Об авторе

О проекте

Документы ЦК

Публикации

Выступления

Книги

письма

Ссылки

Архив

 

Годы 1917-1918

Великая Октябрьская социалистическая революция открыла новую эру в истории человечества — эру крушения капитализма и утверждения социализма. На одной шестой части земли возникло первое в мире социалистическое государство. Революция вырвала Россию из империалистической войны, избавила ее от угрозы порабощения иностранным капиталом. Принятые 26 октября (8 ноября) 1917 г. II Всероссийским съездом Советов первые декреты Советской власти — о мире и о земле — показали, что у большевиков нет других интересов, кроме интересов народа. Вот как об этом говорил В. И. Ленин в докладе о текущем моменте на Совещании полковых представителей Петроградского гарнизона 29 октября: «Громадное большинство крестьян, солдат и рабочих стоит за политику мира. Это не политика большевиков, вообще не политика „партийная“, а политика рабочих, солдат и крестьян, т. е. большинства народа. Мы не проводим программы большевиков, и в земельном вопросе наша программа взята целиком из крестьянских наказов»164. В этом и заключалась, по В. И. Ленину, сила партии большевиков, сила большевизма.

Завоевание власти большевиками в России привело к установлению в стране диктатуры пролетариата, основной задачей которой является уничтожение всякой эксплуатации человека человеком, построение социализма. Партия большевиков была вполне подготовлена к этому огромным опытом революционной борьбы, постоянным творческим развитием В. И. Лениным учения К. Маркса и Ф. Энгельса применительно к изменившимся условиям социально-экономической обстановки в мире начала XX века, умением В. И. Ленина соединять теоретические и историко-политические выводы с практикой борьбы за установление диктатуры пролетариата в России.

Особое место в этом отношении принадлежит вышедшим накануне Октября работам В. И. Ленина «Государство и революция» (август—сентябрь 1917 г.) и «Удержат ли большевики государственную власть?» (октябрь 1917 г.). В этих работах не только всесторонне раскрывалось и обосновывалось учение К. Маркса и Ф. Энгельса о государстве, не только беспощадно разоблачались попытки соглашателей-меньшевиков и эсеров — исказить и извратить это учение, но и в весьма конкретной форме намечались пути реализации первоочередных задач победившей революции — слома буржуазной государственной машины и организации власти Советов в центре и на местах.

В книге «Государство и революция» В. И. Ленин ставил своей задачей, прежде всего, восстановить истинное учение основоположников научного социализма К. Маркса и Ф. Энгельса о государстве, дать отпор российским и западным оппортунистам, пытавшимся выхолостить из этого учения его революционное содержание, приспособить его к своим мелкобуржуазным теориям и концепциям, приукрашенным марксистскими фразами.

Раскрывая суть государства, как продукта классовых противоречий, В. И. Ленин показал, что учение К. Маркса и Ф. Энгельса о неизбежности насильственной революции имеет прямое отношение к судьбе буржуазного государства. Буржуазное государство может смениться пролетарским государством (диктатурой пролетариата), по общему правилу, лишь насильственной революцией. «Необходимость систематически воспитывать массы в таком и именно в таком взгляде на насильственную революцию лежит в основе всего учения Маркса и Энгельса», — подчеркивает В. И. Ленин 165.

Учение о классовой борьбе, примененное К. Марксом к вопросу о государстве и социалистической революции, отмечает далее В. И. Ленин, «необходимо ведет к признанию политического господства пролетариата, его диктатуры, т. е. власти, не разделяемой ни с кем и опирающейся непосредственно на вооруженную силу масс»166. «Кто признает только борьбу классов, поясняет В. И. Ленин в другом месте книги, — тот еще не марксист… Марксист лишь тот, кто распространяет признание борьбы классов до признания диктатуры пролетариата»167.

Марксизм исходит из того, что только пролетариат — в силу его экономической роли в крупном производстве, способен быть вождем всех трудящихся и эксплуатируемых масс, которые буржуазия эксплуатирует часто не меньше, а сильнее, чем пролетариат, но которые не способны к самостоятельной борьбе за свое освобождение. «Трудящимся, — отмечал В. И. Ленин, — нужно государство лишь для подавления сопротивления эксплуататоров, а руководить этим подавлением, провести его в жизнь в состоянии только пролетариат, как единственный до конца революционный класс, единственный класс, способный объединить всех трудящихся и эксплуатируемых в борьбе против буржуазии, в полном смещении ее» 168. Только превратившись «в господствующий класс», пролетариат способен осуществить свержение буржуазии, при этом ему будет необходимо подавить «неизбежное, отчаянное сопротивление буржуазии», а также «организовать для нового уклада хозяйства все трудящиеся и эксплуатируемые массы» 169.

Итак, пролетариату нужно государство, как особая организация насилия против буржуазии. Такая организация, естественно, немыслима без уничтожения и разрушения государственной машины, которую создала себе буржуазия. Для этой государственной машины наиболее характерны два учреждения — чиновничество и постоянная армия. При империализме происходит значительное укрепление и расширение сфер деятельности государственной машины, идет быстрый рост ее чиновничьего и военного аппарата в связи с усилением репрессий против пролетариата, в том числе в «самых свободных» республиканских странах. Все это вполне подтверждается изучением опыта революций в Европе в XIX веке и начавшейся эпохой империализма.

Во Франции все революции и государственные перевороты в XIX веке, вплоть до Парижской Коммуны, лишь усовершенствовали огромную государственную машину, возникшую в эпоху самодержавной монархии, при упадке феодализма. И это вполне объяснимо, ибо ни одна из этих революций и переворотов не посягала на святое святых всякого эксплуататорского общества — частную собственность на орудия и средства производства. Социалистическая революция, отменяющая эксплуатацию человека человеком, просто не может воспользоваться этой государственной машиной. К. Маркс, подводя итоги революции во Франции 1848—1851 гг., сделал точный и определенный вывод — все прошлые революции усовершенствовали государственную машину, а ее надо разбить, сломать.

На основании опыта Парижской Коммуны К. Маркс постоянно разъяснял, что пролетариат не может просто «овладеть» государственной машиной, но должен ее разбить и заменить новой. Эта новая государственная машина была создана Парижской Коммуной, и того же типа «государственным аппаратом» явились в России Советы рабочих, солдатских и крестьянских депутатов. В работе «Удержат ли большевики государственную власть?» В. И. Ленин писал, что пролетариат не может ни «овладеть» государственным аппаратом, ни «привести его в движение», как предлагали меньшевики и эсеры. «Но он может, — указывал В. И. Ленин, — разбить все, что есть угнетательского, рутинного, неисправимо-буржуазного в старом государственном аппарате, поставив на его место свой, новый аппарат. Этот аппарат и есть Советы рабочих, солдатских и крестьянских депутатов» 170.

В. И. Ленин отмечал, что Советы, будучи призванными заменить собою государственность и царизма, и буржуазной республики, (а не просто «режима», как разглагольствовал Мартов и другие меньшевики) — суть новый государственный аппарат. Отличительными особенностями этого аппарата (Советов) он считал следующие:
Во-первых, это аппарат «дающий… вооруженную силу рабочих и крестьян, причем эта сила не оторвана от народа, как сила старой постоянной армии, а теснейшим образом с ним связана; в военном отношении эта сила несравненно более могучая, чем прежние; в революционном отношении она незаменима ничем другим».
«Во-вторых, этот аппарат дает связь с массами, с большинством народа настолько тесную, неразрывную, легко проверяемую и возобновляемую, что ничего подобного в прежнем государственном аппарате нет и в помине».
«В-третьих, этот аппарат в силу выборности и сменяемости его состава по воле народа, без бюрократических формальностей, является гораздо более демократическим, чем прежние аппараты».
«В-четвертых, он дает крепкую связь с самыми различными профессиями, облегчая тем самым различнейшие реформы самого глубокого характера без бюрократии».
В-пятых, этот аппарат «дает форму организации авангарда, т. е. самой сознательной, самой энергичной, самой передовой части угнетенных классов, рабочих и крестьян, являясь таким образом аппаратом, посредством которого авангард угнетенных классов может поднимать, воспитывать, обучать и вести за собой всю гигантскую массу этих классов, до сих пор стоявшую совершенно вне политической жизни, вне истории».
В-шестых, этот аппарат «дает возможность соединять выгоды парламентаризма с выгодами непосредственной и прямой демократии, т. е. соединять в лице выборных представителей народа и законодательную функцию и исполнение законов. По сравнению с буржуазным парламентаризмом это такой шаг вперед в развитии демократии, который имеет всемирно-историческое значение» 171.

В. И. Ленин писал, что «если бы народное творчество революционных классов не создало Советов, то пролетарская революция была бы в России делом безнадежным, ибо со старым аппаратом пролетариат, несомненно, удержать власти не мог бы, а нового аппарата сразу создать нельзя» 172.

Главную трудность пролетарской революции В. И. Ленин видел в осуществлении «во всенародном масштабе точнейшего и добросовестнейшего учета и контроля, рабочего контроля за производством и распределением продуктов». Когда большевики говорят о «рабочем контроле», — разъяснял В. И. Ленин,-то они всегда ставят этот лозунг «рядом с диктатурой пролетариата, всегда вслед за ней», ибо только при диктатуре пролетариата «рабочий контроль может стать всенародным, всеобъемлющим, вездесущим, точнейшим и добросовестнейшим учетом производства и распределения продуктов». В. И. Ленин подчеркивал, что без Советов эта «главная задача пролетарской, т. е. социалистической революции» была бы неразрешима, «по крайней мере для России» 173.

К государственному аппарату В. И. Ленин предлагал применить дифференцированный подход. В том, что касается преимущественно «угнетательского» аппарата постоянной армии, полиции, чиновничества, — он должен быть уничтожен и заменен новым. При том, конечно, понимании, что при соответствующей проверке не исключался и переход отдельных лиц или звеньев этой части аппарата на сторону советской власти. В том же, что касается созданного капитализмом аппарата учета, вроде банков, синдикатов, почты, потребительных обществ, союзов служащих и т. п., то этого аппарата, считал В. И. Ленин, «разбивать нельзя и не надо»: его лишь надо «вырвать из подчинения капиталистам, от него надо отрезать, отсечь, отрубить капиталистов с их нитями влияния, его надо подчинить пролетарским Советам, его надо сделать более широким, более всеобъемлющим, более всенародным» 174.

В качестве особо важного В. И. Ленин выделял вопрос о банках. «Крупные банки,- писал он, — есть тот „государственный аппарат“, который нам нужен для осуществления социализма и который мы берем готовым у капитализма, причем нашей задачей является здесь лишь отсечь то, что капиталистически уродует этот превосходный аппарат, сделать его еще крупнее, еще демократичнее, еще всеобъемлющее. Количество перейдет в качество. Единый крупнейший из крупнейших государственный банк, с отделениями в каждой волости, при каждой фабрике — это уже девять десятых социалистического аппарата. Это — общегосударственное счетоводство, общегосударственный учет производства и распределения продуктов, это, так сказать, нечто вроде скелета социалистического общества». «Без крупных банков социализм был бы не осуществим», — подчеркивал В. И. Ленин 175.

В. И. Ленин допускал, что высшие служащие банков, синдикатов, торговых организаций и т. п., могут оказать сопротивление советской власти и в этом случае с ними, как и с капиталистами, придется поступить «по строгости». Однако при налаженном рабочем контроле со стороны Советов, считал он, такое сопротивление вообще стало бы практически невозможным. «Недостаточно „убрать вон“ капиталистов, — писал В. И. Ленин, — надо (убрав вон негодных, безнадежных „сопротивленцев“) поставить их на новую государственную службу. Это относится и к капиталистам и к известному верхнему слою буржуазной интеллигенции, служащих и т. п." Хлебная монополия, хлебная карточка, всеобщая трудовая повинность — таковы средства, которые пролетариат будет использовать для достижения этой цели, и это средство, указывал В. И. Ленин, дало в руки пролетариата „само воюющее капиталистическое государство“. „Кто не работает, тот не должен есть“ — вот основное, первейшее и главнейшее правило,- писал он, — которое могут ввести в жизнь и введут Советы рабочих депутатов, когда они станут властью» 176.

Показывая необоснованность аргументов меньшевиков и эсеров, утверждавших, что пролетариат, взяв власть в свои руки, не сможет-де «привести в движение» государственный аппарат, В. И. Ленин указывал на непонимание ими значения «углубления демократизма в деле управления государством пролетарского типа» 177. «Мы не утописты, — писал В. И. Ленин. Мы знаем, что любой чернорабочий и любая кухарка не способны сейчас же вступить в управление государством… Но мы… требуем немедленного разрыва с тем предрассудком, будто управлять государством, вести будничную, ежедневную работу управления в состоянии только богатые или из богатых семей взятые чиновники. Мы требуем, чтобы обучение делу государственного управления велось сознательными рабочими и солдатами и чтобы начато оно было немедленно, т. е. к обучению этому немедленно начали привлекать всех трудящихся, всю бедноту» 178.

Углубление и расширение демократии при диктатуре пролетариата — такая постановка вопроса с самого начала была немыслимой для оппортунистов от Каутского до российских меньшевиков. С порога отвергая диктатуру пролетариата, социалистическую революцию и необходимость слома государственной машины буржуазии, оппортунисты истолковывали «завоевание власти» как простое приобретение «большинства», и все их рассуждения по поводу характера социалистического общества не выходили, по сути, за рамки буржуазного парламентаризма. Принимая буржуазные политические формы парламентарного демократического государства за предел, игнорируя опыт Парижской Коммуны, оппортунисты объявляли анархизмом всякое стремление сломать эти формы, а в диктатуре пролетариата видели лишь нарушение демократии и прав человека. При этом они всячески изображали себя в качестве сторонников теории классовой борьбы, а недопустимость слома буржуазной государственной машины обосновывали ссылками на марксистскую теорию об отмирании государства при коммунизме.

Разоблачая оппортунистические искажения учения К. Маркса и Ф. Энгельса о государстве, классовой борьбе, о диктатуре пролетариата, социализме и демократии, В. И. Ленин указывал, что оппортунисты, боящиеся социалистической революции, преднамеренно опускают в своих концепциях исключительно важный марксистский вывод о том, что «исторически, несомненно, должна быть особая стадия, или особый этап перехода от капитализма к коммунизму» и что, хотя этот переход не может не дать громадного обилия и разнообразия политических форм, «сущность будет при этом неизбежно одна: диктатура пролетариата». Оппортунизм, признавая классовую борьбу лишь в рамках буржуазного общества, отмечал В. И. Ленин, «не доводит признания классовой борьбы как раз до самого главного — до периода перехода от капитализма к коммунизму, до свержения буржуазии и полного уничтожения ее» 179.

Определяя главные особенности «целого исторического периода, отделяющего капитализм от „общества без классов“, от коммунизма», В. И. Ленин писал: «В действительности этот период неминуемо является периодом невиданно ожесточенной классовой борьбы, невиданно острых форм ее, а следовательно, и государство этого периода неизбежно должно быть государством по новому демократическим (для пролетариев и неимущих вообще) и по новому диктаторским (против буржуазии)» 180. И еще, как бы в продолжение этой мысли: «Демократия для гигантского большинства народа и подавление силой, т. е. исключение из демократии эксплуататоров, угнетателей народа, — вот каково видоизменение демократии при переходе от капитализма к коммунизму» 181.

Анализируя характер и механизмы капиталистической демократии, В. И. Ленин отмечал, что существующие при ней многочисленные оговорки в избирательном праве, возможности манипуляций представительными учреждениями, фактические препоны праву собраний (общественные здания не для «нищих»!), чисто капиталистическая организация ежедневной прессы и т. п., — все эти в сумме взятые «мелкие» ограничения «выталкивают бедноту из политики, из активного участия в демократии». «Демократия для ничтожного меньшинства, демократия для богатых, — вот каков демократизм капиталистического общества» 182, — заключал В. И. Ленин.

