Об авторе

О проекте

Документы ЦК

Публикации

Выступления

Книги

письма

Ссылки

Архив

 

Доктрины и основные цели американского империализма после Второй мировой войны

К концу Второй мировой войны американские геополитики усиленно подгоняли свои постоянно менявшиеся схемы мирового порядка к складывавшемуся новому соотношению сил в мире. Классовые интересы американского империализма требовали недопущения чрезмерного усиления влияния в послевоенном мире великой социалистической державы — Советского Союза, который не только вынес на себе основную тяжесть войны, но и становился теперь ведущим флагманом победы над гитлеровской Германией. Крупнейший теоретик американской геополитики, географ Николас Спайкмен (1893–1944) в своих работах «Стратегия Америки в мировой политике. Соединенные Штаты и баланс силы» (1942 г.) и «География мира» (1944 г.) 130 , развивая идеи своего предшественника Мэхэма, пропагандирует идею установления господства США над Европой и Латинской Америкой, выдвигает концепцию создания Атлантического сообщества во главе с США и даже рассуждает о возможной войне США с Советским Союзом.

В особенности агрессивный характер американская «геополитическая мысль» приобрела в период обладания США монополией на атомное оружие. Типичными в этом отношении были высказывания американского ученого Джеймса Бэрнхема в его книге «Борьба за мировое господство» , опубликованной в США в 1947 г.: «Тот, кто контролирует атом, управляет миром» ; «В нынешнюю эпоху судьбы мира будет решать США» ; " Гибель человечества предпочтительнее победы коммунизма» ; «Лучше быть мертвым, чем красным» и т. д.131

В июле того же 1947 г. руководитель бюро по планированию внешней политики госдепартамента США Джордж Кеннан в статье «Истоки советского поведения» , опубликованной под псевдонимом «Икс» в журнале «Форин Аффеаз» , изложил, явно с учетом концепций Спайкмена, основные положения доктрины «сдерживания» . Эта доктрина под видом необходимости «сдерживания» советского коммунизма ориентировала правящие круги США на принятие военно-политических мер, направленных на ослабление влияния СССР во всех уголках планеты, а также на подрыв единства и руководящей роли партии большевиков в системе Советской власти, вследствие чего Советскому Союзу, предсказывал Кеннан, было бы суждено «за одну ночь из одного из самых сильных национальных сообществ превратиться в одно из самых слабых и жалких» 132 .

Доктрина «сдерживания» отнюдь не являлась великим «озарением» старшего чиновника госдепартамента, назначенного вскоре — в марте 1952 г., послом США в СССР и выдворенного оттуда Советским правительством в сентябре того же года, служившего затем послом США в Югославии (1961—1963 гг.), а после этого работавшего в течение более трех десятилетий профессором Принстонского университета. Все объяснялось гораздо проще: еще 12 марта 1947 г., то есть за несколько месяцев до появления статьи «Икса» , была уже провозглашена доктрина нового президента США Г. Трумэна, объявлявшая о готовности США оказывать всемерную, в том числе военную, поддержку «свободным народам» , которые сами не в силах «защитить демократию» , и постулировавшая, таким образом, право США на вмешательство во внутренние дела других государств, а 5 июня государственный секретарь США Дж. Маршалл в выступлении в Гарвардском университете официально выдвинул «план Маршалла» , направленный на то, чтобы укрепить позиции капитализма в Западной Европе путем предоставления ей экономической помощи и воспрепятствовать прогрессивным социальным изменениям в этом регионе. Впрочем, еще раньше, 5 марта 1946 г., У. Черчилль в присутствии Трумэна произнес в городке Фултон (штат Миссури) речь, в которой он бездоказательно обвинил Советский Союз в создании «железного занавеса» в Европе и призвал руководствоваться в отношениях с СССР только силой, что весьма импонировало сторонникам «атомной дипломатии» в США.

Другими словами доктрина «сдерживания» , которая на протяжении десятилетий, верно, служила и продолжает служить агрессивным империалистическим силам, с самого начала отражала взгляды правящих кругов США. Что же касается профессуры и ученых, включая геополитиков, то, как правило, они шли в фарватере внешнеполитической стратегии США, обслуживая ее время от времени новыми идеями, призванными укреплять и совершенствовать эту стратегию. Наибольшего «успеха» при этом добивались деятели, сочетавшие науку и практику, в том числе, разумеется, и Джордж Кеннан, который, будучи еще советником посольства США в Москве, направил в Вашингтон 22 февраля 1946 г. так называемую «длинную телеграмму» излагавшую мысли, положенные потом в основу статьи «Икса» от июля 1947 г.133

То, что геополитика является всего лишь идеологическим орудием в руках империализма, а не «чистой наукой» подтверждается ее пагубной ролью в разработке так называемой концепции «Атлантического сообщества» , которая является составной частью доктрины «сдерживания» и которая в наше время активно используется американским империализмом в политике шантажа и угроз в отношении России. Как пишет советский автор И. М. Иванова, обстоятельно занимавшаяся этой проблемой, концепция «Атлантического сообщества» была призвана обосновать и оправдать деятельность агрессивной военно-политической группировки — НАТО, выразить общность антикоммунистических интересов империалистических государств и в то же время затушевать классовый характер их внешней политики. Этой концепции предстояло служить идейным оформлением американской гегемонии в Западном союзе и создавать видимость существования равноправного сообщества. Она использовалась для оправдания нарушений империализмом послевоенной организации международной безопасности 134 .

Еще в 1944 один из приверженцев геополитики, известный американский специалист в области международных отношений У. Липпман предложил создать военно-политический блок западных капиталистических стран под эгидой США, назвав его «Атлантическим сообществом наций» . Это «сообщество» должно было охватить США, основные страны Западной Европы (Англию, Францию, Бельгию, Голландию, Люксембург, Данию, Ирландию, Исландию, Норвегию, Швецию, Италию, Испанию, Португалию, Грецию, Швейцарию), страны Латинской Америки, Канаду, Австралию, Новую Зеландию, Южно-Африканский Союз, Либерию, Филиппины и др., всего 42 государства с населением 522 млн. человек. Липпман писал, что Атлантический океан, это «не граница между Европой и Америкой» , а «внутреннее море сообщества наций, связанных друг с другом географией, историей и жизненной необходимостью» и что за границами этого сообщества «находится мир, который еще остается наследником Византии, а дальше лежат мусульманское, индийское и китайское сообщества» 135 .

Вместе с Липпманом идею создания после войны «Атлантического сообщества» в той или иной форме пропагандировали основатель школы «реальной политики» Г. Моргентау (1904–1980), идеологи крайне правого направления Р. Страус-Хюпе (1903–2002), С. Поссони и другие. Важно при этом отметить, что во главу угла концепции «Атлантического сообщества» с самого начала ставились идеи «американской исключительности» и культа «политики с позиций силы» . Так, Моргентау, считающийся одним из видных геополитиков США и приверженцем концепции американских «национальных интересов» , выдвигал силу и мощь государства в качестве главного компонента внешней политики. Утверждая, что законы, управляющие развитием общества в целом и сферой политики, в частности, имеют свои корни в человеческой природе, которой свойственно насилие, Моргентау подчеркивал, что непосредственной целью политики государств является, следовательно, борьба за «позиции силы» , то — есть за возможности, рычаги и каналы для осуществления насилия над другими государствами 136. Страус-Хюпе и Поссони прямо писали о том, что «американская внешняя политика определялась и определяется силой и соображениями силы» и что опора на силу обеспечивает «успех» этой политики. Они также высказывали убеждение, что США «не должны отказываться от применения ядерного орудия первыми 137 .

