивает США в разработке и развертывании систем обороны против баллистических ракет». И именно из этого же исходит администрация Обамы, продолжая развертывать и модернизировать свои системы ПРО в Калифорнии и на Аляске (первый и второй районы глобальной системы ПРО), осуществляя на более эффективной поэтапной основе план возведения системы ПРО в Восточной Европе (третий район глобальной системы ПРО), а также предпринимая целенаправленные шаги к созданию систем ПРО на Ближнем и Среднем Востоке и в Северо-Восточной Азии. К тому же, по словам Гейтса из того же его заявления, Договор СНВ-3 не помешает США разрабатывать и развертывать оружие быстрого глобального удара, а также работать над созданием «других видов ударных систем большой дальности, которые не будут засчитываться по этому Договору».
Чтобы спасти лицо и оправдать очевидную крупную уступку США в вопросе о ПРО при заключении Договора СНВ-3, Россия, ссылаясь на Статью XIV п. 3 Договора относительно права каждой из сторон выйти из Договора, «если она решит, что связанные с содержанием Договора исключительные обстоятельства поставили под угрозу ее высшие интересы», выступила 7 апреля 2010 г. с заявлением в том плане, что указанные «исключительные обстоятельства» включают, по ее мнению, также и «такое наращивание возможностей систем ПРО США, при котором возникает угроза потенциалу стратегических ядерных сил России». Понятно, однако, что угроза России выйти из Договора при таком обороте дела сама по себе ничего не значит и уж никак не может повлиять на планы создания глобальной системы ПРО, вытекающие из Стратегии национальной безопасности США.
Анализируя Договор СНВ-3 под углом зрения интересов национальной безопасности России, многие видные российские военные эксперты высказывают несогласие с официальной трактовкой Договора, как якобы основанного на принципах строгого паритета прав и обязанностей России и США при соблюдении равной и неделимой безопасности сторон, как якобы способствующего повышению обороноспособности и безопасности России и служащего-де укреплению отношений России с США и международных позиций России.
По мнению этих экспертов, указанные официальные оценки Договора, подтвержденные решениями Госдумы РФ, весьма далеки от объективности, а сам Договор, являя собой серию недопустимых уступок США, фактически наносит непоправимый ущерб национальной безопасности России. При этом, не ограничиваясь приводимыми и в данной работе соображениями главным образом общего военно-политического характера, они выдвигают и аргументы, основанные на доступных им и опубликованных сведениях и фактах о состоянии нынешних Вооруженных сил России.
В этой связи прежде всего указывается на провальный характер военных реформ, осуществляемых медведевско-путинским режимом, и, в частности, на меры, подрывающие боеспособность российских ВС, включая сухопутные войска, войска стратегического назначения, военно-морской флот и военно-воздушные силы. По существу, за образцы берутся американские структуры ВС и их командования, всячески насаждается дух служения армии не народу, а правящей олигархо-капиталистической элите, прикрывающейся масками демократии и гуманизма, с помощью изощренной клеветы и подтасовок истории войскам прививается стойкая неприязнь ко всему советскому и прогрессивному, подрываются основы бескорыстной дружбы народов и интернационализма.
В статьях и выступлениях авторитетных российских военных специалистов неизменно отмечается, что ВС России переживают критический момент, когда первоклассные советские вооружения доживают, а то давно уже и пережили установленные для них сроки эффективного использования, в то время как новые российские программы вооружений далеко не отвечают современным требованиям, задерживаются к выполнению, а уникальные разработки подчас навсегда уплывают за границу.
Так, отмечается, что из имеющихся в настоящее время у России стратегических вооружений в советское время было произведено 80% МБР, 90% боезарядов, 70% БРПЛ и 90% ТБ. Однако из-за заканчивающихся гарантийных сроков их службы почти все это грозное советское вооружение в течение 2010-х гг. придется списать. Более того, в рамках Договора СНВ-3 должны быть ликвидированы все жидкостные МБР и БРПЛ (а они имеются только у России), в результате чего Россия лишится всех своих тяжелых ракет типа «Сатана» (способных нести до 10 зарядов каждая) еще до полного исчерпания продленного срока их службы. В этой же связи указывается, что, продолжая финансировать в соответствии с программой Нанна — Лугара процесс уничтожения стратегических ядерных средств России, администрация Обамы предполагает оказать содействие США в уничтожении в 2011 финансовом году 8 жидкостных МБР и 33 шахтных пусковых установок (ШПУ), а также 40 мобильных твердотопливных МБР и 36 ШПУ для них.