В. И. Ленин решительно отвергал тезис меньшевиков о том, что в буржуазном обществе как, мол, и в обществе социалистическом дело идет просто, прямо и гладко «ко все большей и большей демократии». Он подчеркивал, что только «диктатура пролетариата, т. е. организация авангарда угнетенных в господствующий класс для подавления угнетателей», ведет к громадному расширению демократизма, «впервые становящегося демократизмом для бедных, демократизмом для народа, а не демократизмом для богатеньких» 183.

В. И. Ленин указывал, что демократия есть форма государства, одна из его разновидностей, и следовательно, как и всякое государство, она представляет из себя «организованное систематическое применение насилия к людям». После социалистической революции диктатура пролетариата устанавливает ряд изъятий из свободы по отношению к угнетателям, эксплуататорам капиталистам, их необходимо подавить, а «там, где есть подавление, есть насилие, нет свободы, нет демократии." Нет демократии в том смысле, что само это слово означает только «формальное равенство», только «формальное признание равенства между гражданами, равного права всех на определение устройства государства и управление им».

Все дело в том, что лозунг равенства, лозунг демократии важно ставить в конкретные условия классовой борьбы, понимать его как один из этапов на историческом пути смены общественных формаций. Демократия, указывал В. И. Ленин, имеет громадное значение в борьбе рабочего класса против капиталистов за свое освобождение. На известной ступени развития демократии она сплачивает революционный против капитализма класс — пролетариат, дает ему возможность сломать буржуазную государственную машину, заменить ее новой государственной машиной диктатуры пролетариата, устанавливающей демократию для огромных масс трудящихся, т. е. принципиально новую степень демократизма, связанную с выходом из буржуазного общества, с началом его социалистического переустройства.

Новое общество — коммунизм выходит из недр старого капиталистического общества. Поэтому на первой своей стадии, при социализме, «коммунизм не может быть экономически вполне зрелым, вполне свободным от традиций или следов капитализма». Государство на этом этапе, как уже отмечалось, имеет и функции подавления эксплуататоров, а демократия не может быть полной, поскольку государство сохраняет и функции подавления. Всякая критика социализма за «отсутствие демократии» фактически и исходит из лагеря подавляемых эксплуататоров и имеет вполне определенную классовую направленность.

Применяя материалистическую диалектику и рассматривая коммунизм как нечто развивающееся из капитализма, К. Маркс отвергал схоластически выдуманные определения и бесплодные споры о словах «что социализм, что коммунизм». Вместо этого, он, подчеркивал В. И. Ленин, «дает анализ того, что можно бы назвать ступенями экономической зрелости коммунизма». При этом разъяснялось, «как бесконечно лживо обычное буржуазное представление, будто социализм есть нечто мертвое, застывшее, тогда как на самом деле только с социализма начинается быстрое, настоящее, действительное массовое, при участии большинства населения, а затем всего населения, происходящее движение вперед во всех областях общественной и личной жизни» 184.

Беспощадно громя тезис оппортунизма о несовместимости демократии с диктатурой пролетариата, В. И. Ленина с той же решительностью разбивает тезис Каутского и его сторонников в России — меньшевиков о том, что при всякой диктатуре (читай — пролетариата) неизбежна бюрократизация государственного аппарата. «Рабочие, — пишет В. И. Ленин, — завоевав политическую власть, разобьют старый бюрократический аппарат, сломают его до основания, не оставят от него камня на камне, заменят его новым, состоящим из тех же самых рабочих и служащих, против превращения коих в бюрократов будут приняты тотчас же меры, подробно разобранные Марксом и Энгельсом:
1) не только выборность, но и сменяемость в любое время;
2) плата не выше платы рабочего;
3) переход немедленный к тому, чтобы все исполняли функции контроля и надзора, чтобы все на время становились «бюрократами» и чтобы поэтому никто не мог стать «бюрократом» 185.
«Каутский,- пишет В. И. Ленин, — совершенно не понял разницы между буржуазным парламентаризмом, соединяющим демократию (не для народа) с бюрократизмом (против народа), и пролетарским демократизмом, который сразу примет меры, чтобы в корне подрезать бюрократизм, и который в состоянии будет довести эти меры до конца, до полного уничтожения бюрократизма, до полного введения демократии для народа» 186.

Восстанавливая чистоту марксистского учения о государстве и демократии, В. И. Ленин полностью развенчивает попытки оппортунистов доказать ненадобность диктатуры пролетариата ссылками на марксистский тезис об отмирании государства, извращенно толкуемый ими как допускающий отмирание государства чуть ли не при «объявлении социализма». «Только в коммунистическом обществе, когда сопротивление капиталистов окончательно сломлено, когда капиталисты исчезли, когда нет классов (т. е. нет различия между членами общества по их отношению к общественным средствам производства), — пишет В. И. Ленин,- только тогда „исчезает государство и можно говорить о свободе“. Только тогда возможна и будет осуществлена демократия действительно полная, действительно без всяких изъятий. И только тогда демократия начнет отмирать в силу того простого обстоятельства, что избавленные от капиталистического рабства, от бесчисленных ужасов, дикостей, нелепостей, гнусностей капиталистической эксплуатации, люди постепенно привыкнут к соблюдению элементарных, веками известных, тысячелетиями повторяющихся во всех прописях, правил общежития, к соблюдению их без насилия, без принуждения, без подчинения, без особого аппарата для принуждения, который называется государством» 187.

Великая Октябрьская социалистическая революция самим фактом своей победы подтвердила правильность стратегии и тактики, выработанных В. И. Лениным и претворенных в жизнь под его руководством партией большевиков. Именно партия большевиков, вооруженная марксистской теорией, умело примененной В. И. Лениным к российским условиям, подготовила социалистическую революцию, приведшую к установлению в России диктатуры пролетариата и созданию первого в мире советского социалистического государства.

Победа революции вызвала ожесточенное сопротивление свергнутых эксплуататорских классов. Уже 26 октября (8 ноября) 1917 года Керенский, бежавший во время восстания из Петрограда в район Северного фронта, отдал приказ командующим войсками фронтов и военных округов начать военные действия с целью свержения Советской власти. По приказу Керенского в Петроград, где эсеры готовили мятеж юнкеров, был брошен 3-й Конный корпус генерала П. Н. Краснова. Однако матросы и красногвардейцы уже 11 ноября ликвидировали мятеж юнкеров, а 13 ноября корпус Краснова был разбит у Пулковских высот. Осознав безнадежность попыток свержения Советской власти, Керенский в июне 1918 г. бежал в Лондон, затем — в Париж и США, где умер в 1970 году.

В конце ноября 1917 г. был разгромлен контрреволюционный заговор генерала Н. Н. Духонина, находившегося в Ставке главнокомандующего войсками в Могилеве. Перед занятием Ставки советскими войсками Духонин, взявший на себя в связи с бегством Керенского обязанности главнокомандующего, успел однако освободить содержавшихся в г. Быкове под арестом генералов Л. Г. Корнилова и А. И. Деникина, которые бежали на Дон. 20 ноября 1917 г. Духонин был убит восставшими против него солдатами.

В феврале 1918 г. на Дону был подавлен продолжавшийся с 25 октября (7 ноября) 1917 г. антисоветский мятеж, поднятый атаманом Донского казачества А. М. Калединым и председателем «Войскового правительства» Донского Казачества генералом А. М. Богаевским. Вокруг Каледина группировались бежавшие на Дон лидеры кадетов и монархистов (П. Н. Милюков, П. Б. Струве, М. В. Родзянко и др.). Там же генерал М. В. Алексеев, служивший на самых высоких военных постах царю и Временному правительству, начал формирование Добровольческой армии — основной ударной силы контрреволюции на Юге России в 1918 — 1920 гг. Каледину оказывали военную помощь Англия, Франция и США. Разгром «каледенщины» и «контрреволюционеров вроде Богаевского» В. И. Ленин считал первой победой Советской власти в гражданской войне, победой, означавшей решение, «в главном», задачи подавления эксплуататоров 188.

С 25 октября (7 ноября) 1917 г. по февраль — март 1918 г. советская революция распространилась по всей стране. Подводя итоги пройденному пути, В. И. Ленин писал в марте 1918 г.: «Мы в несколько дней разрушили одну из самых старых, мощных, варварских и зверских монархий. Мы в несколько месяцев прошли ряд этапов соглашательства с буржуазией, изживания мелкобуржуазных иллюзий, на что другие страны тратили десятилетия. Мы в несколько недель, свергнув буржуазию, победили ее открытое сопротивление в гражданской войне. Мы прошли победным триумфальным шествием большевизма из конца в конец громадной страны. Мы подняли к свободе и к самостоятельной жизни самые низшие из угнетенных царизмом и буржуазией слоев трудящихся масс. Мы ввели и упрочили Советскую республику, новый тип государства, неизмеримо более высокий и демократический, чем лучшие из буржуазно-парламентарных республик. Мы установили диктатуру пролетариата, поддержанного беднейшим крестьянством, и начали широко задуманную систему социалистических преобразований. Мы пробудили веру в свои силы и зажгли огонь энтузиазма в миллионах и миллионах рабочих всех стран. Мы бросили повсюду клич международной рабочей революции. Мы бросили вызов империалистическим хищникам всех стран» 189.

Победное триумфальное шествие большевизма сопровождалось, в строгом соответствии с ленинскими указаниями, ломкой в центре и на местах буржуазного государственного аппарата и созданием на его месте нового аппарата Советского государства, которое стало орудием защиты завоеваний революции от внутренних и внешних врагов, орудием борьбы за построение социалистического общества.

Министерства были упразднены и вместо них были созданы советские аппараты управления и соответствующие народные комиссариаты. Совет Народных Комиссаров (СНК, Совнарком) — Советское правительство — опиралось в своей деятельности на Советы, ставшие государственной формой диктатуры пролетариата, на солдатские, военно-революционные, фабрично-заводские комитеты, на профсоюзы, отряды Красной гвардии, революционные полки, на величайшую творческую энергию рабочих, революционных солдат, крестьянской бедноты, революционной интеллигенции. На II Всероссийском съезде Советов председателем Совета Народных комиссаров был избран В. И. Ленин. Кабинет В. И. Ленина в Смольном, а затем в Кремле (11 марта 1918 г. ЦК РСДРП (б) и Советское правительство переехали в Москву) стал главным штабом страны.

II Всероссийский съезд Советов избрал Всероссийский Центральный Исполнительный комитет Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов (ВЦИК) — высшей законодательный, распорядительный и контролирующий орган республики в период между Всероссийскими съездами Советов. Первоначально ВЦИК состоял из представителей большевиков и ряда мелкобуржуазных партий, в основном левых эсеров. После ликвидации мятежа левых эсеров против Советской власти (6—7 июля 1918 г.) представители мелкобуржуазных партий членами ВЦИК не избирались. ВЦИК работал в единстве с Совнаркомом. Председателями ВЦИК были Л. Б. Каменев — с 27 октября (9 ноября) 1917 г., вскоре устраненный с этого поста за несогласие с политикой партии, затем Я. М. Свердлов (с 8/21) ноября 1917 г.), а после его смерти — М. И. Калинин (с 30 марта 1919).

Важную роль в управлении экономикой страны играл Высший Совет народного хозяйства (ВСНХ), учрежденный при СНК по декрету ВЦИК и СНК от 2 (15) декабря 1917 г. 7 (20) декабря 1917 г. при Совнаркоме была создана Всероссийская Чрезвычайная комиссия (ВЧК) по борьбе с контрреволюцией и саботажем. 22 ноября (5 декабря) был принят Закон о суде. На основе декрета СНК от 16 (29) декабря 1917 г. была проведена демократизация старой армии, вся полнота власти в армии была передана солдатским комитетам и Советам, устанавливалась выборность командного состава. 15 (28) января 1918 г. был принят декрет о создании Рабоче-Крестьянской Красной Армии, а 29 января (11 февраля) 1918 г. — о создании Рабоче-Крестьянского Красного Флота.

В целях окончательной ликвидации остатков феодализма, сословности и неравноправия во всех областях общественной жизни были изданы декреты об отмене сословий, чинов и об установлении единого гражданства (10 (23) ноября 1917 г.), о равноправии женщин и гражданском браке (18 (31) декабря 1917 г.), об отделении церкви от государства и школы от церкви (20 января (2 февраля) 1918 г.) и другие.

Утвержденная СНК 2 (15) ноября 1917 г. Декларация прав народов России положила начало практическому претворению в жизнь программы большевистской партии по национальному вопросу. В Декларации провозглашались основные положения советской национальной политики: равенство и суверенность народов России; их право на свободное самоопределение вплоть до отделения и образования самостоятельного государства; отмена всех и всяких национальных и национально-религиозных привилегий и ограничений; свободное развитие национальных меньшинств и этнографических групп, населяющих территорию России. В Декларации осуждалась политика натравливания одной нации на другие, проводившаяся царским и Временным правительствами. Этой политике противопоставлялась политика добровольного союза народов России.

Следуя этим принципам, Советское правительство заявило в своем обращении от 20 ноября (3 декабря) 1917 г. «Ко всем трудящимся мусульманам России и Востока» о неприкосновенности их национальных и религиозных учреждений, верований, обычаев и их праве самостоятельно устраивать свою жизнь.

Для подрыва экономической силы буржуазии и организации нового советского народного хозяйства, прежде всего для организации новой советской промышленности, были национализированы банки, железные дороги, внешняя торговля, торговый флот и вся крупная промышленность во всех ее отраслях: угольная, металлургическая, нефтяная, химическая, машиностроительная, текстильная, сахарная, и т. д. Овладев 25 октября (7 ноября) 1917 г. Государственным банком, Советское правительство подчинило все частные банки его контролю. Банковское дело, внешняя торговля стали государственной монополией. 14 (27) ноября 1917 г. был принят декрет о введении рабочего контроля над производством и распределением. В целях освобождения страны от кабальной финансовой зависимости по декрету ВЦИК от 21 января (3 февраля) 1918 г. — были аннулированы иностранные и внутренние займы, заключенные царем и Временным правительством.

Одним из первых декретов Советской власти был подписанный В. И. Лениным Декрет о земле, принятый II Всероссийским съездом 26 октября (8 ноября) 1917 г. Декрет отменял помещичью собственность на землю немедленно без всякого выкупа и передавал помещичьи, удельные, монастырские, церковные земли со всем инвентарем и постройками в распоряжение волостных земельных комитетов и уездных Советов крестьянских депутатов. Право частной собственности на землю отменялось, запрещалась ее продажа, сдача в аренду и в залог. Вся земля национализировалась, т. е. переходила в государственную собственность, превращалась во всенародное достояние. Всего крестьянство получило бесплатно свыше 150 млн. десятин новых земель, которые раньше находились в руках помещиков, буржуазии, царской семьи, монастырей, церквей; крестьяне освобождались от уплаты 700 млн. рублей золотом ежегодно за аренду земли и от долгов за землю, достигших к тому времени 3 млрд. рублей. Все эти мероприятия создали условия для последующих социалистических преобразований в деревне.

3 (16) января 1918 г. ВЦИК принял за основу написанный В. И. Лениным проект Декларации прав трудящегося и эксплуатируемого народа, закреплявший завоевания Октябрьской революции и провозглашавшей основные принципы и задачи социалистического государства. В этом документе Россия провозглашалась республикой Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов и заявлялось, что вся власть в центре и на местах принадлежит этим Советам. Советская Российская республика учреждалась на основе свободного союза наций, как федерация Советских национальных республик. Декларация подтверждала декреты о мире, о земле и другие акты внутренней и внешней политики Советской власти.