После создания НАТО (апрель 1949 г.) все без исключения крупные американские буржуазные ученые, подвизавшиеся на службе у администрации США, всячески восхваляли этот агрессивный военный блок в качестве оплота „свободы“ и „демократии“, требовали включения в его состав все новых государств, руководствуясь при этом жестким критерием их принадлежности к капиталистической системе, усилено доказывали в своих трудах необходимость распространения сферы деятельности НАТО на все континенты, приводя, неизменно „веские“ военно-политические, геополитические и прочие аргументы в защиту стратегии „сдерживания“, на которой основывалась и концепция „Атлантического сообщества“ .

Особый упор на „атлантизм“ делали ученые, работавшие в Институте внешнеполитических исследований, созданном в 1955 г. при Пенсильванском университете и возглавлявшемся его основателем Р. Страусом-Хюпе. По поручению Сената этот институт подготовил в начале 60-х годов доклад о политике США в Западной Европе, а также выпустил написанную Р. Страусом-Хюпе, Дж. Догерти и У. Кинтнером книгу „Строительство Атлантического мира“ (1963 г.), посвященную пропаганде „атлантической цивилизации“ и ее „ценностей“ 138. Чтобы защитить эти „ценности“ Страус-Хюпе и его единомышленники считали необходимым всемерно поощрять гонку вооружений, прежде всего, ядерных. Более того, они утверждали, что гонка вооружений, создавая определенные „балансы сил“, вообще является необходимым условием поддержанием всеобщего мира 139 .

Страус-Хюпе и группировавшиеся вокруг него деятели политического и „ученого“ мира, в числе которых был, в частности, основатель ЦРУ У. Кинтнер, а из молодых — Г. Киссинджер и Дж. Шлесинджер, подвергли критике доктрину „сдерживания“ , как слишком „пассивную“ . Они требовали замены этой доктрины стратегией, направленной на быстрое и интенсивное строительство „американской империи“ , на устранение неугодных США режимов, на проведение более агрессивного курса в отношении Советского Союза и на подавление силой „потенциальных саботажников нового порядка“ . Показательно, что уже в первом номере основанного Страусом-Хюпе в 1957 году ежеквартального журнала „Орбис“ декларировалось: „Перед Соединенными Штатами стоит задача объединения планеты под своим руководством в течение одного поколения“ 140. В 2003 г., в связи со столетием Страуса-Хюпе, в США не без основания отмечалось созвучие его идей с имперскими установками стратегии нынешней американской администрации Джорджа Буша.

Геополитические изыскания американских ученых и идеи „американской исключительности“ , процветавшие в Пенсильванском, Гарвардском, Принстонском, Стэндфордском, Йельском университетах, в вашингтонских, нью-йоркских и других „научных“ центрах были призваны подкрепить, а нередко инициировать глобальные и региональные доктрины правящих кругов США, определявших американскую внешнюю политику на всем протяжении „холодной войны“ , которую Вашингтон вел против СССР и стран социалистического содружества.

Выдвинутая демократической администрацией Г. Трумэна (1945–1953) доктрина „сдерживания“ , над совершенствованием которой в разное время десятилетиями трудись американские геополитики и „практики“ от Дж. Кеннана, Г. Моргентау, до Г. Киссинджера, З. Бжезинского и других маститых представителей школы так называемого „политического реализма“ , с самого начала была направлена на непримиримую борьбу с мировым социализмом. Фальшивая мотивировка доктрины, а именно миф о наличии „советской угрозы“ , служила лишь прикрытием для политики агрессии и безудержанной экспансии американского империализма.

В конце 70-х годов на волне расследований причин позорного поражения США во Вьетнаме американскому истэблишменту пришлось раскрыть многие секретные документы из архивов ЦРУ и других ведомств, разоблачавшие истинную подоплеку доктрины „сдерживания“ и, в частности, планы военной агрессии против СССР с применением ядерного оружия. Некоторые документы были приведены в книге М. Шерри „Подготовка к следующей войне“ , увидевшей свет в 1977 г., а основная их часть была опубликована в 1978 г. в сборнике „Сдерживание. Документы об американской политике и стратегии 1945–1950“ и в сборнике под редакцией А. Брауна „Дропшот“ . План Со 141единенных Штатов о войне с Советским Союзом в 1957 году» . Обстоятельное изложение этих документов и материалов содержится в работах советских исследователей: Н. Н. Яковлева «ЦРУ против СССР» (1979 г.), В. В. Петрусенко «Белый дом и ЦРУ» (1985 г.), В. С. Широнина «КГБ-ЦРУ. Секретные пружины перестройки» (1997 г.) 142 .

Из этих источников следует, что почти сразу же после американских атомных бомбардировок Хиросимы и Нагасаки (6 и 9 августа 1945 г.), а именно — 4 сентября 1945 г., т. е. на следующий день после официального завершения Второй мировой войны, в США был подписан первый документ в серии разработок, нацеленных на СССР. В этом документе (меморандуме 329) предполагалось подвергнуть атомным бомбардировкам 20 городов СССР (Москву, Ленинград, Горький, Куйбышев, Свердловск, Новосибирск, Омск, Саратов, Казань, Баку, Ташкент, Челябинск, Нижний Тагил, Магнитогорск, Пермь, Тбилиси, Новокузнецк, Грозный, Иркутск и Ярославль). США исходили из того, что атомные бомбардировки малоэффективны против обычных вооруженных сил и что поэтому наиболее целесообразно применять их, прежде всего, против больших городов. Это, в частности, следовало из директив 1496/2 «Основа формулирования военной политики» и 1518 «Стратегическая концепция и план использования вооруженных сил США», утвержденных Комитетом начальников штабов США соответственно 18 сентября и 9 октября 1945 года. Из этих же директив, рассмотренных вскоре на правительственном уровне, вытекало, что уже осенью 1945 года США приняли на вооружение доктрину «первого удара» — внезапной атомной агрессии против Советского Союза.

18 августа 1948 года Совет национальной безопасности США принимает совершенно секретную директиву «Цели США в отношении России» («СНБ-20/1»), составленную в руководимом Джорджем Кеннаном бюро по планированию внешней политики госдепартамента США, а 23 ноября 1948 г. окончательный вариант этой директивы утверждается президентом Трумэном в виде директивы «СНБ-20/4» . Эти директивы, наряду с директивами Комитета начальников штабов 1496/2 и 1518, послужили основой для разработки многочисленных планов атомной войны против Советского Союза: плана «Тоталити» , составленного в конце 1945 года, плана «Чариотир» (середина 1948 года), плана «Флитвуд» (осень 1948 года) и др. Особо агрессивный и вызывающий характер носил разработанный в 1949 году план «Дропшот» , которым предусматривалось использование 300 атомных бомб и 29 тысяч тонн «обычных бомб» для бомбардировки 100 советских городов.