Что же касается новых МБР, то в России они начали поступать на вооружение лишь с 1997 г. в среднем по 5,5 МБР в год при том, что за это время было поставлено всего 71 МБР: 50 МБР «Тополь-М» шахтного базирования с 50 зарядами, 18 МБР «Тополь-М» грунтового базирования с 18 зарядами и МБР «РС-24 Ярс» с 12 боезарядами. При таких темпах полное обновление парка наземных МБР России заняло бы, по мнению экспертов, 70–80 лет.
Не менее удручающая картина наблюдается и со стратегическими подводными лодками. Согласно Государственной программе вооружения, до 2015 г. у России должно быть в строю всего 4 атомных ракетоносца проекта 955, вооруженных в сумме примерно 60 ракетами. Пока же построен только один ракетоносец «Юрий Долгорукий», могущий нести 12 ракет типа «Булава», испытания которой после многочисленных провалов лишь недавно дали первый положительный результат. Более успешными были испытания модернизированной баллистической ракеты Р-29РМУ «Синева», несущей 10 зарядов, однако по каким-то причинам подлодка «Дельта-4», для которой предназначалась «Синева», была снята с вооружения и пущена на слом.
Не лучше обстоит дело и с тяжелыми стратегическими бомбардировщиками: чтобы заполнить свою квоту, определенную СНВ-3, Россия должна построить к 2017 г. не менее 50 ТБ, но, как считают эксперты, это нереально, да и едва ли целесообразно с учетом отсутствия у России авиабаз, приближенных к территории США.
Ко всему этому следует добавить, что у России практически отсутствуют неядерные ВТО, тогда как имеющийся у США и без того огромный арсенал такого оружия продолжает наращиваться ускоренными темпами. Аналогичная ситуация складывается и с крылатыми ракетами морского базирования (КРМБ): по оценкам экспертов, на американских кораблях и подводных лодках размещено от 2800 до 3600 «Томагавков», при том что при максимальной загрузке «Томагавками» их число на американском флоте может быть доведено до 10 тыс. ракет. Возможности же России по этому показателю, как считают эксперты, в 20 раз меньше.
С учетом приведенных данных, опубликованных по материалам российских экспертов в газете «Правда» от 13—14 июля и 3—4 августа 2010 г., а также других источников, к 2017 году стратегические ядерные силы России будут насчитывать, при сохранении нынешних темпов введения в строй новой военной техники, всего лишь 200–250 носителей (при договорном лимите в 700 носителей) и 500–550 боезарядов (при лимите 1550 зарядов). Даже А. Сердюков в выступлении в Госдуме 14 января 2011 г. признал, что «на все параметры [установленные договором — А. Б.] в части даже пусковых установок» Россия выйдет только к 2028 году, а что касается боезарядов, то на уровень 1550 она выйдет только к 2018 году. Но все это означает, с одной стороны, что американцы не будут стремиться к выполнению своих реально «завышенных» обязательств по Договору, а с другой — что при наличии достаточно плотной ПРО территории США получают реальный потенциал для нанесения первого сокрушительного удара по России при минимальном риске получить адекватный ответ со стороны России. Спрашивается, где же тот «ядерный паритет», который по официальной российской версии отражен в Договоре СНВ-3, да и вообще, за что боролась российская дипломатия? Не за то ли, чтобы «улучшить российско-американские отношения» путем новых уступок, наносящих серьезный ущерб безопасности России.


11 Независимая газета. 2010. 26 июля.
12 Независимое военное обозрение. 2010. № 38. 8—14 октября.
13 Независимая газета. 2010. 14 мая.
14 Независимое военное обозрение. 2010. № 39. 15—21 октября.


Warning: include() [function.include]: URL file-access is disabled in the server configuration in /www/barichev/www/htdocs/book/index.php on line 81

Warning: include(http://www.barichev.ru/photo/index.php?id=) [function.include]: failed to open stream: no suitable wrapper could be found in /www/barichev/www/htdocs/book/index.php on line 81

Warning: include() [function.include]: Failed opening 'http://www.barichev.ru/photo/index.php?id=' for inclusion (include_path='.:/usr/local/share/pear') in /www/barichev/www/htdocs/book/index.php on line 81

к оглавлению


При использовании материалов ссылка на сайт http://www.barichev.ru обязательна

 

Об авторе | О проекте | Документы ЦК | Публикации | Выступления | Книги | Письма | Ссылки| Архив