Проявляя исключительную корректность и гибкость, ВЦИК внес Декларацию прав трудящегося и эксплуатируемого народа на обсуждение Учредительного собрания, которое открылось 5 (18) января 1918 г. в Таврическом дворце по постановлению СНК. Отметим в этой связи, что большевики с самого начала рассматривали Учредительное собрание, избираемое на основе всеобщего избирательного права, как «высшую форму демократизма» в буржуазной республике. Учитывая определенную популярность лозунга созыва Учредительного собрания среди населения, большевики поддерживали этот лозунг, постоянно подчеркивая при этом, что для перехода от буржуазного строя к социалистическому, для диктатуры пролетариата Советы являются демократическим учреждением гораздо более высокого типа, нежели Учредительное собрание для буржуазной республики 190.

Между тем, Временное правительство, меньшевики и эсеры выстраивали свою позицию по отношению к вопросу об Учредительном собрании, исходя из чисто прагматических соображений. Временное правительство, считавшее, что Учредительное собрание должно было лишь узаконить буржуазный режим, всячески оттягивало его созыв, справедливо опасаясь, что оно может отказать ему в поддержке. После подавления июльского (1917 г.) восстания рабочих и солдат Временное правительство открыто использовало лозунг Учредительного собрания для борьбы против Советов и большевизма. Дальнейшее развитие классовой борьбы в революции привело к тому, что лозунг «Вся власть Учредительному собранию» стал, как отмечал В. И. Ленин, лозунгом борьбы против решений II Всероссийского съезда Советов, «стал на деле лозунгом кадетов, калединцев и их пособников» 191.

Выбранное по спискам, составленным до Октябрьской революции, Учредительное собрание явилось выражением старого соотношения политических сил, когда у власти были соглашатели и кадеты. Поэтому большинство в нем захватили «партии правых эсеров, партии Керенского, Авксентьева и Чернова». При этом вне стен Учредительного собрания эти партии вели самую отчаянную борьбу против Советской власти, призывая в своих органах печати к ее свержению 192.

Выборы в Учредительное собрание произошли тогда, когда подавляющее большинство народа не могло еще знать всего объема и значения Октябрьской революции, начавшейся после фактического представления списков кандидатов в Учредительное собрание. К тому же в ходе избирательной компании обнаружилось огромное число нарушений правил голосования, причем в голосовании практически не имели возможность участвовать многие районы, охваченные гражданской войной. Все это не могло не сказаться на результатах выборов, и, тем не менее, большевики пошли на созыв Учредительного собрания, чтобы показать народу, чего же добиваются на деле меньшевики, эсеры и прочие соглашатели.

На первом же и ставшим последним заседании Учредительного собрания 5 (18) января 1918 г. Я. М. Свердлов, выступая от имени ВЦИК, огласил текст Декларации прав трудящегося и эксплуатируемого народа, предложил обсудить и утвердить этот документ. Однако это предложение было отвергнуто большинством голосов контрреволюционной части Учредительного собрания. В этих условиях ВЦИК специальным декретом распустил Учредительное собрание.

Выступая с речью о роспуске Учредительного собрания на заседании ВЦИК 6 (19) января 1918 г. В. И. Ленин отметил, что в обстановке гражданской войны, навязанной народу контрреволюционными силами, под лозунгом «вся власть Учредительному собранию» скрывается лозунг «долой Советскую власть». «Народ хотел созвать Учредительное собрание, — говорил В. И. Ленин, — и мы созвали его. Но он сейчас же почувствовал, что из себя представляет это пресловутое Учредительное собрание. И теперь мы исполнили волю народа, волю которая гласит: вся власть Советам… И по воле Советской власти Учредительное собрание, не признавшее власть народа, распускается. Ставка Рябушинских бита, и сопротивление последних только обострит и вызовет новый взрыв гражданской войны… Учредительное собрание распускается, и Советская революционная республика восторжествует во что бы то ни стало» 193.

Состоявшийся 10–18 (23–31) января 1918 г. III Всероссийский съезд Советов одобрил декрет ВЦИК о роспуске Учредительного собрания и принял постановление об устранении во всех новых изданиях декретов и законов Советской власти всяких ссылок на «предстоящее Учредительное собрание» 194 . Съезд утвердил ленинскую Декларацию прав трудящегося и эксплуатируемого народа, которая явилась первым конституционным актом Советской республики, закреплявшим завоевания революции. В постановлении съезда «О федеральных учреждениях Российской республики» подтверждались основные принципы организации Советского многонационального государства. Социалистическая республика учреждалась на основе добровольного союза народов России как федерация советских республик — РСФСР.

Роспуск Учредительного собрания, как и меры Советской власти, направленные на подавление эксплуататоров, вызвали целую волну обвинений большевиков в терроре, диктатуре, в разжигании гражданской войны и т. д. Эти обвинения сыпались не только из кадетских кругов, прямо объявивших себя врагами революции, но и со стороны меньшевиков, эсеров и прочих «социалистов», которые требовали победы социализма без борьбы против эксплуататоров и подавления их сопротивления.

Решительно отметая все эти обвинения и наветы на большевиков, В. И. Ленин говорил на III Всероссийском съезде Советов: «Представлять себе социализм так, что нам господа социалисты преподнесут его на тарелочке, в готовеньком платьице, нельзя, — этого не будет. Ни один еще вопрос классовой борьбы не решался в истории иначе, как насилием. Насилие, когда оно происходит со стороны трудящихся, эксплуатируемых масс против эксплуататоров, — да, мы за такое насилие» 195. И далее: «… На все обвинения в гражданской войне мы говорим: да, мы открыто провозгласили то, чего ни одно правительство провозгласить не могло. Первое правительство в мире, которое может о гражданской войне говорить открыто, — есть правительство рабочих, крестьянских и солдатских масс. Да, мы начали и ведем войну против эксплуататоров. Чем прямее мы это скажем, тем скорее эта война кончится, тем скорее все трудящиеся и эксплуатируемые массы нас поймут, поймут, что Советская власть совершает настоящее, кровное дело всех трудящихся» 196.

Твердо отстаивая незыблемые основы и политику Советской власти, В. И. Ленин снова и снова обращался к выводу К.Маркса и Ф.Энгельса о том, что переход от капитализма к социализму потребует долгих мук родов, долгого периода диктатуры пролетариата, ломки всего старого, беспощадного уничтожения всех форм капитализма, сотрудничества рабочих всех стран, которые должны слить все свои усилия, чтобы обеспечить победу до конца 197. Став правящей партией в результате Октябрьской революции, партия большевиков взяла на себя всю полноту ответственности за судьбы социализма в России, за укрепление внутреннего положения и внешних позиций молодого Советского государства.

В стремлении поставить под вопрос законность большевистского правительства, дестабилизировать и привести его к гибели, буржуазия и ее клевреты в лице меньшевиков и правых эсеров стали обвинять большевиков в неуступчивости, в том, что они-де с самого начала не хотели разделить власть с другими партиями, что большевики всегда были узурпаторами, диктаторами, сторонниками единоначалия, подавления других течений в социал-демократии, олицетворением бонапартизма и тоталитаризма, и т. д. и т. п. Выше была уже показана полная абсурдность таких обвинений с точки зрения теоретической. Клеветнический характер этих и подобных обвинений в адрес большевиков вполне раскрывается и практической линией большевиков, в том числе и в первые дни после Великой Октябрьской социалистической революции.

Начнем с того, что II Всероссийский съезд Советов (25—27 октября (7—9 ноября) 1917 г.) дал РСДРП (б) большинство. По данным бюро фракций, к открытию съезда насчитывалось 649 делегатов, из них 390 большевиков, 160 эсеров (левых, центристов и правых, первоначально входивших в единую фракцию), 72 меньшевика, 14 объединенных социал-демократов-интернационалистов, 6 меньшевиков-интернационалистов, 7 украинских социалистов. В ходе работы съезда его состав продолжал пополняться новыми делегатами, и число большевистской фракции возросло до 472 человек.

На съезде было представлено 402 Совета, из них: 195 объединенных Советов рабочих и солдатских депутатов, 119 Советов рабочих и солдатских депутатов с участием крестьянских депутатов, 46 Советов рабочих депутатов, 22 Совета солдатских и матросских депутатов, 19 Советов крестьянских депутатов и 1 Совет казацких депутатов. По данным анкетной комиссии съезда, из 670 делегатов съезда за передачу власти Советам высказались 505 человек, остальные 165 — «за власть демократии» и «за коалиционную власть» 198.

В состав президиума съезда, образованного на основе пропорционального представительства, вошли: от РСДРП (б) — 14 делегатов во главе с В. И. Лениным (В. А. Антонов-Овсеенко, А. М. Коллонтай, Н. В. Крыленко, А. В. Луначарский, В. П. Ногин и другие), 7 от левых эсеров (Б. Д. Камков, В. А. Карелин, М. А. Спиридонова и другие) и 1 делегат от украинских социалистов. Лидеры правых эсеров, меньшевиков и бундовцев отказались войти в президиум. Они пошли на открытый разрыв с Советами, выступив с защитой Временного правительства и с протестом против «военного заговора и захвата власти» большевиками. В то время, когда происходил штурм Зимнего дворца, в котором укрылось Временное правительство, эта группа направилась в городскую думу, где приняла совместно с кадетами участие в создании контрреволюционного центра под названием «Комитет спасения родины и революции». Сразу же большевистская фракция огласила резолюцию, в которой указывалось, что «уход соглашателей не ослабляет Советы, а усиливает их, так как очищает от контрреволюционных примесей рабочую и крестьянскую революцию» 199.

Вслед за этим в рядах мелкобуржуазных фракций произошла перегруппировка сил: образовалась левоэсеровская фракция, к которой примкнула часть правых эсеров и эсеров-центристов (всего 179 человек), группа объединенных социал-демократов-интернационалистов увеличилась до 35 человек, а украинских социалистов — до 21 человека 200.

Левое крыло партии эсеров начало складываться еще в годы Первой мировой войны и стало быстро расти после июльских событий 1917 г., что отражало рост левых настроений крестьянства. В соответствии с указаниями своих лидеров, левые эсеры остались на съезде Советов и по важнейшим вопросам повестки дня голосовали вместе с большевиками. За несколько часов до образования Советского правительства и до предложения списка его членов съезду Советов ЦК РСДРП (б) призвал на свое заседание трех виднейших членов группы левых эсеров (Б. Д. Камкова, В. Б. Спиро и В. А. Карелина) и предложил им участвовать в новом правительстве. Однако на это предложение левые эсеры ответили отказом, поддержав требование создания так называемого «однородного социалистического правительства» с участием меньшевиков, правых эсеров и других партий и групп.

В этих условиях и с учетом того, что II Всероссийский съезд Советов дал большинство партии большевиков и что, следовательно, большевики были вправе и обязаны перед народом сформировать новое правительство, ЦК РСДРП (б) предложил съезду чисто большевистский список народных комиссаров и съезд этот список чисто большевистского правительства одобрил. «Поэтому, — отмечал В. И. Ленин, — абсолютно лживы и только от врагов народа, только от врагов Советской власти исходят и могут исходить обманные заявления, будто большевистское правительство не есть Советское правительство. Напротив, только большевистское правительство может быть теперь, после Второго Всероссийского съезда Советов, впредь до созыва третьего, или впредь до перевыбора Советов, или впредь до составления нового правительства Центральным Исполнительным Комитетом, — только большевистское правительство может быть теперь признано Советским правительством» 201.

При выборах на съезде первого состава Всероссийского Центрального Исполнительного комитета Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов большевики также одержали убедительную победу (62 из 101 места во ВЦИК), подкрепленную избранием в этот орган 29 левых эсеров. Однако и этот «упрямый» факт не остановил попыток соглашателей так или иначе пересмотреть итоги II Всероссийского съезда Советов в вопросе о выборах в высшие органы Советской власти.

В этих целях было решено использовать совещание при Всероссийском исполнительном комитете союза железнодорожников (Викжель), созванное для переговоров по вопросу о составе правительства. Викжель, где изначально руководящую роль играли меньшевики и эсеры, пытался оказать давление на большевиков, всячески препятствуя отправке революционных отрядов из Петрограда в Москву, где продолжалась вооруженная борьба за установление Советской власти. При этом инициируя упомянутое совещание и рассчитывая воздействовать на большевиков с помощью угроз, Викжель прикрывался заявлениями о своей нейтральности и призывами прекратить гражданскую войну. ЦК РСДРП и ВЦИК направили на совещание при Викжеле своих представителей, исходя из того, что всякие переговоры о расширении состава правительства и ВЦИК возможны только на основе признания программы деятельности Советской власти, принятой II Всероссийским съездом Советов.

Добиваясь создания коалиционного правительства, меньшевики и эсеры рассчитывали играть в нем руководящую роль и даже предлагали, чтобы такое правительство возглавил Чернов или Авксентьев. Вместо ВЦИК они хотели создать некий «Народный совет» с преобладанием в нем представителей Исполнительного комитета Всероссийского Совета крестьянских депутатов, городских дум и других организаций, где соглашатели располагали большинством. Выступившие на совещании 3 ноября 1917 г. Ю. О. Мартов и один из лидеров Бунда Р.Абрамович (Р. А. Рейн), примкнувший к правому крылу меньшевиков-интернационалистов, предъявили большевикам настоящий ультиматум: или немедленный отказ от мер по слому буржуазного аппарата или прекращение переговоров.

Во время переговоров снова проявились колебания Каменева, Зиновьева и их сторонников. Стремясь повернуть партию на путь буржуазного парламентаризма, они, по сути, поддержали предложения Викжеля о создании так называемого «однородного социалистического правительства», куда бы вошли представители всех партий «от большевиков до народных социалистов». Когда же ЦК РСДРП (б) принял резолюцию, которая отвергала платформу Викжеля, Каменев, Зиновьев, А. И. Рыков, В. П. Ногин и В. П. Милютин заявили о своем выходе из ЦК; одновременно Ногин, Рыков, Милютин и. А.Теодорович вышли из состава Совета Народных Комиссаров. ЦК решительно осудил эти действия оппозиционеров как дезертирство и капитулянтство. По предложению большевистской фракции Каменев был снят с поста председателя ВЦИК, а на его место был избран Я. М. Свердлов.

Попытка меньшинства Советов разговаривать с большевиками языком ультиматумов провалилась. Уступчивость большевиков, их стремление к разумным компромиссам были истолкованы всего лишь как слабость большевиков и основание для предъявления им новых ультиматумов. В написанном В. И. Лениным по этому поводу обращении ЦК РСДРП (б) ко всем членам партии и ко всем трудящимся классам России от 5–6 (18–19) ноября 1917 г. говорилось: «Мы твердо стоим на принципе Советской власти, т. е. власти большинства, получившегося на последнем съезде Советов, мы были согласны и остаемся согласны разделить власть с меньшинством Советов, при условии лояльного, честного обязательства этого меньшинства подчиняться большинству и проводить программу, одобренную всем Всероссийским Вторым съездом Советов и состоящую в постепенных, но твердых и неуклонных шагах к социализму. Но никаким ультиматумам интеллигентских группок, за коими массы не стоят, за коими на деле стоят только корниловцы, савинковцы, юнкера и пр., мы не подчинимся». И далее: «Пусть же будут спокойны и тверды все трудящиеся! Наша партия, партия советского большинства, стоит дружно и сплоченно на страже их интересов, и за нашей партией по-прежнему стоят миллионы рабочих в городах, солдат в окопах, крестьян в деревнях, готовых осуществить во что бы то ни стало победу мира и победу социализма!» 202.

Характерно, что сотрудничество большевиков с левыми эсерами, несмотря на их постоянные колебания, продолжалось еще в течение некоторого времени после II Всероссийского съезда Советов. На своем I Всероссийском съезде, состоявшемся 19—28 ноября 1917 г., левые эсеры организационно оформились в самостоятельную партию — партию левых социалистов-революционеров (интернационалистов). В ноябре — начале декабря 1917 г. между большевиками и левыми эсерами было достигнуто соглашение об участии левых эсеров в правительстве, и в состав СНК было введено несколько их представителей (М. А. Спиридонова, П. П. Прошьян, А. Л. Колегаев, И. З. Штейнберг). Левые эсеры обязались проводить в своей деятельности общую политику Советского правительства. Однако уже в январе — феврале 1918 г. они нарушили это обязательство, начав борьбу против заключения Брестского мира.