Как известно, в 1949 году была похоронена атомная монополия США: 25 сентября 1949 г. ТАСС сообщил, что СССР располагает ядерным орудием. Однако, это лишь подстегнуло американскую военщину. 25 апреля 1950 г. Совет национальной безопасности утвердил директиву «СНБ-68» , которая была призвана подкрепить доктрину «сдерживания» путем легализации и организационного оформления уже начатой США гонки вооружений. Директива, подготовленная объединенной группой госдепартамента и министерства обороны США под общим руководством директора Управления планирования политики госдепартамента П. Нитце (впоследствии, наряду с Дж. Кеннаном, Г. Киссинжером и др., — адептом «геополитического мышления»), предлагала выделить на военные цели 20%, а в случае чрезвычайного положения — до 50% валового национального продукта США и намечала другие конкретные меры, направленные на ускорение подготовки США к мировой ядерной войне. Этот документ дал мощный толчок для огромного наращивания вооруженных сил США во время агрессии американского империализма в Корее (1950—1953 гг.). В американской политической литературе директива «СНБ-68» квалифицируется как выражающая «государственную политику» США и как «давшая первую исчерпывающую формулировку национальной стратегии США» 143 .

Особо следует отметить, что директивы «СНБ-20/1», «СНБ-20/4», «СНБ-68» носили ярко выраженный классовый характер. В них речь шла не просто о необходимости устранения «геополитического соперника» США в лице Советского Союза, а, прежде всего, и в первую голову, — о ликвидации социалистического строя в нашей стране. Для «мирного времен» в этой связи намечалось сделать упор, в основном, на использование разного рода методов «психологической войны» , а для «военного времени» , которое должно было наступить в самом ближайшем будущем, предлагалось «раздать оружие и оказать военную поддержку любой некоммунистической власти» , контролировавшей тот или иной район в условиях иностранной оккупации, с тем, чтобы дать ей возможность «до конца расправиться с коммунистическими бандами традиционными методами русской гражданской войны» (Документ «СНБ-20/1») 144 . В плане «Дропшот» , прямо связанном с директивой «СНБ-20/4» отмечалось, что основной целью США в «психологической войне» против СССР должно быть «уничтожение поддержки народами СССР и его сателлитов их нынешней системы правления и распространение среди народов СССР осознания, что свержение Политбюро — в пределах реальности…» 145 . В самой же директиве «СНБ-20/4» открыто высказывалась непримиримость к «характеру советской системы» и выдвигалось требование свержения «большевистского режима» , если не «психологической войной» и «подрывной деятельностью» , то путем вступления в войну с СССР 146 . Директива «СНБ-68» исходила из того, что «главное уязвимое место Кремля — характер его отношений с советским народом» и что поэтому необходимо «вести открытую психологическую войну с целью вызвать массовое предательство Советов…» В рамках «экономической, политической и психологической войны» предлагалось поддерживать «волнения и восстания в избранных стратегически важных странах-сателлитах» , «сеять семена разрушения внутри советской системы, с тем чтобы заставить Кремль по крайней мере изменить его политику» 147 .

Совет национальной безопасности был учрежден Законом о национальной безопасности, подписанном президентом Трумэном 15 сентября 1947 г. СНБ создавался как высший совещательный орган при президенте. Он возглавлялся самим президентом и в его состав входили вице-президент, государственный секретарь и министр обороны. В своих мемуарах Трумен отмечал, что для него СНБ был важен, прежде всего, как место для выработки рекомендаций по важнейшим вопросам политики. СНБ не принимал самостоятельных решений. Однако подписанные президентом документы, содержавшие рекомендации СНБ, становились частью политики правительства 148. Это относилось, таким образом, и к директивам «СНБ-20/4» и «СНБ-68» , подписанным президентом Трумэном, соответственно, 23 ноября 1948 г. и 30 сентября 1950 г. Эти директивы, по существу, служили основой политики США в отношении СССР, вплоть до его распада в 1991 г.

Тем же Законом о национальной безопасности от 15 сентября 1947 г. учреждалось и Центральное разведывательное управление. Как отмечал в своей книге «Искусство шпионажа» А. Даллес, ЦРУ с самого начала сосредоточило в одних руках задачи по анализу разведывательных данных и координацию секретных разведывательных операций различного типа. По мере накопления опыта оно стало координировать все виды секретной деятельности министерств и ведомств США. Директор ЦРУ участвует в работе СНБ и постоянно информирует его членов по рассматриваемым проблемам. Директивы СНБ, подписанные президентом, являются для ЦРУ руководством к действию 149 .

Аллен Даллес, заместитель директора ЦРУ в 1951—1953 гг. и директор ЦРУ в 1951—1961 гг., руководствуясь директивами СНБ, следующим образом охарактеризовал задачи ЦРУ на главном направлении его деятельности:

«Посеяв там (в Советском Союзе. — Авт.) хаос, мы незаметно подменим их ценности на фальшивые и заставим их в эти фальшивые ценности поверить. Как? Мы найдем единомышленников… Найдем союзников и помощников в самой России. Эпизод за эпизодом будет разыгрываться грандиозная по своему масштабу трагедия гибели самого непокорного на земле народа, окончательно необратимого угасания его самосознания…

Мы будем всячески поддерживать, и поднимать так называемых художников, которые станут насаждать культ секса, насилия, садизма, предательства, — словом, всякой безнравственности. В управлении государством мы создадим хаос и неразбериху…

Мы будем незаметно, но активно способствовать самодурству чиновников, взяточников, беспринципности. Бюрократизм и волокита будут возводится в добродетель…

Честность и порядочность будут осмеиваться и превратятся в пережиток прошлого. Хамство и наглость, ложь и обман, пьянство и наркоманию, животный страх друг перед другом и беззастенчивость, предательство, национализм и вражду народов, прежде всего вражду и ненависть к русскому народу, — все это мы будем ловко и незаметно культивировать, все это расцветет махровым цветом» 150 .

ЦРУ и американские монополии щедро финансировали подрывную деятельность в рамках психологической войны против Советского Союза и других социалистических стран. На их деньги в 1949—1951 гг. был разработан так называемый «Гарвардский проект» предусматривавший подготовку «профессиональных научных кадров» для проведения широкомасштабных идеологических диверсий, направленных на дискредитацию марксизма-ленинизма, как учения, овладевшего умами миллионов людей на планете. При этом, особый упор делался на развенчание сложившегося у советских людей «комплекса Ленина» . Осуществленные во исполнение «Гарвардского проекта» мероприятия имели долговременный характер и в немалой степени содействовали идеологическому разброду и шатаниям в рядах советской интеллигенции 151 .

После февральских (1948 г.) событий в Чехословакии, завершивших переход стран Восточной Европы на позиции социализма, США еще больше активизировали идеологические и иные диверсии, направленные на устранение там советского влияния. Для реализации соответствующих мер в мае 1949 г. был создан Комитет Свободной Европы. Ответом на победу Великой китайской революции и провозглашение Китайской Народной Республики (1 октября 1949 г.) явился новый взрыв антикоммунистической истории в США. 30 декабря 1949 г. президент Трумэн утвердил директиву «СНБ-48/2» , в которой отмечалось, что «США должны использовать всеми подходящими политическими, психологическими и экономическими мерами любое расхождение между китайскими коммунистами и СССР» 152 . Вслед за созданием НАТО последовали попытки вовлечь в военные блоки государства Азии, Африки, Ближнего и Среднего Востока. Военный союз США со странами Латинской Америки был оформлен еще «Договором об обороне Западного полушария» , подписанном в Рио-де-Жанейро в 1947 г. Естественно, что в подготовке и организации объявленного Трумэном глобального «крестового похода против коммунизма» в полной мере были востребованы и изыскания американских и других западных геополитиков.