Положение молодой Советской республики нельзя было считать вполне упроченным пока продолжалась империалистическая война. Поэтому большевики развернули борьбу за мир с первых же дней победы Октябрьской революции. Написанный В. И. Лениным и принятый II Всероссийским съездом Советов Декрет о мире был первым актом Советской власти и одновременно ее первым программным внешнеполитическим документом. В Декрете о мире Советское правительство предлагало всем воюющим народам и их правительствам немедленно начать переговоры о справедливом демократическом мире — о мире без аннексий (т. е. без захвата чужих земель, без насильственного присоединения чужих народностей) и без контрибуций. На период переговоров предлагалось заключить перемирие на три месяца.

Советское правительство заявляло, что оно отменяет тайную дипломатию и, со своей стороны, выражало твердое намерение вести все переговоры открыто перед всем народом, приступая немедленно к полному опубликованию тайных договоров, заключенных или подтвержденных Временным правительством и объявляя их содержание «безусловно и немедленно отмененным» 203.

Советское правительство обращалось не только к правительствам, но и к народам. «Везде правительства и народы расходятся между собой, а поэтому мы должны помочь народам вмешаться в вопросы войны и мира», — говорил В. И. Ленин, представляя Декрет о мире на рассмотрение II Всероссийского съезда Советов 204.

Декрет о мире был восторженно встречен народными массами России и в зарубежных странах. 9 (22) ноября 1917 г. Председатель Советов Народных Комиссаров В. И. Ленин и только что назначенный Народным комиссаром по военным делам и верховным главнокомандующим бывший прапорщик Н. В. Крыленко обратились по радио ко всем полковым, дивизионным, корпусным, армейским и другим комитетам, ко всем солдатам революционной армии и матросам революционного флота с воззванием: «Солдаты! Дело мира в ваших руках… Пусть полки, стоящие на позициях, выбирают тотчас уполномоченных для формального вступления в переговоры о перемирии с неприятелем. Совет Народных Комиссаров дает вам права на это» 205. В ответ стали заключаться «солдатские миры» на фронтах. Во многих странах Западной Европы и США прокатилась волна демонстраций и митингов с требованиями мира.

Однако правительства стран Антанты отклонили советские предложения о мире. Они вообще отказались признать Советское правительство, повели тайную войну против Советской России и стали готовить против нее иностранную интервенцию. В этих условиях и только исчерпав все возможности привлечь к переговорам страны Антанты, Советское правительство было вынуждено пойти на сепаратные переговоры о мире с Германией и Австрией. При этом в специальном заявлении Наркоминдела по поводу подписанного 2 (15) декабря 1917 г. в Брест-Литовске соглашения о перемирии с Германией говорилось: «Ответственность за сепаратный характер перемирия падает целиком на те правительства, которые отказались до сих пор предъявить свои условия перемирия и мира, которые продолжают скрывать от своих и чужих народов те цели, во имя которых должна продолжаться война» 206.

Положение Советской России требовало незамедлительного подписания мира. Страна находилась в состоянии экономической разрухи, старая армия развалилась, а новая еще только начинала создаваться. Рассчитывать на то, что в ближайшие месяцы начнется революция в Германии не приходилось, да и ставить на карту судьбу Советской власти в зависимость от этого фактора было бы авантюризмом. Стране нужна была передышка хотя бы в несколько месяцев, чтобы сохранить завоевания революции, упрочить Советскую власть, создать Красную Армию.

9 (22) декабря 1917 г. в Брест-Литовске начались переговоры о заключении мира. Советская делегация выдвинула в качестве их основы принцип демократического мира без аннексий и контрибуций. Однако ввиду того, что страны Антанты в очередной раз отказались принять участие в переговорах, эти предложения не могли быть рассмотрены, и Германия заговорила языком ультиматумов.

8 (21) января 1918 г. на совещании членов ЦК с партийными работниками В. И. Ленин выступил с развернутым обоснованием необходимости подписания мира даже на тяжелых, грабительских условиях, которые к тому моменту выдвигала Германия, а именно на условиях передачи под ее контроль Польши, Литвы, части территорий Украины, Белоруссии, Латвии и Эстонии. Красной нитью через зачитанные В. И. Лениным на этом совещании «Тезисы по вопросу о немедленном заключении сепаратного и аннексионистского мира» проходила мысль о необходимости отвратить угрозу катастрофы и поражения социалистической республики Советов путем обеспечения ей «нескольких месяцев для мирной работы», для упрочения диктатуры пролетариата, для продолжения и закрепления социалистической революции. «Обеспечить успех социализма в России» — таков, в сущности, был главный критерий, который выдвигал В. И. Ленин в подходе большевиков к вопросам войны и мира в тех конкретно-исторических условиях 207.

В. И. Ленин возглавил борьбу большевиков против «левых коммунистов», троцкистов, а также левых эсеров, выступивших против заключения Брестского мира.

Позиция «левых коммунистов» во главе с Н. И. Бухариным (в группу «левых коммунистов» входили также А. С. Бубнов, А.Ломов (Г. И. Оппоков), Н.Осинский (В. В. Оболенский), Е. А. Преображенский, Г. Л. Пятаков, К. Б. Радек и другие) сводилась, в главном, к тезису о том, что без социалистической революции в странах Западной Европы революция в России погибнет и что поэтому необходимо немедленно объявить международному империализму «революционную войну», дабы «подтолкнуть» развитие мирового революционного процесса и постараться «спасти» революцию в России. Более того, «левые коммунисты» готовы были даже «идти на возможность утраты Советской власти» во имя интересов международной революции. Наконец, «левые коммунисты» вообще были против заключений каких-либо соглашений с империалистическими государствами. Оказавшись во главе московской, петроградской, уральской и некоторых других партийных организаций, «левые коммунисты» развернули ожесточенную борьбу против ленинской линии. Московское областное бюро партии (Н. И. Бухарин, Н.Осинский, И. Н. Стуков, В. Н. Яковлева и другие) выразило недоверие ЦК, отказавшись подчиниться тем его постановлениям, «которые будут связаны с проведением в жизнь условий мирного договора с Австро-Германией» и выразило убеждение в неизбежности раскола партии.

Вместе с «левыми коммунистами» против заключения Брестского мира выступил Л. Д. Троцкий, являвшийся в то время наркомом иностранных дел. Отстаивая формулу: «Ни войны, ни мира», Троцкий требовал прекратить состояние войны, демобилизовать армию и отправить ее домой, «строить социалистическую Россию». Возглавляя советскую делегацию на переговорах в Брест-Литовске, Троцкий, вопреки директивам В. И. Ленина, отказался подписать мирный договор, в результате чего 28 января (10 февраля) 1918 г. переговоры были прерваны. Воспользовавшись этим, германское командование нарушило перемирие и 18 февраля германские войска начали наступление по всему фронту.

На последовавших за этим практически непрерывных заседаниях ЦК РСДРП (б), ВЦИК и СНК В. И. Ленин беспощадно громил оппозиционеров, доказывая необходимость подписания мира теперь уже и на гораздо более тяжелых условиях, содержавшихся в ультимативных требованиях Германии. Неотразимая аргументация в пользу немедленного заключения мира содержалась в статьях В. И. Ленина «Несчастный мир», «Тяжелый, но необходимый урок», «Странное и чудовищное» и в ряде других работ, написанных и опубликованных в конце февраля — начале марта 1918 г.

Во главу угла всей аргументации в пользу мира В. И. Ленин ставил вопрос об отношении партии к защите отечества и обороноспособности страны. Тех, кто пытался ставить такой подход под сомнение, ссылаясь на критику большевиками поддержки социал-шовинистами оборонческих усилий своих правительств в империалистической войне, В. И. Ленин клеймил как безнадежных догматиков, не желавших видеть принципиального изменения ситуации после Октябрьской революции: «Мы, — писал он, — оборонцы теперь, с 25 октября 1917 г., мы — за защиту отечества с этого дня. Ибо мы доказали на деле наш разрыв с империализмом. Мы расторгли и опубликовали грязные и кровавые империалистические договоры-заговоры. Мы свергли свою буржуазию. Мы дали свободу угнетавшимся нами народам. Мы дали землю народу и рабочий контроль. Мы — за защиту Советской социалистической республики Россия» 208.

Требуя «серьезного отношения» к обороноспособности и боевой подготовке страны, В. И. Ленин объявлял «беспощадную войну революционной фразе о революционной войне»: «Преступление с точки зрения защиты отечества, — писал он в те дни, — принимать военную схватку с бесконечно более сильным и готовым неприятелем, когда заведомо не имеешь армии. Мы обязаны подписать, с точки зрения защиты отечества, самый тяжелый, угнетательский, зверский, позорный мир — не для того, чтобы „капитулировать“ перед империализмом, а чтобы учиться и готовиться воевать с ним серьезным, деловым образом» 209. И далее: «Отказ от подписи похабнейшего мира, раз не имеешь армии, есть авантюра, за которую народ вправе будет винить власть, пошедшую на такой отказ» 210.

Сторонники «революционной войны» обвиняли В. И. Ленина в том, что он-де отдает на растерзание немцам оккупированные ими территории. Но и этот «аргумент» В. И. Ленин парировал безукоризненно. Указав, что в такой «революционной» войне Советская Россия объективно воевала бы за освобождение Польши, Литвы и Курляндии, он еще в своих тезисах от 7 января 1918 г. писал: «Но ни один марксист, не разрывая с основами марксизма и социализма вообще, не сможет отрицать, что интересы социализма стоят выше, чем интересы права наций на самоопределение. Наша социалистическая республика сделала все, что могла, и продолжает делать для осуществления права на самоопределение Финляндии, Украины и пр. Но если конкретное положение дел сложилось так, что существование социалистической республики подвергается опасности в данный момент из-за нарушения права на самоопределение нескольких наций (Польши, Литвы, Курляндии и пр.), то, разумеется, интересы сохранения социалистической республики стоят выше» 211.

В. И. Ленин указывал, что исходя из учета конкретных условий и их изменения и, прежде всего, из происшедшей коренной перемены, заключающейся в создании Республики Советов, задача сохранения этой республики — «выше всего и для нас и с международно-социалистической точки зрения». Именно поэтому лозунг революционной войны со стороны России означал бы «либо фразу и голую демонстрацию, либо равнялся бы объективно падению в ловушку, расставляемую нам империалистами, которые желают втянуть нас в продолжение империалистической войны, как слабую пока еще частичку, и разгромить возможно более дешевым путем молодую республику Советов» 212.

В. И. Ленин решительно отвергал лозунг «левых коммунистов» об ускорении и «подталкивании» международной революции путем революционной войны. «Революции, — учил он, — не делаются по заказу, не приурочиваются к тому или другому моменту, а созревают в процессе исторического развития и разражаются в момент, обусловленный комплексом целого ряда внутренних и внешних причин» 213. Постоянно подчеркивая, что революция есть результат объективного развития классовых противоречий, В. И. Ленин называл безумцами, либо провокаторами тех людей, которые считали, что революция может родиться в чужой стране по заказу, или по соглашению. Ссылаясь на опыт революций 1905 и 1917 гг. в России, он отмечал, что революции «вырастают тогда, когда десятки миллионов людей приходят к выводу, что жить так дальше нельзя»214.

В этом же контексте В. И. Ленин принципиально исключал саму возможность экспорта революции в другие страны. Отвечая на попытки буржуазии запугать польских рабочих угрозой великорусского шовинизма, прикрытого названием коммунизма, он подчеркивал: «Не путем насилия внедряется коммунизм» 215. Применение насилия — всего лишь ответ, притом законный ответ на сопротивление эксплуататорских классов. «В том государстве, где буржуазия не окажет такого бешеного сопротивления, задачи Советской власти будут легче, она сможет работать без того насилия, без того кровавого пути, который нам навязали господа Керенские и империалисты. Мы пройдем и через более тяжелый путь… Другие страны приходят другим путем, более человеческим, приходят к тому же — к Советской власти» 216. Итак, источник насилия — это внутренняя контрреволюция; революция же может принимать различные формы, в том числе и мирные, но всегда при этом вызывается внутренними причинами; она не может быть импортирована в виде готового продукта, как не может быть и экспортируема в чужие страны и вводиться там декретами извне.

Касаясь тезиса «левых коммунистов» о том, что ради интересов мировой революции можно было бы даже пойти на утрату Советской власти, которая-де становилась «чисто формальной», В. И. Ленин отмечал, прежде всего, недопустимость всякого пессимизма в отношении победы в России социалистической революции. В. И. Ленин писал: «Россия идет к новой и настоящей отечественной войне, к войне за сохранение и упрочение Советской власти. Возможно, что иная эпоха — как была эпоха наполеоновских войн — будет эпохой освободительных войн (именно войн, а не одной войны), навязываемых завоевателями Советской России. Это возможно». «И поэтому, — продолжал он, — позорнее всякого тяжкого и архитяжкого мира, предписываемого неимением армии, позорнее какого угодно позорного мира — позорное отчаяние. Мы не погибнем даже от десятка архитяжких мирных договоров, если будем относиться к восстанию и к войне серьезно. Мы не погибнем от завоевателей, если не дадим погубить себя отчаянию и фразе» 217. В. И. Ленин подчеркивал, что, с другой стороны, поражение Советской власти в России нанесло бы сильнейший удар по международной революции, ход и перспективы которой к тому же невозможно было определить с точностью до нескольких месяцев, в течение которых Советская власть в России была бы наверняка утрачена, не подпиши она мира с империалистами.

Некоторые из «левых коммунистов» (Н.Осинский (В. В. Оболенский), И. Н. Струков), выступая против заключения Брестского мира, вообще исходили из того, что интересы международной революции запрещают какой бы то ни было мир с капиталистическими странами. «Социалистическая республика среди империалистических держав, — писал по этому поводу В. И. Ленин, — не могла бы, с точки зрения подобных взглядов, заключать никаких экономических договоров, не могла бы существовать, не улетая на Луну». «Неверность подобных взглядов… бьет в глаза», — заключал В. И. Ленин 218.

3 марта 1918 г. в Брест-Литовске между Россией и державами Четверного союза (Германия, Австро-Венгрия, Болгария, Турция) был подписан мирный договор, согласно которому под контроль Германии и Австро-Венгрии должны были отойти Польша, почти вся Прибалтика, часть Белоруссии. Украина отделялась от Советской России и превращалась в зависимое от Германии государство. К Турции отходили города Карс, Батум и Ардаган. Состоявшийся 6–8 марта 1918 г. VII съезд РКП (б) большинством голосов принял ленинскую резолюцию о необходимости утвердить этот договор, а несколько дней спустя IV Чрезвычайный Всероссийский съезд Советов (14–16 марта 1918 г.), заслушав доклад В. И. Ленина, ратифицировал Брестский мирный договор. Но уже 13 ноября 1918 г., после ноябрьской революции в Германии, свергнувшей монархический режим, ВЦИК аннулировал этот грабительский договор. Ленинская тактика, направленная на заключение с империалистами Брестского мира, полностью себя оправдала.

Полученную мирную передышку на несколько месяцев большевики использовали для упрочения Советской власти, для строительства Красной Армии и повышения обороноспособности страны. Укрепляла свои ряды и готовилась к новым испытаниям большевистская партия, переименованная решением своего VII съезда в Российскую Коммунистическую партию (большевиков).