В годы республиканской администрации Д. Эйзенхауэра (1953–1961) стратегия «сдерживания» и крестового похода против «мирового коммунизма» обогатилась доктриной «массированного возмездия» , которая делала главный упор на максимальное наращивание ядерного потенциала США, имея в виду создать способность для нанесения первого (как предполагалось — «сокрушительного») ядерного удара по Советскому Союзу. Доктрина ориентировала на прямое использование угрозы «массированного» ядерного удара для достижения конкретных внешнеполитических целей США в различных районах мира. При этом, она была самым непосредственным образом увязана с политикой «освобождения» стран Восточной Европы, вставших на путь строительства социализма.

Доктрина «массированного возмездия» была в общих чертах сформулирована Д. Ф. Даллесом (госсекретарем США в 1953—1959 гг., братом А. Даллеса) еще в мае 1952 г., в американском журнале «Лайф» , и официально представлена в его выступлении 12 января 1954 г. в Нью-Йорке, в Совете по международным отношениям — важнейшем центре по выработке внешнеполитической стратегии США 153. Характерно, что членами Совета, одним из создателей и первых директоров которого был А. Даллес, являются видные представители не только политических, военных и деловых кругов, но также и академического мира США.

Документально доказано, что ставка правящих кругов США на «устрашение» СССР, на «массированное возмездие» и «освобождение Восточной Европы» , на «отбрасывание» коммунизма, на политику с «позиций силы» и «балансирование на грани ядерной войны» вполне сообразовывалась тогда с теориями и концепциями наиболее влиятельных американских политологов, геополитиков и социологов. Так, уже упоминавшийся Дж. Бэрнхем написал в 1953 г. книгу «Сдерживание или освобождение?» , в которой доказывал, что именно «освобождение» , а не «сдерживание» должно стать основой американской внешней политики, что всякая коммунистическая деятельность где бы то ни было должна быть поставлена вне закона 154. Даллесовский агрессивный куре «идеологически» обосновывался также в работах Р. Страуса-Хюпе, С. Поссони и других теоретиков милитаризма и американского экспансионизма.

Начало «холодной войны» не случайно совпало с также с активизацией деятельности американских буржуазных философов — профессиональных «низвергателей» социализма и коммунизма. Автор вышедшего в США в 1951 году «капитального» труда «Элементы и корни тоталитарного господства» , профессор права нескольких американских университетов, последовательница известного немецкого философа Карла Ясперса — Ханна Арендт утверждала, что угроза международному миру проистекает не от империализма, а от «тоталитарных режимов» . В этой связи она проводила параллель между фашистским режимом в Германии и общественным строем в СССР, пытаясь доказать, что их корни кроются в «массовом обществе» , которым-де умело манипулируют диктаторы. Что касается западных «демократий» , то они якобы по самой своей природе глубоко чужды империализму и тоталитаризму, отторгают экспансию и выступают-де в роли защитников мира и свободы народов. Сконструированная Х. Арендт абстрактная «модель тоталитаризма» была потом подхвачена и развита в трудах З. Бжезинского и других антисоветчиков, стала основой теории «тоталитаризма» , которую широко использовала в своих целях «пятая колонна» в Советском Союзе 155.

В 90-х годах в Российской Федерации большими тиражами выпущены работы другого последователя К. Ясперса — маститого американского ученого Людвига фон Мизеса, с 20-х годов специализировавшегося на обличении социализма и, в особенности, советского строя 156. В написанном им в 1950 г. предисловии ко второму английскому изданию одного из своих главных трудов «Социализм. Экономический и социологический анализ» Мизес сводит развитие мировой ситуации к тому, что «идет отчаянная борьба между теми, кто любит свободу, благосостояние и цивилизацию, и растущим приливом тоталитарного варварства» 157. В этой связи он говорил о «принятой русскими большевиками, итальянскими фашистами и германскими нацистами концепции диктаторской власти» , о русском шовинизме, об «агрессивной политике Сталина» . Он бездоказательно отвергал учение К. Маркса о смене общественных формаций, утверждая, что «коммунизм сопутствует отсталости и ведет к общей нищете» , в то время как «наиболее развитые страны… вполне процветают при капитализме» 158.

Основной тезис Мизеса — о двух типах общества: «свободном» и «тоталитарном» — базируется на нелепой посылке о том, что главным критерием в определении характера общественного развития должно быть признание четкого водораздела, существующего между «свободной» , никем не регулируемой экономикой и экономикой плановой, зависимой от «диктатуры государственной власти» . Соответственно, к первому типу общества он относил капиталистические страны, хотя, как известно, в тех же США со времени президентства Ф. Д. Рузвельта «регулирующий фактор» все более утверждается в экономике страны, а ко второму — все страны с «тоталитарными» режимами, будь то социалистические или фашистские. Все эти «теоретические построения», выдвинутые Мизесом еще в 20–30 годах, были не только воспроизведены в его статьях, опубликованных в разгар «холодной войны» , но и сдобрены самой изощренной клеветой на внутреннюю и внешнюю политику Советского Союза, что вполне отвечало духу стратегии «сдерживания» и доктрины «освобождения» 159.

Не случайно и то, что президент США Р. Рейган, называвший Советский Союз «империей зла» , считал Л. Мизеса «одним из величайших мыслителей в истории западной цивилизации» . Рейган отмечал, что своими «основополагающими работами» Мизес «вновь разжег огонь свободы» , что он «вселяет мужество во всех, кто стремится понять смысл свободы» , что «мы в неоплатном долгу перед ним» . Эти слова Рейгана, приведенные на обложке выпущенной в России в 2001году книги Мизеса «Либерализм в классической традиции» , — образчик ярко выраженной классовой империалистической пропаганды. Очевидно также, что именно классовыми целями продиктовано и опубликование в России переведенных на русский язык «основополагающих работ» Мизеса: «Социализм» , «О либерализме» , «Бюрократия» , «Теория и история» , «Человеческая деятельность» и других.

Вакханалия антикоммунизма, подстегнутая выдвижением доктрин «освобождения» и «массированного возмездия» , достигла своего апогея во время разгула в США крайней реакции и шовинизма, получившего название «маккартизма» , по имени сенатора-республиканца от штата Висконсин Д. Маккарти. Сторонники Маккарти полагали, что Трумэн занимает слишком «мягкую» позицию по отношению к коммунизму, считая, что американская военная мощь используется не в полную мощь на международной арене. С приходом к власти администрации Эйзенхауэра Маккарти стал одним из самых могущественных политических деятелей в Конгрессе, и период с начала 1953 г. до начала 1954 г. считается «золотым годом» маккартизма. Позорнейшими страницами маккартизма стали такие явления, как сфабрикованное дело «Оппенгеймера», казнь, впервые в мирное время, оправданных ныне супругов Розенберг, якобы выдававших советской разведке секреты американского атомного оружия, фактический запрет Коммунистической партии, массовые аресты прогрессивных деятелей и гонения инакомыслящей профессуры в вузах, сожжение книг и т. п. Верно и то, что, несмотря на удушающую атмосферу маккартизма, приближенные к администрации и иные, прикормленные и потому рептильные американские идеологи и политологи, философы и геополитики продолжали безоглядно обслуживать силы реакции, агрессии и войны.

В октябре 1953 г. президент Эйзенхауэр подписал окончательный вариант директивы СНБ-162/2, вводивший в действие доктрину «массированного возмездия» , неотъемлемой частью которой с самого начала была политика «освобождения» . В марте 1954 г. США испытали первую водородную бомбу. Жизнь, однако, все больше показывала несостоятельность ставки на «устрашение» Советского Союза и «мирового коммунизма» . Советский Союз, еще раньше испытавший водородную бомбу (об этом было сообщено Советским правительством 20 августа 1953 г.), успешно совершенствовал и средства доставки атомного оружия, что было подтверждено запуском в октябре 1957 г. первого советского спутника. Политика «освобождения» зашла в тупик. Бесславным поражением американского империализма закончилась развязанная им война 1950—1953 гг. в Корее: КНДР не только выстояла, получив военную помощь от СССР и КНР, но и укрепилась. Угрозы американцев применить атомное оружие против КНР (1955 г.) не заставили Пекин отказаться от политики освобождения Тайваня. Контрреволюционный мятеж в Венгрии (1956 г.), во многом инсценированный и подготовленный Западом, был сокрушен пришедшими на помощь венгерскому народу советскими войсками. Ранее, (в 1953 г.) потерпел фиаско контрреволюционный мятеж в Берлине. Одна за другой рушились доктрины Эйзенхауэра — Даллеса для Азии, Ближнего Востока и Латинской Америки, направленные на подавление там освободительных движений под предлогом борьбы с «международным коммунизмом». Французские колонизаторы, проиграв битву под Дьенбьенфу (1954 г.), уходили из Индокитая, несмотря предложение Даллеса передать Франции три атомных бомбы для использования их против вьетнамских патриотов 160.Тройственная агрессия Англии, Франции и Израиля против Египта (1956 г.) не смогла свергнуть установившийся там в 1952 г. прогрессивный режим во главе с президентом А. Г. Насером. В 1954 г. Совет Безопасности ООН в связи с событиями в Гватемале впервые рассматривал вопрос о поддержании мира в Латинской Америке, которую США считали своим заповедником на основе доктрины американского президента Д. Монро, провозглашенной в 1823году. 1 января 1959 г. в Гаване победила Кубинская революция.

В этих условиях демократическая администрация Дж. Кеннеди (1961–1963), сменившая администрацию Д. Эйзенхауэра, была вынуждена осуществить определенный пересмотр внешнеполитической стратегии США. Вместо доктрины «массированного возмездия» на вооружение была взята доктрина «гибкого реагирования» , которая, не отменяя концепции «сдерживания» , делала упор на использование под прикрытием «ядерного зонтика» широкого диапазона средств от «локальных войн» до дипломатического нажима и идеологической экспансии для достижения внешнеполитических целей США. Инициатива в разработке этой доктрины принадлежала профессору Гарвардского университета Г. Киссинджеру, который изложил ее основные положения в книге «Ядерное оружие и внешняя политика» , опубликованной в США в 1957 г. Не меньшую роль в этом сыграла и книга американского военного теоретика генерала М. Тэйлора «Ненадежная стратегия» , в которой критиковалось доктрина «массированного возмездия» и предлагался новый подход — «гибкое реагирование» — термин, который впервые и предложил М. Тэйлор 161.

В дальнейшем американские ученые-теоретики и геополитики самостоятельно или в соавторстве с вашингтонской администрацией неоднократно выступали с предложениями и соображениями, направленными на дополнение и совершенствование доктрины «гибкого реагирования». Наибольшую известность в этом отношении, наряду с Г. Киссинджером и М. Тэйлором, получили сотрудники ведущей фабрики мыслей США — «РЭНД-корпорэйшн» Г. Кан, автор книг «О термоядерной войне» (1960 г.), «Мысли о немыслимом» (1962 г.), «Об эскалации» (1965 г.) и, совместно с А. Винером, «Год 2000» (1967 г.), а также Б. Броди, выпустивший книги «Эскалация и ядерный выбор» (1966 г.) и «Стратегия в ядерный век» (1970 г.) 162. В этих работах доказывалась возможность «гибкого применения» ядерных сил от ограниченного их использования в отдельных регионах и далее, путем «эскалации» (Кан, например, писал о «лестнице эскалации» в 44 ступени) до полномасштабного их применения в зависимости от стратегических замыслов США и от менявшихся внутренних и внешних факторов. При этом идея первого «массированного» удара также не отвергалась.

Доктрина «гибкого реагирования» была использована для развязывания агрессии США против народов Вьетнама, Камбоджи и Лаоса. Агрессивная война США во Вьетнаме была подготовлена вмешательством США в дела этой страны, как и других стран Индокитая, еще при президентах Трумэне, Эйзенхауэре и Кеннеди, начата в 1964 г. при демократической администрации Л. Джонсона (1963–1969), продолжена при республиканской администрации Р. Никсона (1969–1974) и закончилась военным и политическим поражением США в 1975 г. при республиканской администрации Дж. Форда (1974–1977). Опубликованные в июле 1977 года газетой «Нью-Йорк Таймс» секретные документы Пентагона показали, что послужившие предлогом для широкой экспансии агрессии США во Вьетнаме так называемые «Тонкинские инциденты» (якобы нападения вьетнамцев на американские военные суда в Тонкинском заливе) были преднамеренно спровоцированы в августе 1964 г. самим Вашингтоном и что американские планы относительно бомбардировок Демократической Республики Вьетнам и вторжения в Южный Вьетнам сотен тысяч американских солдат были разработаны еще в начале 1964 г., а в июне того же года тайно обсуждались американцами с марионеточным режимом в Сайгоне 163.

Между тем, на поприще обоснования агрессивной войны во Вьетнаме трудилось немало американских политологов и, опять-таки, геополитиков. Своим появлением на свет им, в частности, была обязана концепция эскалации войны в Индокитае. В соответствии этой концепцией, основанной на теории «падающего домино», США должны были любой ценой добиваться победы над «силами коммунизма» во Вьетнаме с тем, чтобы не допустить катастрофического падения американского влияния в Камбодже и Лаосе, имея при этом в виду, что только сохранив господствующие позиции империализма в Индокитае, можно было предотвратить разрушение его позиций в других частях Азии. В широком плане концепция эскалации войны в Индокитае базировалась на стратегии «локальных войн» , которая стала частью доктрины «гибкого реагирования» .

Переход американского империализма к стратегии «локальных войн» имел свои причины, и они следующим образом были охарактеризованы в принятой 17 июня 1969 г. резолюции международного Совещания коммунистических и рабочих партий в Москве: «Не раз в минувшие годы империализм провоцировал острые международные кризисы, ставившие человечество на грань термоядерного столкновения. Но империализм США вынужден учитывать сложившееся соотношение сил на международной арене, ядерный потенциал Советского Союза и возможные последствия ракетно-ядерной войны, ему становится все труднее, опаснее делать ставку на развязывание новой мировой войны. В этих условиях американские правящие круги, не отказываясь от подготовки к такой войне, особый упор делают на локальные войны» 164. В разработке различных вариантов концепций локальных войн: от концепции «ограниченной войны» с применением или без применения ядерного оружия до концепции «полномасштабной и длительной локальной войны» , типа войны во Вьетнаме, принимали участие такие видные представители американской военно-политической мысли того времени, как Дж. Гэвин, Г. Моргентау, Х. Болдуин, П. Нитце, Р. Осгуд, М. Гальперин, Дж. Кеннан, У. Липпман, Г. Снайдер и другие 165. При всем разнообразии подходов теоретиков «локальных войн» к проблематике, крайне актуализированной войной во Вьетнаме, нельзя не отметить, что их труды были пронизаны единым стремлением — помочь правящим кругам США выработать наиболее эффективную стратегию на международной арене, что в новых условиях виделось ими в изыскании более гибких и изощренных методов борьбы против социалистического лагеря, а также в принятии экстремальных мер по нейтрализации его растущего влияния в странах Азии, Африки, и Латинской Америки. Отдельные голоса и призывы к налаживанию равноправного взаимовыгодного сотрудничества с СССР и другими социалистическими странами, хотя и имели определенное значение, но не они делали погоду.