В. И. Ленин считал, что первой задачей всякой партии будущего является — убедить большинство народа в правильности ее программы и тактики. Эта задача стояла на первом плане как при царизме, так и в период соглашательства меньшевиков и эсеров с Временным правительством. «Теперь, — писал В. И. Ленин в апреле 1918 г. в работе „Очередные задачи Советской власти“, — эта задача, которая, конечно, далеко еще не завершена (и которая никогда не может быть исчерпана до конца), в главном решена, ибо большинство рабочих и крестьян в России… заведомо стоит на стороне большевиков» 219. Такой вывод В. И. Ленин делал из итогов III и IV Чрезвычайного Всероссийского съезда Советов, которые «показали что подавляющее большинство трудящихся классов сознательно и прочно перешло на сторону Советской власти вообще и партии большевиков в частности» 220. В особенности ярким свидетельством перехода трудящихся масс на сторону большевиков В. И. Ленин считал одобрение ими тактики большевиков, направленной на заключение Брестского мирного договора, что выразилось в решении IV Чрезвычайного Всероссийского съезда Советов о его ратификации. Тем самым были опрокинуты попытки буржуазии, меньшевиков, эсеров и их подголосков побудить Советскую власть сделать фальшивый ход и, поддавшись революционной фразе о революционной войне, обречь себя на поражение. В. И. Ленин указывал, что именно классовые интересы русской буржуазии требовали толкать большевиков на революционную войну, когда она была совершенно невозможной для Советской власти. Он высоко ценил то, что трудящиеся массы вполне осознали коварство этого замысла русской буржуазии, отмежевались от соглашателей и псевдо-революционеров и поддержали линию большевиков на заключение «похабного» мира с империалистами.

Второй задачей партии большевиков, отмечал В. И. Ленин в той же работе «Очередные задачи Советской власти», было завоевание политической власти и подавление сопротивления эксплуататоров. В главном, считал В. И. Ленин, эта задача была решена в период с 25 октября 1917 г. до (приблизительно) февраля 1918 г., или до разгрома мятежа Каледина и Богаевского. Однако и эта задача, подчеркивал В. И. Ленин в апреле 1918 г., «отнюдь не исчерпана до конца, и ее невозможно игнорировать, ибо монархисты и кадеты, с одной стороны, их подголоски и прихвостни, меньшевики и правые эсеры, — с другой, продолжают попытки объединиться для свержения Советской власти» 221.

Продолжая работу по разъяснению своей политики среди трудящихся масс и по подавлению сопротивления эксплуататоров, большевики уже в апреле 1918 г. во главу угла ставили третью задачу- организовать управление Россией. Неотложными мерами в этой связи В. И. Ленин называл организацию всенародного учета и контроля, борьбу за повышение производительности труда, организацию социалистического соревнования, повышение трудовой дисциплины и самодисциплины трудящихся, «создание везде и повсюду крепких и стройных организаций, охватывающих, по возможности, все производство и все распределение продуктов», введение единоначалия на предприятиях, беспощадную борьбу с хаосом, дезорганизацией и разрухой. «Мы, партия большевиков, Россию убедили, — писал В. И. Ленин. — Мы Россию отвоевали — у богатых для бедных, у эксплуататоров для трудящихся. Мы должны теперь Россией управлять» 222.

Выдвинутая на первый план перед Советской властью задача управления государством имела ту особенность, что речь шла о таком управлении, когда преимущественное значение приобретала не политика, как это было ранее в новейшей истории цивилизованных народов, а экономика. В. И. Ленин писал: «Обычно со словом „управление“ связывают именно и прежде всего деятельность преимущественно, или даже чисто, политическую. Между тем самые основы, самая сущность Советской власти, как и самая сущность перехода от капиталистического общества к социалистическому, состоит в том, что политические задачи занимают подчиненное место по отношению к задачам экономическим» 223. В. И. Ленин считал, что именно от решения чрезвычайно трудной и сложной задачи реорганизации экономики на новых началах зависит создание «таких условий, при которых бы не могла ни существовать, ни возникать вновь буржуазия». Важно было добиться «такого перепахивания почвы, чтобы на ней вовсе не могла расти никакая буржуазия» 224.

Решение этой задачи, указывал В. И. Ленин, требовало не «красногвардейской» атаки на капитал, которая «в свое время предписывалась обстоятельствами», а многих лет упорного и самоотверженного труда, соединения демократического творчества масс с железной дисциплиной и постоянной заботой об укреплении диктатуры пролетариата в лице Советской власти. Триумфальное шествие Советской власти вполне доказало, по В. И. Ленину, что русская революция правильно подошла к реализации формулы К.Маркса — о диктатуре пролетариата. «Ибо Советская власть, — писал В. И. Ленин, — есть не что иное, как организационная форма диктатуры пролетариата, диктатуры передового класса, поднимающего к новому демократизму, к самостоятельному участию в управлении государством десятки и десятки миллионов трудящихся и эксплуатируемых, которые на своем опыте учатся видеть в дисциплинированном и сознательном авангарде пролетариата своего надежнейшего вождя» 225.

В рамках общей задачи экономической реорганизации В. И. Ленин большое значение придавал использованию буржуазных специалистов. Уже в первые месяцы после Октябрьской революции со стороны «громадного числа буржуазной интеллигенции и деятелей капиталистического хозяйства» поступили предложения об оказании ими услуг Советской власти. В. И. Ленин считал, что для перехода к социализму, в особенности в такой крестьянской стране, как Россия, воспользоваться такими услугами безусловно необходимо. «Учиться социализму надо в значительной степени у руководителей трестов, учиться социализму надо у крупнейших организаторов капитализма», — так ставил вопрос В. И. Ленин в работе «Очередные задачи Советской власти». Важно было при этом осуществлять над буржуазными специалистами руководство и контроль со стороны Советской власти 226.

На первых порах В. И. Ленин считал возможным привлечь буржуазных специалистов «чрезвычайно высокими заработками», хотя такую меру он и рассматривал как компромисс пролетарской власти, как отступление от принципов Парижской Коммуны, исходивших из необходимости сведения жалований к уровню платы среднему рабочему. В. И. Ленин требовал от большевиков открыто разъяснять возникшую ситуацию массам, давая им возможность гласно обсудить, какие имеются средства, чтобы переломить и исправить эту ситуацию в будущем, а со временем подготовить и выдвинуть из своей среды новых организаторов и руководителей во всех отраслях народного хозяйства. «Организаторских талантов в „народе“, т. е. среди рабочих и неэксплуатирующих чужого труда крестьян, масса; их тысячами давил, губил, выбрасывал вон капитал, их не умеем еще найти, ободрить, поставить на ноги, выдвинуть — мы. Но мы этому научимся, если примемся — со всем революционным энтузиазмом, без которого не бывает победоносных революций, — учиться этому», — писал В. И. Ленин 227.

В. И. Ленин считал, что после разгрома первых антисоветских мятежей главная угроза капиталистической реставрации исходила из буржуазной и мелкобуржуазной анархии. Он указывал, что эта стихия борется против Советской власти двояко: с одной стороны, заговорами и восстаниями и их «идеологическим» отражением — потоками лжи и клеветы в печати кадетов, правых эсеров и меньшевиков», а с другой — действиями изнутри, используя всякий элемент разложения, всякую слабость для подкупа, для усиления недисциплинированности, распущенности, хаоса. В. И. Ленин уточнял, что чем ближе Советская власть подходит к военному подавлению буржуазии, тем опаснее для нее становится стихия мелкобуржуазной анархичности. И борьбу с этой стихией, подчеркивал В. И. Ленин, нельзя ограничивать только пропагандой и агитацией, только организацией соревнования и только отбором руководителей — борьбу следовало вести и принуждением. В этой связи В. И. Ленин требовал укрепления революционных и народных судов, использования их как органов привлечения бедноты к государственному управлению. «Суд есть орган власти пролетариата и беднейшего крестьянства», «суд есть орудие воспитания к дисциплине», — писал В. И. Ленин в работе «Очередные задачи Советской власти» 228.

«Революция, — говорил В. И. Ленин на IV Чрезвычайном Всероссийском съезде Советов, — мудрая, трудная и сложная наука» 229. Соответственно, он считал, что революционерам, «сторонникам социализма или коммунистам вообще» надо уметь не только найти в каждый особый момент то особое звено цепи, за которое надо всеми силами ухватиться, чтобы удержать всю цепь и подготовить прочно переход к следующему звену, но и учитывать, что порядок звеньев, их форма, их сцепление, их отличие друг от друга в исторической цепи событий «не так просты и не так глупы, как в обыкновенной, кузнецом сделанной цепи» 230.

Примечательно в этом отношении то, что развивая мысль о Советах как форме диктатуры пролетариата, отличающейся высоким типом демократизма, В. И. Ленин подчеркивал, что нет ничего глупее, как превращение Советов в нечто застывшее и самодовлеющее. Он призывал постоянно совершенствовать их работу, развивать присущие им формы отзыва депутатов и другого контроля снизу. Только на этом пути можно было избежать бюрократического извращения Советской власти, призванной железной рукой осуществлять диктатуру пролетариата и наделявшей для этой цели отдельных лиц в определенные моменты и »для определенных процессов работы» соответствующими «чисто исполнительскими функциями». Жизнь требовала прочного перехода к высшим формам трудовой дисциплины, к сознательному усвоению идеи необходимости диктатуры пролетариата, к беспрекословному повиновению единоличным распоряжениям представителей Советской власти во время работы. И чем сильнее ужесточались эти требования, тем разнообразнее должны были становиться формы и способы контроля снизу, «чтобы парализовать всякую тень возможности извращения Советской власти, чтобы вырывать повторно и неустанно сорную траву бюрократизма» 231.

Ленинский план социалистического строительства опирался на глубокий научный анализ экономики и классов переходного периода. Своеобразие экономики России в переходный период, указывал В. И. Ленин, состояло в том, что в ней переплелись элементы различных общественно-экономических укладов, а именно: патриархальное, т. е. в значительной степени натуральное, крестьянское хозяйство; мелкое товарное производство, куда относилось большинство крестьян из тех, кто продавал хлеб; частно-хозяйственный капитализм; государственный капитализм и социализм.

Постоянно подчеркивая, что основное содержание переходного периода составляет борьба между социализмом и капитализмом, В. И. Ленин отмечал, что, если говорить в терминах экономических категорий, вроде «государственный капитализм», то главная борьба развертывается не между государственным капитализмом и социализмом, а между социализмом, с одной стороны, и мелкособственнической и частнокапиталистической стихией, которая заодно борется и против государственного капитализма. В мелкокрестьянской стране, каковой являлась Россия, пояснял В. И. Ленин, преобладала и не могла не преобладать мелкобуржуазная стихия. Громадное большинство земледельцев являлось мелкими товарными производителями, среди которых процветала спекуляция, главным образом, хлебом. Мелкая буржуазия яростно выступала против всякого государственного вмешательства, учета и контроля как государственно-капиталистического, так и государственно-социалистического. «Спекулянт, мародер торговли, срыватель монополии — вот наш главный „внутренний“ враг, враг экономических мероприятий Советской власти», — писал В. И. Ленин в мае 1918 г., в работе «О „левом“ ребячестве и мелкобуржуазности» 232.

Среди политических партий России основными носителями мелкобуржуазных идей являлись партии меньшевиков и эсеров, примыкавшие к правому лагерю, лагерю буржуазии и образовывавшие вместе с ним так называемый «демократический фронт» — фронт «от Милюкова до Мартова», как уточнял В. И. Ленин. «Вся буржуазия и все их подголоски и все их слуги, типа Чернова и типа Церетели, все они сходились на бешеных нападках против Советской власти», — говорил В. И. Ленин на заседании ВЦИК 29 апреля 1918 г. 233 Вместе со своими единомышленниками на Украине и на Кавказе они мечтали «заключить такой мир, который бы позволил им, при помощи немецкого штыка и отечественной буржуазии, подавить влияние большевиков». В ярости своих нападок на большевиков они перещеголяли даже буржуазию, да и все единство «демократического фронта» «от Милюкова до Мартова» сводилось к единству нападок на большевиков — отмечал В. И. Ленин 234.

К концу апреля 1918 г. лагерю буржуазии и фронту «от Милюкова до Мартова» противостояла только партия большевиков. Левые эсеры, являвшиеся союзниками большевиков в течение большей части послеоктябрьского периода, к тому времени порвали союз с большевиками и стали в ряды их открытых противников. Анализирую причины происшедшей метаморфозы, В. И. Ленин отмечал, что в истории русской революции из всех российских политических партий едва ли какая другая партия проделала «такие постоянные и непрерывные колебания», как партия эсеров. В особенности это было характерным для эсеров до их раскола на левое и правое крыло в феврале 1917 г. Однако и после оформления левых эсеров в качестве самостоятельной партии на их I Всероссийском съезде (19—28 ноября (2-11декабря) 1917 г.) эти колебания не прекратились, что, в целом, отражало психологию мелкобуржуазного крестьянства, которое, в отличие от трудового крестьянства, жило как мелкий собственник на чужой, а не на собственный счет. Став на путь сотрудничества с большевиками после II Всероссийского съезда Советов, левые эсеры расходились с ними по коренным вопросам строительства социализма, выступали против диктатуры пролетариата. В январе—феврале 1918 г. ЦК партии левых эсеров начал борьбу против заключения Брестского договора, а после его подписания и ратификации в марте 1918 г. IV Чрезвычайным Всероссийским съездом Советов левые эсеры вышли из СНК. Вместе с тем они продолжали оставаться в коллегиях народных комиссариатов и в местных органах власти, чтобы «выпрямлять общую линию советской политики». Такая позиция левых эсеров была выработана на II съезде их партии, проходившем 17—25 апреля 1918 г. в Москве.

Именно в этот период левые эсеры обрушились со злобными нападками на большевиков, обвиняя их в стремлении раздавить демократию путем введения жесткой дисциплины и единоначалия и, в особенности, в том, что, затеяв «игру с буржуазными специалистами», большевики встали на путь укрепления государственного капитализма, отказываясь-де от своих программных установок. Опасность этих нападок на большевиков усугублялась тем, что к ним присоединилась и группа левых коммунистов (Бухарин, Покровский, Осинский и другие) из РКП (б), которые обвинили В. И. Ленина и его соратников в «правобольшевистском уклоне», грозившем-де революции тем, что она направится по пути государственного капитализма.

Проанализировав суть нападок на большевизм со стороны левых эсеров и «левых коммунистов», В. И. Ленин обратил внимание на то, что многие из этих нападок «точь-в-точь» совпадали, хотя «левые коммунисты» и стремились объяснить свои позиции ссылками на марксистскую теорию. Источником такой позиции «левых коммунистов» В. И. Ленин считал ту же мелкобуржуазную стихию, тот же «необычайно широкий на Руси» мелкособственнический слой и частно-хозяйственный капитализм, который «в каждом мелком буржуа имеет своего агента», ту «мелкобуржуазную гидру», миллионы щупальцев которой «охватывают то здесь, то там отдельные прослойки рабочих». Будучи плененными мелкобуржуазными предрассудками, «левые коммунисты» на деле выражали именно точку зрения мелкой буржуазии, именно ей служили и помогали в борьбе против большевиков 235. В особенности ярко это проявлялось в том, что левые коммунисты не хотели видеть, что при Советской власти государственный капитализм является «преддверием социализма, условием прочной победы социализма» 236.

Марксисты, пояснял В. И. Ленин, всегда исходили из того, что социализм не мыслим без использования завоеваний техники и культуры, достигнутых крупным капитализмом, без построенной по последнему слову новейшей науки, без государственной организации, подчиняющей десятки миллионов людей и обеспечивающей производство и распределение продуктов. Между тем, ни у пролетариата, взявшего власть в свои руки в Октябре 1917 г., ни у его авангарда — партии большевиков не было опыта самостоятельной работы по руководству крупным производством и поэтому, «нельзя» было «создать или ввести социализм, не учась у организаторов треста». На высокомерные заявления «левых коммунистов» в том плане, что это большевики должны «учить» капиталистов, а не наоборот, В. И. Ленин отвечал, что большевики должны не «учить», а «экспроприировать» капиталистов, что успешно и делалось после Октябрьской революции. Теперь же, в условиях, когда мелкобуржуазная стихия, стихия мелких собственников и разнузданного эгоизма с психологией — «богатого скинуть, а контроля не надо» — грозила захватить Россию анархией и дезорганизовать ее жизненные центры, рабочие, отмечал В. И. Ленин, начали учиться у капиталистов-организаторов, у инженеров-руководителей, у техников-специалистов и не только перестали бояться «государственного капитализма», но и стали ценить его «как их пролетарское орудие, которое их, Советская власть употребит в дело против мелкособственнического распада и развала» 237.