В этой связи необходимо иметь в виду, что с началом войны во Вьетнаме в США резко выросло влияние милитаризма, выйдя далеко за пределы того, что Д. Эйзенхауэр в своей прощальной речи 17 января 1961 г. впервые назвал «военно-промышленным комплексом» . В изданной в США в 1970 году книге председателя сенатской подкомиссии по вопросам экономики Ч. Проксмайера «Доклад о расточительстве, Американской военно-промышленный комплекс» на фактах и цифрах показывалось, что, спекулируя на «советской угрозе» и «коммунистической опасности» , США тратят сотни миллиардов долларов на усиление гонки вооружений, на содержание военных блоков и системы военных баз за рубежом. «Мы сталкиваемся с более широкой концентрацией силы и влияния, — писал Проксмайер. — В действительности — это коалиция всех видов вооруженных сил, их ассоциаций, аппарата Пентагона, гигантской авиационно-космической промышленности, торговых ассоциаций и фирм, занятых производством вооружений, и соответствующих профсоюзов, это — большая часть научных и технических талантов страны, университетов, субсидируемых Пентагоном, государственные и частные исследовательские организации, бизнес и население на местах, где процветание зависит от контрактов Пентагона, политические деятели местного, штатного и федерального уровня, чье выживание зависит от их активной деятельности по поддержке этих сил в их штатах и округах. Этот комплекс имеет больше щупалец, чем осьминог. Его размеры почти безграничны» 166. Добавим к этому, что, как показали опубликованные в 1999 году в отраслевом вестнике «Буллетин оф атомик сайенс» секретные документы министерства обороны США, с 1945 по 1977 год (на котором прервана «летопись»), ядерное оружие Пентагона размещалось, на постоянной или временной основе на территории 27 иностранных государств Европы, Азии, Африки и Латинской Америки. Да и сегодня не менее 150 единиц американского ядерного оружия по-прежнему размещено за пределами США — в Британии, Бельгии, Германии, Греции, Италии, Нидерландах и Турции. Как писала газета «Правда», опубликованные документы «шокируют своим геостратегическим размахом» 167.

К приходу к власти в 1969 г. республиканской администрации Р. Никсона несостоятельность вьетнамской политики США становилась все более очевидной. Военная группировка США и марионеточного режима в Сайгоне насчитывала к тому времени 1500 тыс. солдат, из них около 550 тыс. были американцы. Однако американские агрессоры не смогли сломить волю вьетнамского народа к победе.

Вместе с поражениями агрессоров рухнула и концепция эскалация войны в Индокитае. Перешли к обороне, а по существу оказались в изоляции и наиболее ярые сторонники этого курса, вышедшие из академических кругов и принимавшие участие в разработке соответствующих рекомендаций для администраций Кеннеди и Джонсона, такие как помощник директора центра по изучению международных проблем Массачузетского технологического института (1961 г.) У. Ростоу, ставший при президенте Кеннеди руководителем отдела планирования госдепартамента, а при президенте Джонсоне — заместителем госсекретаря США и его помощником по вопросам национальной безопасности, З. Бжезинский — в то время директор Исследовательского института по проблемам коммунизма при Колумбийском университете, а также упоминавшийся выше теоретик американской военной стратегии генерал М. Тейлор, являвшийся советником по военным вопросам при президенте Джонсоне, и профессор Г. Кан с его теорией «эскалации конфликтов».

Эскалацию войны во Вьетнаме резко осудил председатель сенатского комитета по иностранным делам Дж. Фулбрайт. В своей книге «Самонадеянность силы» (1967 г.) он подверг критике выдвинутую президентом Джонсоном в 1966 году так называемую «тихоокеанскую доктрину» , показав, что, осуществляя свою военную программу во Вьетнаме, администрация уготовила США роль «жандарма и кредитора всех некоммунистических стран Азии» 168 . В другой книге «Охромевший гигант: американская внешняя политика и внутриполитические последствия» он отвергал тезис о причастности «мирового коммунизма» к войне во Вьетнаме и подчеркивал, что речь идет об «антиколониальной войне, перешедшей в войну „гражданскую“ 169. На заседании Сената 7 марта 1968 г. Фулбрайт поставил вопрос о „полномочиях администрации на расширение войны без согласия Конгресса и в отсутствие дебатов в Конгрессе при рассмотрении этого вопроса“ 170. На том же заседании другой ведущий сенатор М. Мэнсфилд заявил: „Мы находимся не там, где надо, и ведем войну не ту, какую надо“ 171. С антивоенных позиций выступали в тот период известный международник, директор Института политических исследований Р. Барнет, советник президента Кеннеди, видный американский историк Артур М. Шлезингер, историки левого направления В. Э. Уильямс, Г. Колко, историк-марксист Г. Аптекер, бывший дипломат Дж. Кеннан, ставший профессором Института перспективных исследований в Принстоне и одним из представителей школы „политического реализма“ и многие другие ученые, политические и общественные деятели. Против расширения войны во Вьетнаме выступили даже такие политики — „ястребы“ , как Дин Ачесон, Джон Макклой, Макджордж Банди и Дуглас Диллон» 172.

Р. Никсон, одержавший победу на президентских выборах 1968 г. на волне массового движения протеста против войны во Вьетнаме и роста антивоенных настроений в армии, привлек к выработке «новой» стратегии профессора Гарвардского университета Г. Киссинджера, назначив его сначала помощником президента по вопросам национальной безопасности, а в 1973 году — госсекретарем США — пост, который Киссинджер сохранил и при администрации президента Дж. Форда (1974–1977). Разработанная под руководством Киссинджера «доктрина Никсона» , или «гуамская доктрина» (по месту ее провозглашения — на острове Гуам в конце визита Никсона в Южный Вьетнам в июле 1969 года) исходила из той же стратегии «гибкого реагирования» и предусматривала возможность вывода американских войск из Вьетнама при условии их замены оперативно модернизированной и переоснащенной современным оружием и боевой техникой армией Южного Вьетнама. Ставка на «вьетнамизацию», т. е. на войну чужими руками, не спасла американский империализм от сокрушительного поражения во Вьетнаме. Однако, с тех пор этот метод, сочетаемый с мощным ракетными ударами с военных баз и авианосцев, стал широко использоваться США в других «локальных войнах» , например, в Ираке в 1990 году и в Афганистане в 2001 году.

Президент Никсон называл войну в Индокитае самой долгой и самой тяжелой войной в истории США. Эта война была в истории США также и самой дорогостоящей: расходы на нее составили сотни миллиардов долларов и вполне сопоставимы с расходами США во Вторую мировую войну. Потери американских войск в Индокитае составили более 50 тыс. убитыми и 300 тыс. ранеными 173. Война серьезно осложнила отношения США с их союзниками по военным блокам, не говоря уже о странах «третьего мира» . Вместе с тем, в глазах прогрессивных сил мира возрос авторитет СССР, КНР, других социалистических стран, оказавших народом Индокитая большую, в том числе военную, помощь в отражении американской агрессии.

В опубликованной в США в 1986 году книге Артура М. Шлезингера «Циклы американской истории» приводятся уничтожающие факты об агрессивной войне США в Индокитае. Шлезингер пишет, что гибель ста тысяч мирных жителей Хиросимы и Нагасаки в результате атомных бомбардировок этих городов американской авиацией по приказу президента Трумэна не остановила постоянных и многократных угроз президента Эйзенхауэра применить атомное оружие то в Корее, то в Китае, то в Индокитае, что начатое при Трумэне вмешательство США в Индокитае было продолжено при президентах Эйзенхауэре и Кеннеди, причем последний, хотя и считал, что США «взяли на себя непомерные обязательства» в Юго-Восточной Азии, ничего не сделал, чтобы сократить их объем 174. А вот что говорит о позиции Кеннеди в этой связи Г. Киссинджер в своей книге «Дипломатия» : «Как и его предшественники, Кеннеди рассматривал Вьетнам как ключевое звено глобальной геополитической позиции Америки. Он точно так же, как и Трумэн и Эйзенхауэр, верил в то, что предотвращение победы коммунистов во Вьетнаме отвечает американским интересам высшего характера» 175.

Тема «американского интереса высшего характера» звучит и в выводах, которые делает А. Шлезингер из поражения США во Вьетнаме, отстаивая при этом получившую и в наше время широкое распространение концепцию «национального интереса» США. Вот это место из его книги о циклах американской истории: «Осмотрительность подразумевает старый богословский принцип пропорциональности, согласно которому средства должны разумно соотноситься с целями. Американская интервенция во Вьетнаме утратила свою последнюю претензию на оправданность тогда, когда используемые средства и масштабы разрушений стали несопоставимыми ни с интересами США, ни с преследуемыми целями. Фактически, интервенционистическая политика была неоправданной с самого начала. Ни одна администрация не задавалась сколько-нибудь глубоко вопросом, в чем была угроза национальной безопасности и какая степень затронутости национальных интересов могла бы оправдать использование американских войск в войне, ставшей самой длительной в американской истории, породившей систематический обман лидерами страны и американского народа, и самих себя, обрекшей на смерть тысячи американцев и сотни тысяч вьетнамцев, лаосцев и камбоджийцев. Во Вьетнаме осмотрительность исчезла, уступив лишь ложным стратегическим концепциям и иллюзиям нравственного долга176.

В «Циклах американской истории» А. Шлезингер выступает в роли страстного радетеля «национального интереса» США, понимаемого им как интереса, основанного на строгом уважении «равноценных интересов» других наций, на соблюдении норм международного права и подкрепляемого «осмотрительностью» и прежде всего, верностью «собственному национальному праву чести и достоинства» . Концепция «национального интереса» , по его мнению, должна быть «четкой и цивилизованной» . «Национальный интерес» должен увязываться с идеей «международного баланса сил» , а не вырастать «до степени необузданного национального эгоизма» . «Национальный интерес» — это идея, свойственная политическому реализму, который оперирует также идеями «баланса сил» , «государственных соображений» (raisons d’etat), «ограниченных целей» и стабильной внешней политики, независимой от «переменчивых внутриполитических эмоций» . Нравственное содержание национального интереса определяется тремя факторами: национальными традициями, политическим руководством и общественным мнением. И, наконец: «Без вектора национального интереса в международных делах не будет никакого порядка и предсказуемости» 177.

Нет надобности, доказывать, что для эпохи капитализма-империализма, как, впрочем, и для всех формаций, основанных на эксплуатации человека человеком, все эти «постулаты» Шлезингера находятся в вопиющем разладе с реальностью. Тем более, что и сам буржуазный историк, по существу, признает весьма призрачный и зыбкий характер отстаиваемой им концепции «национальных интересов» .

Любопытна в этой связи приводимая Шлезингером аргументация критиков концепции «национальных интереса» со стороны видных представителей двух наиболее значимых школ внешнеполитической мысли США — реалистов и идеалистов (моралистов). Взгляды критиков — представителей первой школы, он суммирует следующим образом: «Ясно, что национальный интерес не выдумка. Но… он в то же время не является чем-то самоочевидным. На практике мы ведем бесконечные споры насчет того, что отвечает национальным интересам в конкретных ситуациях. Ганс Моргентау, великий теоретик проблемы национального интереса, утверждал, что немецкие лидеры дважды на протяжении жизни одного поколения предали национальные интересы Германии, однако вряд ли кайзер и Гитлер оценивали свою деятельность подобным образом. В 60-е годы Моргентау, Кеннан, Нибур и Уолтер Липман — выдающиеся представители реалистической теории — осудили американское участие во вьетнамской войне как несоответствующее национальным интересам. Однако, Линдон Джонсон принял решение «американизировать» эту войну, объясняя это тем, что «мы сочли, что этого требуют наши национальные интересы» 178. В целом, эти критики приходят к заключению, что «идея национального интереса угрожающе растяжима» , что она не обеспечивает четких ответов на каждый сложный вопрос в международной практике, что этот критерий — «национальные интересы» — оказался субъективным и ведущим к злоупотреблению179.

Аргументы же идеалистов-моралистов против концепции «национальных интересов» Шлезингер сводит к следующему: «Они считают, что использование национального интереса как основы национальной политики порочная идея. По их мнению, это развивает у нации ее худшие черты, открывает путь для международного разбоя. Преследование исключительно национальных целей неизбежно ведет к агрессии, имперской политике, войне. Во имя национальных интересов совершено столько же ошибок, сколько и во имя доказательства национальной праведности. Короче говоря, ссылка на национальный интерес дает право на безнравственность в отношениях между нациями» 180.

А. Шлезингер признает, что практика часто подтверждает критику концепции «национального интереса», как со стороны видных представителей реалистов, так и со стороны идеалистов. И все же Шлезингер остается верен этой концепции, ограничиваясь, по сути, единственным аргументом, который он может противопоставить своим критикам, а именно что «с принципиальной точки зрения национальный интерес предписывает свою собственную нравственность» . Он считает, что национальный интерес «при тщательном анализе» все же оказывается «сдерживающим мотивом поведения» , что идея национального интереса, «если только она не трансформирована привнесением в нее духа морального превосходства» , не способна стать источником «идеологических крестовых походов» во имя достижения «глобальных целей» 181.

Рассуждения А. Шлезингера, как и его критиков, убедительно свидетельствует о том, что в условиях господства капитализма — империализма концепция «национального интереса» переживает глубочайший кризис. Выражая интересы правящих кругов империалистических государств, она, в силу самой природы империализма, просто не может излучать, а тем более «предписывать» кому-либо «свою собственную нравственность» и играть роль «сдерживающего фактора» . Для концепции «национального интереса» в условиях капитализма-империализма оставлена, по существу, лишь одна роль — служить ширмой, прикрывающей безудержанную экспансию империализма, а применительно к американскому империализму — его претензии на мировое господство. Заметим, кстати, что взятая на вооружение российскими реставраторами капитализма при Путине, эта концепция призвана замаскировать антинародный характер внешнеполитического курса правящих кругов России.

Приверженцем концепции «национального интереса», обстоятельно изложенной в работах Моргентау, Шлезингера, и отчасти, Кеннана, с самого начала выступил и Г. Киссинджер — главный разработчик стратегии «гибкого реагирования». «Национальный интерес» как бы подкреплял ключевые звенья этой стратегии: создание адекватного военного потенциала на случай ядерной войны, притом, что, несмотря на понимание ее самоубийственного характера, допускалось, в качестве крайней меры, использование ракетно-ядерного оружия, ставка на ограниченные и локальные войны, а также на развертывание «противопартизанских» спецопераций с целью подавления национально-освободительных движений, и, наконец, продолжение в новых формах подрывной деятельности против социалистических стран.