Сохраняя на крупнейших и крупных предприятиях, в трестах и учреждениях, притом выборочно и до поры до времени, «руководство капиталистов», в восстановлении которого «левые коммунисты» именно этими словами обвиняли большевиков, Советская власть, подчеркивал В. И. Ленин, исходила из того, что такое «руководство» давалось капиталистам отнюдь не в виде подарка, а на следующих жестких условиях: во-первых — при наличности рабочих комиссаров или рабочих комитетов, следящих за каждым шагом руководителя, обучающихся на его опыте и имеющих возможность не только обжаловать его распоряжения, но и сместить его органами Советской власти; во-вторых, — только для сугубо исполнительских функций, на время работы, условия которой определены именно Советской властью и ею же отменяются и пересматриваются, и в-третьих «руководительство» капиталистам давалось Советской властью не как капиталистам, а как специалистам-техникам или организаторам за высшую оплату труда 238.

В. И. Ленин учил, что нельзя ограничиваться абстрактным противоположением «капитализма» «социализму», а необходимо вникать в конкретные формы и ступени этого перехода. В том, что касалось России в послереволюционный период, необходимо было учитывать, что там преобладал «мелкобуржуазный капитализм», «от которого и к государственному крупному капитализму и к социализму ведет одна и та же дорога, ведет путь через одну и ту же промежуточную станцию, называемую «общенародный учет и контроль за производством и распределением продуктов» 239. В этом контексте В. И. Ленин признавал, что «государственный капитализм был бы для нас шагом вперед», что «если бы мы могли в России через малое число времени осуществить государственный капитализм, это было бы победой» 240. В. И. Ленин отмечал в этой же связи, что не зря К. Маркс и Ф. Энгельс говорили о целом периоде перехода от капитализма к социализму и не напрасно подчеркивали «долгие муки родов» нового общества, причем обобщал В. И. Ленин — «это новое общество опять-таки есть абстракция, которая воплотиться в жизнь не может иначе, как через ряд разнообразных, несовершенных конкретных попыток создать то или иное социалистическое государство» 241.

Формулируя в апреле—мае 1918 года основные тезисы об очередных задачах Советской власти, В. И. Ленин заключал: «Железная дисциплина и до конца проведенная диктатура пролетариата против мелкобуржуазных шатаний — таков общий и итоговый лозунг момента» 242. В те дни он чеканит свое знаменитое: «Нам истерические порывы не нужны. Нам нужна мерная поступь железных батальонов пролетариата» 243.

4—10 июля 1918 г. в Москве, куда по решению IV Чрезвычайного Всероссийского съезда Советов была перенесена столица Советского государства, состоялся V Всероссийский съезд Советов, который большинством голосов одобрил ленинскую внутреннюю и внешнюю политику партии большевиков. Съезд принял первую Советскую конституцию — Конституцию РСФСР, в которой был законодательно закреплен советский социалистический общественный и государственный строй, рожденный Великим Октябрем.

Предпринятые на съезде попытки левых эсеров выразить недоверие Советскому правительству, расторгнуть Брестский мирный договор, отклонить декрет о продовольственной диктатуре и другие декреты Советской власти провалились. В этих условиях левые эсеры, по решению ЦК своей партии, организовали 6 июля 1918 г. убийство германского посла в Москве В.Мирбаха с целью спровоцировать войну между Германией и Советской Россией. В тот же день они подняли в Москве антисоветский мятеж, после подавления которого V Всероссийский съезд Советов принял решение об исключении из состава Советов всех левых эсеров, разделявших взгляды своей руководящей верхушки. В речи на заседании ВЦИК 15 июля 1918 г. В. И. Ленин охарактеризовал действия левых эсеров как «преступную авантюру», заявив, что они оказались «пособниками белогвардейцев, помещиков и капиталистов» 244. Что касается «левых коммунистов» — Н. И. Бухарина и его сторонников, то потерпев от В. И. Ленина и большевиков сокрушительное идейное поражение, они открыто признали в конце лета 1918 года свои ошибки и получили возможность продолжать партийную и государственную работу.

В годы гражданской войны и военной интервенции основные усилия В. И. Ленина и большевиков были направлены на организацию защиты Советской власти, освобождение занятых иностранными интервентами огромных территорий страны и восстановление на них Советской власти в соответствии в волей народа. Гражданская война, как форма классовой борьбы, фактически началась сразу же после Октябрьской революции, но особый размах она приобрела после открытой интервенции держав Антанты против Советской России. Цели этой интервенции не скрывались: они состояли в том, чтобы свергнуть Советскую власть и вновь втянуть Россию в империалистическую войну. «Империализм, — говорил В. И. Ленин в речи на объединенном заседании ВЦИК, Московского Совета, фабрично-заводских комитетов и профессиональных союзов Москвы 29 июля 1918 г., — есть явление всемирное, это есть борьба за раздел всего мира, всей земли и за подчинение той или иной кучке хищников. Теперь другая, англо-французская, группа хищников бросается на нас и говорит: мы вас втянем снова в войну. Их война с войной гражданской сливается в одно единое целое, и это составляет главный источник трудностей настоящего момента, когда на сцену опять выдвинулся вопрос военный, военных событий, как главный, коренной вопрос революции» 245. И далее: «Весь вопрос о существовании Российской Социалистической Федеративной Советской Республики, весь вопрос российской социалистической революции свелся к вопросу военному» 246.

Первые попытки иностранного вторжения в Советскую Россию имели место еще в ноябре 1917 г., когда во Владивостоке появился американский крейсер «Бруклин», на борту которого находился командующий Тихоокеанским флотом США адмирал Найт. Вокруг созданного при участии Найта так называемого «русско-американского комитета» во Владивостоке стали объединяться контрреволюционные силы. В январе 1918 г. во Владивосток прибыли японский броненосец «Ивами» и английский крейсер «Суффолк». В марте 1918 г. в порт вошел японский крейсер «Асахи».

В апреле 1918 г. во Владивостоке был высажен англо-японский десант. В середине 1918 г. между США и Японией подписывается соглашение, по которому американцы, как и японцы, могли высадить на Дальнем Востоке десант по 10 тыс. солдат. Фактически же Япония впоследствии довела численность своих войск на советском Дальнем Востоке до 100 тыс. чел. 247

В мае 1918 г. во исполнение решений секретного совещания Антанты в Яссах (ноябрь 1917 г.) находившийся на территории России и сформированный из военнопленных и эмигрантов чехословацкий корпус поднял мятеж против Советской власти и захватил к середине августа 1918 г. Челябинск, Пензу, Томск, Омск, Красноярск, Екатеринбург, Самару, Уфу, Владивосток, Иркутск, Симбирск, Казань. По мере того, как чехословацкий корпус захватывал все большие районы советской территории он встречал все более открытую поддержку стран Антанты и США 248.

5 июля 1918 г. генеральный консул США в Иркутске сообщал государственному секретарю США Р.Лансингу: «В настоящее время между Пензой и Владивостоком находятся 70 тыс. вооруженных чехов, которые могли бы составить ядро армии. Многие противники большевиков уже сейчас сплачиваются вокруг чехов с целью бороться за ниспровержение большевизма… Как только новое правительство прочно станет у власти после свержения большевиков в Сибири и России, мы должны признать его и оказать ему поддержку, какая только окажется в наших силах. Я рекомендую оставить в настоящее время чехов в Сибири и немедленно обсудить вопрос о совместной союзной интервенции 249.

6 июля 1918 г. на совещании в Белом Доме с участием президента США В.Вильсона, государственного секретаря Р.Лансинга, военного и военно-морского министров было принято решение об участии США в антисоветской интервенции. При этом учитывалось рассмотренное на совещании решение заседания Верховного военного совета Антанты 2 июля 1918 г. в Париже, в котором говорилось о намерении союзников «установить свой контроль над Сибирью, поскольку в будущем такая возможность может и не представиться», а также о том, что главным ядром интервенционистской армии в Сибири должны явиться японские войска. Совещание в Белом Доме приняло во внимание эти рекомендации и постановило «высадить имеющиеся в распоряжении войска с американских и союзных кораблей с целью закрепиться во Владивостоке и оказать содействие чехословакам» 250. Высадившиеся во Владивостоке войска США под командованием генерала Гревса насчитывали по американским данным 9 тыс. солдат 251. В июле 1918 г. было объявлено, что Владивосток с пригородами передавался под международный контроль держав Антанты. В августе 1918 г. во Владивосток дополнительно высадились части английских, французских и итальянских войск. Владивосток фактически становился главной стратегической базой интервентов на Дальнем Востоке.

Большое значение в планах интервентов придавалось захвату Севера Советской России. Предполагалось, что Мурманск и Архангельск будут превращены в базы снабжения всех контрреволюционных сил России. Северу отводилось важное место в планах захвата Москвы и Петрограда.

Подготовкой вторжения интервентов на Север Советской России непосредственно занимались дипломатические представительства США, Франции и Англии, обосновавшиеся с марта 1918 г. в Вологде. Посол США в России Д.Френсис был категорически настроен против установления каких-либо официальных связей США с Советской Россией. В письме из Вологды своему другу, проживавшему в США, он откровенно признавался в своих надеждах на то, что «русский народ проснется и сбросит Ленина, Троцкого и их коллег», а в переписке с Государственным департаментом выступал за организацию военной интервенции против Советской России и рекомендовал прекратить «выжидательную политику с правительством, защищающим принципы большевизма и виновном в преступлениях» 252.

Используя предательство эсеро-меньшевистского руководства Мурманского Совета, интервенты получили право высадить десант в Мурманске, якобы в ожидании нападения немецкого флота. К лету 1918 г. в районе Мурманска уже находилось около 10 тыс. иностранных солдат (под командованием английского генерала Ф. Пуля), высаженных с английских, французских и американских кораблей. Ожидалось прибытие новых частей: интервенты спешили накопить силы для захвата Архангельска и продвижения в районы Вологды и Котласа. Американский консул в Архангельске Ф. Коул писал послу Д. Френсису в июне 1918 года: «Интервенция начнется в небольшом масштабе, но с каждым шагом будет расширяться… Захват Архангельска является частью задачи по захвату железной дороги Архангельск-Вологда… Это означает, что целью является не просто оккупация, а движение во внутренние части России…»253. В августе 1918 г. интервенты захватили Архангельск. Военным губернатором города был назначен французский полковник, которому подчинялись все гражданские власти Архангельска.

Еще до высадки интервентов в Мурманске и Архангельске союзные правительства установили морскую блокаду северного побережья Советской России. В конце 1918 г. — начале 1919 г., заставив ряд нейтральных стран прервать всякие официальные отношения с Советской Россией, они организовали военно-морскую блокаду всего северо-западного побережья страны, включая Петроградский порт 254.

Высаживая свои войска на Востоке и Севере России, империалисты Антанты одновременно стремились замкнуть цепь интервенции на юге, подчинив себе Кавказ и Среднюю Азию. По секретному соглашению, достигнутому в Константинополе 27 апреля 1918 г., произошел раздел Закавказья на сферы влияния между Германией и Турцией. В июне 1918 г. германские войска вошли в Тифлис и вскоре оккупировали большую часть Грузии. На территории Грузии находилось 30 тыс. немецких солдат. Армения и часть Грузии отошли к сфере влияния Турции. В начале июня 1918 г. турецкие войска начали поход на Баку и Северный Кавказ, мотивируя долгом «помочь братьям по вере и расе». Важнейшей целью интервентов было задушить Бакинскую коммуну — первую советскую республику в Закавказье, созданную 31 октября (13 ноября 1917 г.) Бакинским Советом по предложению большевиков.

По личному указанию В. И. Ленина Бакинской коммуне была оказана материальная и военная помощь. Через своего полпреда в Германии Советское правительство требовало от Германии немедленного прекращения наступления турецких войск на Баку. Однако в тот период соотношение сил оказалось не в пользу большевиков.

25 июля 1918 г. на заседании Бакинского Совета мусаватистам, дашнакам, эсерам и меньшевикам удалось провести решение о приглашении в Баку английского отряда. В конце июля турецкие войска подошли к городу, а с юга (из Ирана) по направлению к нему двигались английские войска. В этой обстановке Советская власть в Баку временно пала, и 4 августа город был оккупирован английскими войсками. 26 революционных деятелей Бакинской коммуны — бакинских комиссаров (С. Г. Шаумян, П. А. Джапаридзе, Н. Н. Нариманов, И. Т. Фиолетов, И. В. Малыгин и другие) были обманным путем вывезены на пароходе в Красноводск: по требованию двух английских и нескольких дашнакских офицеров контрреволюционная часть команды парохода изменила его маршрут (на Астрахань) и направила его в Красноводск, находившийся в руках английских оккупантов и эсеровского, так называемого Закаспийского временного правительства. По решению Британской военной миссии во главе с генералом У. Маллесоном и представителей Закаспийского временного правительства (Ф. А. Фунтиков и др.) 26 бакинских комиссаров были 20 сентября 1918 г. расстреляны.

После падения Бакинской коммуны численность английских войск в Баку продолжала наращиваться и к началу сентября 1918 г. там находилась 1 тыс. английских солдат. 14 сентября Баку захватили турки, а после их ухода из Закавказья по Мудросскому перемирию (30 октября 1918 г.) началась новая интервенция Антанты в этом регионе.

Составной частью общего плана Антанты, направленного на уничтожение Советской власти, с самого начала являлась экспансия английского империализма в Средней Азии. Британская военная миссия в Туркестане, созданная после Февральской революции и находившаяся с августа 1917 г. в Мешхеде (Северный Иран), установила тесные связи с туркестанскими буржуазными националистами и клерикально-феодальными кругами, а также с правительствами Бухарского эмирата и Хивинского ханства. После Октябрьской революции эта военная миссия, возглавлявшаяся английским генералом У. Маллесоном, стала главным руководящим центром всех антисоветских сил в Туркестане.

Знаковым событием в борьбе за советскую власть в Средней Азии явилось провозглашение в Ташкенте 30 апреля 1918 г. краевым съездом Советов Туркестанской Советской Федеративной республики, в которую вошли земли бывшего Туркестанского генерал-губернаторства, включавшего Закаспийскую, Самаркандскую, Семиреченскую, Сырдарьинскую и Ферганскую области. Летом 1918 г. республика оказалась отрезанной от России фронтами гражданской войны. В июле 1918 г. Британская военная миссия и американская консульская миссия в Ташкенте организовали контрреволюционный мятеж в Асхабаде (руководителями мятежа были эсеры, меньшевики, кадеты и местные националисты), который охватил вскоре всю Закаспийскую область от Красноводска до Мерва. Мятежники ликвидировали советские органы власти и создали Закаспийское временное правительство. В первой половине августа 1918 г. с территории Ирана в Закаспий вторглись английские интервенты. Англия вынашивала планы свержения в Туркестане советской власти и установления в регионе своего протектората под видом так называемой «Туркестанской демократической республики». В октябре 1918 г. английские войска принимали непосредственное участие в сражении с частями Красной Армии в районе ст. Душак (юго-востчнее Асхабада), но были разбиты, потеряв 50% личного состава 255.

Вплоть до поражения Германии в Первой мировой войне германские войска продолжали оккупировать Прибалтику, Украину и Белоруссию, осуществлялась также германо-турецкая интервенция в Закавказье. К лету 1918 г. германские войска, не прекратившие наступательных действий и после заключения Брестского мира, контролировали свыше 1 млн. кв. км территории в Европейской части России с населением свыше 50 млн. человек, где добывалось 90% каменного угля и 73% железной руды, находилось 54% предприятий и 33% железнодорожной сети страны 256.

Мятеж чехословацкого корпуса, оккупация войсками Антанты Мурманска, Архангельска, Владивостока и Туркестана, контрреволюционные мятежи внутри Советской России означали конец мирной передышки, полученной Советской властью в результате заключения Брестского мира. Летом 1918 г. Советская Россия вступила в новый период своего существования, в период иностранной военной интервенции и гражданской войны, которая охватила теперь практически всю территорию страны и приобрела особенно острый и опасный для Советской власти характер.

Анализируя цепь событий, приведших к обострению гражданской войны, В. И. Ленин говорил в речи на объединенном заседании ВЦИК, Московского совета, фабрично-заводских комитетов и профессиональных союзов Москвы 29 июля 1918 г., что «мы имеем здесь дело с систематическим, неуклонным, очевидно, давно обдуманным, месяцами подготовлявшимся всеми представителями англо-французского империализма, военным и финансовым контрреволюционным походом на Советскую республику». При этом он подчеркивал, что, хотя «главными представителями» гражданской войны были в то время чехословаки, «на самом деле руководителями, двигателями, толкателями в этой войне являются англо-французские империалисты» 257.

Характеризуя военное и общестратегическое положение Советской России летом 1918 г., В. И. Ленин отмечал: «Мурманск на севере, чехословацкий фронт на востоке, Туркестан, Баку и Астрахань на юго-востоке — мы видим, что почти все звенья кольца, скованного англо-французским империализмом, соединены между собой» 258. Указывая, что англо-французский империализм, «окружив нас кольцом, направил все усилия, чтобы подавить Советскую Россию», В. И. Ленин одновременно разъяснял, что обострение международного положения Советской республики связано «с обострением классовой борьбы внутри страны» 259.

И действительно, иностранные интервенты повсюду получали поддержку со стороны буржуазии и помещиков России, а также выступавших в союзе с ними партий меньшевиков, эсеров, анархистов и других представителей мелкой буржуазии. Лживыми посулами и обманом меньшевикам и эсерам удалось увлечь за собой летом 1918 г. значительную часть колеблющегося среднего крестьянства, настроить его против Советской власти. Как правило, в районах действий чехословацкого корпуса и других иностранных интервентов деятельность меньшевиков и эсеров резко усиливалась и обычно именно там вспыхивали белогвардейские мятежи и плелись все новые заговоры против Советской власти.

На захваченных территориях интервенты и белогвардейцы энергично сколачивали марионеточные правительства, как из представителей буржуазии, так и эсеров и меньшевиков, которые, прикрываясь демократическими фразами, исподволь готовили почву для перехода к военной диктатуре с целью борьбы против большевизма и Советской власти.

Весьма типичным в этом отношении было созданное 8 июня 1918 г. «Самарское правительство», именовавшееся «Комитетом членов Учредительного собрания» (Комуч). Это правительство, состоявшее в основном из эсеров, — бывших членов Учредительного собрания, восстановило в Самаре и прилегавших районах буржуазно-помещичьи порядки. На территории «учредилки» зверствовали белогвардейская и чешская контрразведки, а на деятельность самого правительства большое влияние оказывал вице-консул США в Самаре. Сотни сторонников Советской власти были расстреляны без суда и следствия карательными отрядами и военно-полевыми судами. Неограниченной поддержкой «Самарского правительства» пользовалось кулачество — социальная опора эсеров в деревне. Кулацкие отряды являлись костяком и так называемой «народной армии», которой командовали контрреволюционные офицеры 260.

В январе 1918 г. в Томске было создано Временное сибирское правительство во главе с эсером П. Я. Дербером, которое заявило о непризнании декретов Советской власти и об «автономии Сибири». В марте 1918 г., опасаясь ареста, большая часть этого правительства, в том числе и Дербер, бежала в Харбин, где пыталось сколотить «правительство демократической контрреволюции». Перебравшись затем во Владивосток, с захватом его 29 июня 1918 г. белочехами, группа Дербера объявила себя «Временным правительством автономной Сибири». «Правительство» находилось под протекторатом союзных держав. В самом Владивостоке белочехи, которых насчитывалось там до 15 тысяч человек, поставили у власти меньшевистско-эсеровскую думу 261.

23 июня 1918 г. в захваченном белочехами и белогвардейцами Томске было создано Временное сибирское правительство во главе с «председателем» и «министром иностранных дел» П. В. Вологодским, служившим «министром иностранных дел» и в правительстве Дербера. «Правительство» Вологодского, кадета-монархиста (а с января 1918 г. — правого эсера), юриста по образованию и сторонника установления режима единоличной белогвардейской диктатуры, претендовало на главенство среди всех контрреволюционных сил Сибири, а штаб созданной им «Сибирской армии» выполнял функции штаба всех белогвардейских вооруженных сил Сибири. Численность «Сибирской армии» достигала 100 тыс. человек. Она вела боевые действия против советских войск в Сибири, на Урале, в Приморье и Семиречье.

На территориях, контролировавшихся «правительством» Вологодского отменялись все решения Советской власти и восстанавливалась власть буржуазии и помещиков, вводились военно-полевые суды и смертная казнь за политические преступления. В сентябре 1918 г. буржуазно-помещичье крыло «правительства» Вологодского арестовало входивших в его состав эсеров, в том числе бежавшего из Владивостока Дербера, и других представителей «демократической контрреволюции». Опираясь на материально-техническую и финансовую помощь Антанты, Временное сибирское правительство (Вологодского) фактически подготовило установление в Сибири, на Урале и на Дальнем Востоке режима колчаковщины 262.

3 ноября 1918 г. «правительство» Вологодского передало власть созданному 23 сентября 1918 г. Уфимским государственным совещанием «Временному всероссийскому правительству» («Уфимской директории») во главе с эсером Н. Д. Авксентьевым. Переехав в начале октября 1918 г. из Уфы в Омск, «Уфимская директория» сохранила все контрреволюционные акты Временного сибирского правительства (Вологодского), объявила о своей борьбе против Советской власти, за «воссоединение России», за продолжение войны с австро-германским блоком и за «восстановление договоров с Антантой» 263.

В октябре 1918 г. в Омск прибыл один из главных руководителей контрреволюции адмирал А. В. Колчак и вместе с ним — английский генерал А.Нокс. Войдя в состав правительства Авксентьева в качестве военного и морского министра, Колчак при поддержке интервентов произвел переворот (18 ноября 1918 г.), арестовал Авксентьева и ряд других эсеров-членов директории и установил военную диктатуру в Сибири, на Урале и на Дальнем Востоке, приняв титул «верховного правителя российского государства». Созданное при нем так называемое Омское правительство (возглавлял тот же П. В. Вологодский) просуществовало до отречения Колчака от власти (4 января 1920 г.). Приемниками Колчака на посту «верховного правителя» стали впоследствии А. И. Деникин (с 4 января 1920 г.) и П. Н. Врангель (с 4 апреля 1920 г.).

Другое марионеточное правительство — Областное правительство Урала («Екатеринбургское правительство») было создано в результате переговоров между кадетами, меньшевиками и эсерами, с участием французского и английского консулов, главы французской военной миссии и представителя белочехов на Урале. Возглавлял «правительство» кадет П.Иванов. В декларации «правительства» от 27 августа 1918 г. декреты и распоряжения Советской власти объявлялись незаконными и отменялись. Заводы и частные банки возвращались прежним владельцам. Земля оставалась в руках помещиков и кулаков. Декларация, по существу, провозглашала полную и бесповоротную реставрацию буржуазно-помещичьего строя 264.

В Архангельске, при поддержке стран Антанты было создано (2 августа 1918 г.) так называемое «Верховное управление Северной области» (ВУСО) — антисоветское правительство, состоявшее из эсеров, народных социалистов и кадетов. Возглавил правительство Н. В. Чайковский — член ЦК партии народных социалистов. Он же выступал и в роли «управляющего отдела иностранных дел» ВУСО. Первым актом ВУСО было приглашение в Архангельск десанта союзных войск. ВУСО отменило декреты Советской власти и ликвидировало советские учреждения, ввело военные суды и смертную казнь, начало формирование «славяно-британского легиона». 28 сентября 1918 г. Чайковский в контакте с американским послом Френсисом сформировал так называемое «Временное правительство Северной области», в состав которого вошли в основном кадеты, эсеры и народные социалисты. Правительство признало 30 апреля 1919 г. верховную власть Колчака, осуществляло зверский террор в отношении большевиков, вело разнузданную антисоветскую пропаганду, используя средства и методы действовавших в Архангельске и Мурманске американских и английских разведок.

В августе 1918 г. контрреволюционное марионеточное «правительство» утвердилось в Баку, назвав себя «Диктатурой Центрокаспия и Временного исполнительного Совета». Именно это «правительство» (председатель — меньшевик Садовский, командующий войсками — Л. Ф. Бичерахов) пригласило в Баку 2 августа 1918 г. английские войска и именно оно задержало в море и выдало в Красноводске английскому командованию и эсеро-белогвардейскому «Закаспийскому временному правительству» 26 бакинских комиссаров, которые были расстреляны без суда и следствия 265.

«Закаспийское временное правительство» подписало 19 августа 1918 г. с главой Британской военной миссии в Туркестане генералом У.Маллесоном соглашение, фактически превращавшее Закаспийскую область в английскую колонию. Оно обязывалось вести борьбу против Советской власти, запретить вывоз хлопка и передать все его запасы, а также весь Каспийский флот, Красноводский порт и Закаспийскую железную дорогу интервентам, за что ему была обещана финансовая и военно-техническая помощь 266.

Весной 1918 г. в Ташкенте был создан так называемый «Туркестанский союз борьбы с большевизмом» во главе с генералом Л. Л. Кондратовичем. Деятельность этого союза, объединявшего белогвардейцев и мелкую буржуазию, осуществлялась под руководством командования английских интервенционистских войск через своего представителя в Ташкенте. На союз возлагались задачи подготовки и проведения антисоветских мятежей. В августе 1918 г. союз заключил с английскими интервентами соглашение об образовании после свержения Советской власти «Туркестанской демократической республики» под протекторатом Великобритании 267. Разгром эсеро-меньшевистской и белогвардейской контрреволюции в Туркестане, а также изгнание оттуда английских интервентов были завершены в феврале 1920 г.

Неоспоримые факты свидетельствуют о том, что в борьбе за свержение Советской власти уже в первой половине 1918 г. вполне сложилось объединение сил иностранных интервентов и контрреволюционных сил внутри России. Последние включали в себя свергнутые классы буржуазии и помещиков, осколки разбитых партий кадетов, меньшевиков, анархистов, как и всякого рода буржуазных националистов, белогвардейских генералов, казачьего офицерства и т. п. Ради своих классовых интересов внутренняя контрреволюция сознательно шла на предательство национальных интересов России, в том числе — на поощрение планов ее расчленения и колониального порабощения.

В своей речи на объединенном заседании ВЦИК, Московского Совета, фабрично-заводских комитетов и профессиональных союзов Москвы, произнесенной 29 июля 1918 г., В. И. Ленин сделал на этот счет следующее заявление: «Мы всегда говорили, — и революции это подтверждают, — что, когда дело доходит до основ экономической власти, власти эксплуататоров, до их собственности, дающей в их распоряжение труд десятков миллионов рабочих и крестьян, дающей возможность наживаться помещикам и капиталистам, — когда, повторяю, дело доходит до частной собственности капиталистов и помещиков, они забывают все свои фразы о любви к отечеству и независимости… Когда дело касается до классовых прибылей, буржуазия продает родину и вступает в торгашеские сделки против своего народа с какими угодно чужеземцами. Эту истину история русской революции показала еще и еще раз после того, как больше сотни лет история революции показывала нам, что таков закон классовых интересов, классовой политики буржуазии во все времена и во всех странах» 268.

Капитуляция Турции (30 октября 1918 г.) и Германии (11 ноября 1918 г.) и определившаяся к тому времени победа Антанты в мировой империалистической войне развязала ей руки для усиления и расширения военной интервенции против Советской России. При этом в качестве активного организатора и участника этой интервенции все более явно стали выступать империалисты США.

Официально заявив о своем участии в антисоветской интервенции еще 3 августа 1918 г., правительство США под надуманными предлогами «защиты» Советской России от немцев и чехословаков и под прикрытием лицемерных фраз относительно «ограниченности» своих задач в ходе интервенции, на деле вело дело к тому, чтобы удушить Российскую Социалистическую Республику. Именно так оценивал В. И. Ленин действия империалистов США в Советской России в своем «Письме к американским рабочим» от 20 августа 1918 г.

В. И. Ленин отмечал в этом письме, что, находясь в самом безопасном географическом положении, США нажились в войне «больше всех», что американские миллиардеры сделали своими данниками все, даже самые богатые страны, награбив сотни миллиардов долларов. «И на каждом долларе, — продолжал он, — видны следы грязи: грязных тайных договоров между Англией и ее „союзниками“, между Германией и ее вассалами, договоров о дележе награбленной добычи, договоров о „помощи“ друг другу в угнетении рабочих и преследовании социалистов-интернационалистов. На каждом долларе — ком грязи от „доходных“ военных поставок, обогащавших в каждой стране богачей и разорявших бедняков. На каждом долларе — следы крови — из того моря крови, которую пролили 10 миллионов убитых и 20 миллионов искалеченных в великой, благородной, освободительной, священной борьбе из-за того, английскому или германскому разбойнику придется больше добычи, английские или германские палачи окажутся первыми из душителей слабых народов всего мира» 269.

К концу мировой войны американский империализм выступал, по словам В. И. Ленина, в роли империализма «самого свежего, самого сильного, самого последнего по участию во всемирной бойне народов из-за дележа прибылей капиталистов» 270. Уже в то время американский империализм заявил о своих претензиях на мировое господство, начав фронтальное наступление на позиции своих главных империалистических конкурентов — Англии, Франции и Японии. Эти противоречия весьма отчетливо проявлялись и в ходе борьбы империалистов за раздел «сфер влияния» в Советской России, причем наиболее острые столкновения «интересов» происходили между США и Японией на советском Дальнем Востоке.

Совершенно очевидно однако, что между империалистами было полное единство в том, касалось необходимости свержения Советской власти. Президент США Т. В. Вильсон, которого В. И. Ленин называл «главой американских миллиардеров» и «прислужником акул капиталистов» 271, как и второе лицо в администрации — государственный секретарь Р.Лансинг, упорно стояли за политику, крайне враждебную Советской России. Они боялись, что пламя революции может переброситься за границы Советской России. 16 октября 1918 г. Вильсон говорил в беседе с доверенным представителем английского правительства: «Призрак большевизма — везде… Весь мир охвачен беспокойством. Симптомы его появились и в США, совершенно очевидные, хотя пока не опасные». Р.Лансинг писал в секретном меморандуме 26 октября 1918 г.: «Большевизм — самое отвратительное и чудовищное порождение человеческого ума… Это чудовище, грозящее уничтожить цивилизованное общество и вернуть человечество к животному состоянию, несомненно, продвигается на Запад» 272. Известно, что не менее антисоветски были настроены и руководители других западных держав и Японии, принявших участие в интервенции против Советской России.

В силу менявшегося в пользу США соотношения сил в империалистическом лагере, Вашингтон стремился выступать в роли своего рода «дирижера» политики иностранной интервенции против Советской России. И хотя эти претензии отнюдь не всегда признавались в Лондоне, Париже и Токио, там не могли не считаться с реальной позицией Вашингтона в том, что касалось масштабов и направлений этой интервенции, в особенности учитывая возможности материальной поддержки и помощи, в том числе оружием, продовольствием и т. п., которыми располагали США. В «Письме к американским рабочим» есть на этот счет следующие строки: «Именно теперь американские миллиардеры, эти современные рабовладельцы, открыли особенно трагическую страницу в кровавой истории кровавого империализма, дав согласие — все равно, прямое или косвенное, открытое или лицемерно-прикрытое, — на вооруженный поход англо-японских зверей с целью удушения первой социалистической республики» 273.