Выше уже отметилось, что основные положения доктрины «гибкого реагирования» были изложены Киссинджером еще в 1957 году, в его книге «Ядерное оружие и внешняя политика» . В опубликованной Киссинджером в 1961 году книге «Необходимость выбора» обосновывалась концепция «ограниченных войн» в условиях складывавшегося тогда ядерного паритета в соотношении сил между СССР и США и ставилась задача активного подключения союзников США по НАТО к стратегии «гибкого реагирования» 182. К этим же проблемам Киссинджер возвращается в книге «Обеспокоенное партнерство» опубликованной в 1965 году, в разгар войны США во Вьетнаме183.

Надо сказать, что поначалу интересы США легко увязывались Киссинджером с политикой «новых рубежей» президента Кеннеди, который, как известно, в следующих словах изложил свое внешнеполитическое кредо в своей речи в Конгрессе США при выступлении в должность 20 января 1961 года: «Пусть каждая нация знает, независимо от того, желает ли она нам добра или зла, что мы заплатим любую цену, вынесем любое бремя, преодолеем любое испытание, окажем поддержку любому другу, выступим против любого врага, чтобы обеспечить выживание и успех свободы» 184. Хотя много лет спустя, в своей книге «Дипломатия» , вышедшей в 1994 году, Киссинджер и критиковал это заявление как придающее обязательствам США «всеобъемлющий» и «глобальный» характер без надлежащей их привязки к каким-то «конкретным интересам национальной безопасности» 185, из той же книги известно, что сам Киссинджер вполне одобрительно относился к агрессивным действиям США в отношении Кубы в 1960—1961 гг., к далеко не безупречной, а, по сути, авантюристической позиции США во время берлинского (1958—1963 гг.) и карибского (1962 г.) кризисов как, впрочем, и к резкому расширению американского военного присутствия в Индокитае. «Перелом» во взглядах Киссинджера, по его собственному признанию, произошел лишь в 1965—1966 гг. после его поездок в Южный Вьетнам, когда он, наконец, осознал, что действия США в Индокитае идут вразрез с их национальными интересами186. Об этом он пишет весьма образно: «В горниле Вьетнама американская исключительность, иными словами… вера в то, что американские ценности обладают универсальной применимостью, обернулась против самой себя и приняла форму морального эквивалента политики «выжженной земли» 187.

С большим пафосом Киссинджер пишет о том, что именно с его подачи идея «национального интереса» была прочно заложена в «доктрину Никсона», являвшуюся, как было показано выше, в сущности, составной частью стратегии «гибкого реагирования», и вылившуюся, применительно к Индокитаю, — в политику «вьетнамизации». «Никсон, — отмечает Киссинджер в своей „Дипломатии“, — был первым президентом со времен Теодора Рузвельта, проводившим американскую внешнюю политику, в основном исходя из национальных интересов страны» 188. И еще: «В Америке… для президента было беспрецедентным строить свою внешнюю политику на откровенном утверждении национальных интересов» 189.

При более внимательном рассмотрении взглядов Киссинджера — Никсона на «национальный интерес» оказывается однако, что за этим понятием стоял отнюдь не только переход к политике «вьетнамизации» , после провозглашения которой война в Индокитае продолжалась еще около шести лет. И даже не только окончательный вывод американских войск из Вьетнама, что должно было, по мнению Киссинджера, положить конец периоду, когда «рвущая сердце» риторика Кеннеди выдвигала задачи, «стоявшие вне пределов физических и эмоциональных возможностей Америки» 190. Оказывается, что решив заняться «утверждением национальных интересов в качестве базового критерия долгосрочной американской внешней политики», Никсон исходил, главным образом, из того, что «в хаосе Вьетнама национальные интересы — наилучший критерий противостояния коммунистическому экспансионизму и обеспечения общественной поддержки» 191.

В том, что касается «обеспечения общественной поддержки», как фактора «национальных интересов» — спорить не приходится. А вот употребляемое Киссинджером словосочетание «коммунистический экспансионизм» и тут же, строкой выше, — «советский экспансионизм» — это всего-навсего клише, от простого повторения которых, в той же книге Киссинджера, не меняется их пропагандистский характер. Могут, спросить, а как же другое словосочетание — «американский империализм». Ответ прост: советские исследователи опираются здесь на подтвержденную фактами и самой жизнью ленинскую теорию империализма — не более того.

Возвращаясь к «доктрине Никсона», отметим, что под противостоянием «советскому» и «коммунистическому экспансионизму» она подразумевала вполне конкретные вещи, и это опять-таки следует из критического чтения «Дипломатии» Киссинджера, а именно — продолжение экономической и политической блокады Кубы и попытки помешать развитию советско-кубинского сотрудничества, всестороннюю поддержку Израиля, оккупировавшего в 1967 г. новые арабские земли, и попытки помешать арабам вернуть их в октябрьской (1973 г.) войне, стремление предотвратить отделение Бангладеш от Пакистана — союзника США по военным блокам СЕНТО и СЕАТО (1973 г.), попытки помешать провозглашению независимости Анголы (1975 г.), где дело шло к установлению дружественного СССР режима, и спровоцировать (уже при президенте Форде) против него агрессию южноафриканских расистов и т. д. и т. п.

Короче говоря, выражались словами А. Шлезингера, во всем этом просматривались не просто «национальные» , а весьма «расширенные» национальные интересы США. Более того, даже начавшиеся при Никсоне советско-американские переговоры по стратегическим вооружениям, завершившиеся подписанием в мае 1972 г. Договора по ПРО и Временного соглашения о некоторых мерах в области ограничения стратегических наступательных вооружений, а также Основ взаимоотношений между СССР и США, рассматривались Никсоном под тем углом зрения, что «процесс переговоров и длительный период мирного соревнования ускорят трансформацию советской системы и укрепят демократию» 192. При всем этом, оказывается, что «краеугольным камнем» всей внешнеполитической стратегии Никсона было стремление как можно быстрее нормализовать отношения с Китаем и использовать этот рычаг для последующего давления на СССР. Из этого же американцы исходили и отклонив провокационные предложения Брежнева в 1973 и 1974 г. о заключении между СССР и США «нечто вроде союза, направленного против Китая» 193.

«Доктрина Никсона», как и стратегия «гибкого реагирования» в целом, отнюдь не оставляла в стороне и сферу «геополитического господства» СССР в Восточной Европе. Правда, в отличии от времен стратегии «массированного возмездия», лозунг «освобождения» был заменен лозунгами типа «открытия дверей» и «наведения мостов» к странам этого региона. Однако, конечная цель оставалась прежней — добиться отрыва этих стран от Советского Союза и свержения там социалистических режимов. При этом никоим образом не ослаблялась, а наоборот, подстегивалась идеологическая и психологическая война против Советского Союза, как главного бастиона социализма и основного «геополитического» соперника США.


Warning: include() [function.include]: URL file-access is disabled in the server configuration in /www/barichev/www/htdocs/book/index.php on line 81

Warning: include(http://www.barichev.ru/photo/index.php?id=) [function.include]: failed to open stream: no suitable wrapper could be found in /www/barichev/www/htdocs/book/index.php on line 81

Warning: include() [function.include]: Failed opening 'http://www.barichev.ru/photo/index.php?id=' for inclusion (include_path='.:/usr/local/share/pear') in /www/barichev/www/htdocs/book/index.php on line 81

к оглавлению


При использовании материалов ссылка на сайт http://www.barichev.ru обязательна

 

Об авторе | О проекте | Документы ЦК | Публикации | Выступления | Книги | Письма | Ссылки| Архив