В. И. Ленин отмечал, что укрепление Советской власти, ее первые победы и триумфальное шествие по России в первые месяцы после Октябрьской революции коренным образом изменили отношение к Советской России со стороны международного капитала. Если в самом начале Октябрьской революции капиталисты рассматривали Советскую власть как курьез («мало ли какие на окраинах бывают чудачества»), то с ее укреплением произошло объединение усилий русских капиталистов и капиталистов других стран на почве борьбы против Советской России. Другими словами, образовался единый блок внешней и внутренней контрреволюции.

В. И. Ленин подчеркивал, что вооруженная интервенция в России со стороны США, Англии, Франции, Германии, Японии и других стран явилась актом величайшего насилия над революционными трудящимися России, что именно «всемирный империализм… вызвал у нас, в сущности говоря, гражданскую войну и виновен в ее затягивании» 274. При этом В. И. Ленин отмечал, что империалистические державы, победившие в Первой мировой войне и целиком пошедшие на то, чтобы «помочь в этой гражданской войне русским капиталистам и помещикам», 275 напали на Советскую Россию без всякого повода и без объявления войны. «Именно те страны, — говорил он на VIII Всероссийской конференции РКП (б) в декабре 1919 г., — которые больше всего считались и считаются демократическими, цивилизованными и культурными, именно они вели войну против России самыми зверскими средствами, без малейшей тени законности. Большевиков обвиняют в нарушении демократизма, — это ходячий довод против нас у меньшевиков и эсеров и у всей европейской буржуазной печати. Но ни одно из этих демократических государств не решилось и не посмеет по законам своей собственной страны объявить войну Советской России» 276.

Период гражданской войны и иностранной интервенции в СССР обычно подразделяется на четыре этапа. Каждый из них имел свои особенности. Каждый требовал внесения определенных изменений в стратегию и тактику большевиков, как с учетом внутреннего положения страны и, прежде всего, обстановки, складывавшейся на фронтах борьбы против сил контрреволюции и иностранной интервенции, так и внешних факторов, в том числе развития революционной обстановки в Европе, состояния отношений между империалистическими державами, участвовавшими в интервенции против Советской России, возможностей продвижения политики мирного сосуществования, хотя бы с отдельными капиталистическими странами.

Первый этап (март—ноябрь 1918 г.), начавшийся с высадки интервенционистских войск на Севере, Дальнем Востоке, а затем в Туркестане и Закавказье и сопровождавшийся разгулом контрреволюции на Волге, Дону и Северном Кавказе, — это период организации защиты социалистического отечества. Большевики и лично В. И. Ленин уделяли на этом этапе первостепенное значение вопросам строительства вооруженных сил, созданию кадров командного состава из рядов рабочих и крестьян, обеспечению фронта снаряжением и продовольствием, политико-просветительской работе в Красной Армии, в строительстве которой совершался переход от добровольческого принципа к обязательной воинской повинности.

Внутреннее положение на этом этапе характеризовалось сплочением пролетариата и беднейшего крестьянства вокруг партии большевиков. Партия проводила политику нейтрализации середняка, который занимал колеблющуюся, выжидательную, а то и враждебную позицию в отношении Советской власти, поддавшись обману контрреволюции.

С точки зрения международной этот этап характеризовался продолжавшейся империалистической войной, что во многом облегчало положение Советского государства. Вместе с тем, при всех благоприятных откликах со стороны прогрессивных сил мира на Октябрьскую революцию, международный пролетариат пока что не проявлял решимости к конкретным выступлениям в поддержку Советской России.

В этой связи необходимо подчеркнуть, что постоянно возвращаясь в то время к теме о неизбежности революции на Западе и указывая на ее особое значение для русской революции, В. И. Ленин неизменно отмечал полнейшую абсурдность попыток предсказать точную дату революции в тех или иных странах и тем более строить на этом свои расчеты. В августе 1918 г. он снова заявляет, что «только глупец может спрашивать, когда наступит революция на Западе». И далее: «Революцию нельзя учесть, революцию нельзя предсказать, она является сама собой. И она нарастает и должна вспыхнуть. Разве за неделю до Февральской революции кто-либо знал, что она разразится? Разве в тот момент, когда сумасшедший поп (Г. А. Гапон — Авт.) вел народ ко дворцу, кто-либо думал, что разразится революция 1905 г.? Но революция нарастает и должна неминуемо произойти» 277.

Несмотря на крайне неблагоприятные для Советской России условия, в которых развивался первый этап гражданской войны и иностранной интервенции, Красная Армия уже тогда одерживает первые серьезные победы над силами внутренней и внешней контрреволюции. В Поволжье она освободила Симбирск, Казань и ряд других городов, оттеснила белочехов и белогвардейцев к Уралу. На севере Красная Армия сорвала попытки интервентов расширить захваченный ими плацдарм и продвинуться к Петрограду и Москве. На юге страны Красная Армия отразила наступление казачьей армии генерала П. Н. Краснова, который, опираясь на помощь Германии, ликвидировал в мае—июне 1918 г. Советскую власть на Дону, создал так называемый «Доно-Кавказский союз» и готовился к захвату Южного Поволжья.

В июле 1918 г. Донская армия Краснова начала первое наступление на Царицын. Отпором белоказакам руководил Военный совет Северо-кавказского военного округа (председатель — И. В. Сталин, члены — А. Н. Ковалевский до 4 августа, С. К. Минин, К. Е. Ворошилов — с 4 августа). Командующим войсками был К. Е. Ворошилов.

В начале августа 1918 г. белоказаки прорвали фронт севернее Царицына и вышли к Волге, нарушив связь города с Москвой. Однако, 7 сентября Красная Армия отбросила белоказаков за Дон. В сентябре — октябре 1918 г. были осуществлены меры по укреплению обороны, 11 сентября создан Южный фронт (командующий — П. П. Сытин, члены Революционного Военного Совета (РВС) фронта — И. В. Сталин по 19 октября, Ворошилов по 3 октября, К. А. Мехоношин с 3 октября, А. И. Окулов с 14 октября). Начатое Красновым 22 сентября 1918 г. второе наступление на Царицын было успешно отражено и к 25 октября белоказаки были вновь отброшены за Дон. Провалом окончилось и третье наступление Краснова, предпринятое в начале января 1919 г., и в середине февраля 1919 г. белоказаки были вынуждены отойти от Царицына. Героическая оборона Царицына не позволила войскам Краснова овладеть городом и сорвала его план соединения с войсками Комуча, уральскими и оренбургскими белоказаками.

Второй этап гражданской войны и иностранной интервенции (декабрь 1918 г. — февраль 1919 г.) начался, как уже отмечалось, резким усилением иностранной военной интервенции стран Антанты и США, у которых «освободились руки» для удушения Советской власти в результате поражения Германии и союзных с ней государств. Главная ставка была сделана на использование в борьбе против Советской России собственных войск стран Антанты и США. Наряду с этим Антанта и США усилили поствки вооружения и боеприпасов крупным белогвардейским армиям, которые спешно формировались в различных частях России, в первую очередь — армии под командованием адмирала А. В. Колчака, которая к весне 1919 г. насчитывала 400 тыс. человек, включая 30 тыс. офицеров 278.

В выступлении на VI Всероссийском Чрезвычайном съезде Советов рабочих, крестьянских, казачьих и красноармейских депутатов 8 ноября 1918 г. В. И. Ленин отметил, что «никогда наше положение не было так опасно, как теперь». Если раньше, пояснял В. И. Ленин, «империалисты были заняты друг другом», то теперь «одна из группировок сметена группой англо-франко-американцев», которые «главной задачей считают душить мировой большевизм, душить его главную ячейку, Российскую Советскую Республику» 279.

Известно, что в середине ноября 1918 г. на совещании представителей Антанты и русских контрреволюционных организаций последние обратились к Антанте с просьбой о вооруженном вмешательстве в России. План интервенции нацеливал на решение главной политической задачи — уничтожение большевизма. План предусматривал нанесение одновременных ударов по Советской России с Севера, Востока и Юга, причем главный удар намечался на Украине силами 12–15 дивизий, переброшенных с Балкан.

В середине ноября 1918 г. английские, французские, итальянские и греческие военные корабли (так называемый «союзный флот») с войсками на бортах вошли в Черное море. В течение ноября — декабря 1918 г. интервенты захватили Новороссийск (23 ноября), Севастополь (24 ноября), Одессу (26—28 ноября), Николаев (9 декабря), Феодосию (14 декабря). В середине февраля 1919 г. на территориях Крыма, Южной Украины и Бессарабии находилось до 60 тыс. оккупационных войск интервентов. В этих районах под руководством большевиков развертывалось партизанское движение против оккупантов.

26 ноября 1918 г. Пленум ЦК РКП (б) признал Южный фронт главным фронтом республики. 15 декабря в телеграмме заместителю наркома по военным делам, заместителю председателя Революционного Военного Совета Республики (РВСР) Э. М. Склянскому В. И. Ленин дал указание о распределении пополнений и резервов между фронтами: «…ничего на запад, немного на восток, все (почти) на юг» 280. 4января 1919 г. войска Южного фронта начали наступление и к середине февраля нанесли тяжелое положение белоказакам генерала Краснова, заставив их отойти от Царицына. Образованный 4 января 1919 г. Украинский фронт приступил к освобождению Левобережной Украины.

Созданная в декабре 1918 г. по указанию ЦК РКП (б) при Одесском комитете РКП (б) подпольная группа («Иностранная коллегия», в президиум которой входили С. И. Соколовская, француженка Жанна Мари Лябурб, румын А. Залик) развернула революционную работу в войсках англо-французских интервентов. Под влиянием революционной пропаганды солдаты оккупантов отказывались воевать против Советской России, в их частях и на кораблях вспыхивали восстания, крупнейшим из которых было Черноморское восстание во французском флоте в апреле 1919 г. В начале мая 1919 г. все суда французской эскадры покинули воды Советской России. 1 марта 1919 г. была арестована французской контрразведкой и после жестоких пыток расстреляна Жанна Лябурб. Такая же участь постигла и ряд других членов «Иностранной коллегии». Имя Лябурб, отмечал В. И. Ленин, стало «… лозунгом борьбы против французского империализма, за невмешательство в дела России» 281. Высоко оценивая значение восстаний французских моряков В. И. Ленин говорил, что они не желали быть «палачами русских рабочих и крестьян» 282.

Вслед за аннулированием Советским правительством грабительского Брестского договора (13 ноября 1918 г.) оно отдало приказ о выдвижении войск Красной Армии на территории Украины, Белоруссии и Прибалтики с целью их освобождения от отступавших германских войск и помощи народам этих областей в борьбе за восстановление Советской власти. 12 февраля 1919 г. был создан Западный фронт. В результате боевых действий Красная Армия освободила почти всю территорию Белоруссии и значительную часть Прибалтики. Там была восстановлена Советская власть и созданы Латвийская, Литовская, Белорусская советские республики и Эстляндская трудовая коммуна.

В ходе наступления Украинского фронта в 1919 г. Красная Армия разбила войска буржуазно-националистической Украинской директории, сменившей гетмана Скоропадского, и освободила Чернигов (январь 1919 г.), Киев (5 февраля 1919 г.), Николаев и Херсон (середина марта 1919 г.), Одессу (6 апреля 1919 г.), Симферополь и Евпаторию (11 апреля 1919 г.), Бахчисарай и Ялту (13 апреля). В итоге Красная Армия освободила к июню 1919 г. большую часть Украины и Крым.

Внутри страны второй этап гражданской войны и иностранной интервенции был знаменателен прежде всего переходом на сторону Советской власти среднего крестьянства. В Советской власти крестьяне — середняки, кустари, ремесленники и другие элементы мелкой буржуазии, увидели надежную защиту от бесчинств и грабительской политики интервентов и от меньшевистско-эсеровской «демократии», которая выродилась в прямое сотрудничество с интервентами и белогвардейцами. Середняки на опыте убедились, что только Советская власть спасет и от притеснений со стороны их главного врага — кулачества. Исходя из этого, В. И. Ленин определял задачу большевиков следующим образом: «В деревне наша задача — уничтожить помещика, сломить сопротивление эксплуататора и спекулянта-кулака; опереться для этого мы можем прочно только на полупролетариев, на „бедноту“. Но средний крестьянин нам не враг. Он колебался, колеблется и будет колебаться: задача воздействия на колеблющихся не одинакова с задачей низвержения эксплуататора и победы над активным врагом. Уметь достигать соглашения с средним крестьянином — ни на минуту не отказываясь от борьбы с кулаком и прочно опираясь только на бедноту — это задача момента, ибо именно теперь поворот в среднем крестьянстве в нашу сторону неизбежен…»283.

Эта позиция большевиков в отношении среднего крестьянства, изложенная В. И. Лениным в статье «Ценные признания Питирима Сорокина» (ноябрь 1918 г.), была впоследствии подтверждена VIII съездом РКП (б) в марте 1919 г. Съезд высказался за проведение политики прочного союза с середняком, при сохранении в этом союзе руководящей роли пролетариата. Была подчеркнута необходимость учитывать интересы середняков, идти им на определенные уступки при проведении социалистических мероприятий в деревне (создание коммун, сельскохозяйственных артелей). Съезд перешел, таким образом, от политики нейтрализации середняка к прочному союзу с ним для борьбы с белогвардейской и иностранной интервенцией, а также для успешного социалистического строительства.

Начиная с лета 1918 г. и до весны 1919 г., партия большевиков осуществляет политику «военного коммунизма» — системы чрезвычайных мер, направленных на мобилизацию сил и средств страны в интересах обороны и превращения Советской России в единый боевой лагерь. Наиболее важным звеном этой политики явилась введенная в январе 1919 г. продовольственная разверстка — обязательная сдача крестьянами всех излишков сельскохозяйственных продуктов государству.

В. И. Ленин подчеркивал, что «военный коммунизм» был вынужденной мерой. «В условиях неслыханных экономических трудностей, — говорил он, — нам пришлось проделать войну с неприятелем, превышающим наши силы в сто раз; понятно, что пришлось при этом идти далеко в области экстренных коммунистических мер, дальше чем нужно, нас к этому заставляли» 284.

«Военный коммунизм» был лобовой атакой пролетарского государства, находившегося в состоянии «осажденной крепости», на все капиталистические элементы в городе и деревне. «Своеобразный „военный коммунизм“ состоял в том, — отмечал В. И. Ленин, — что мы фактически брали от крестьян все излишки и даже иногда не излишки, а часть необходимого для крестьянина продовольствия, брали для покрытия расходов на армию и на содержание рабочих. Брали большей частью в долг, за бумажные деньги. Иначе победить помещиков и капиталистов в разоренной мелко крестьянской стране мы не могли» 285.

В. И. Ленин указывал, что «военный коммунизм» надо поставить «в заслугу» большевикам, так как он помог сокрушить буржуазию и политически, и экономически, одержать победу над интервентами и белогвардейцами. Вместе с тем, «военный коммунизм» был «временной мерой» и «он не был и не мог быть отвечающей хозяйственным задачам пролетариата политикой 286.

Линия большевиков на союз с середняком при умелом ее сочетании с политикой «военного коммунизма», развернувшееся строительство массовой регулярной Красной Армии укрепили диктатуру пролетариата, расширили ее социальную базу, создали условия для новых побед на фронтах с белогвардейцами и интервентами. После происшедших в конце 1918 г. революций в Германии и Австро-Венгрии несколько упрочилось и международное положение Советской России, и она стала получать реальную поддержку пролетариев Западной Европы.

На этом, втором этапе гражданской войны и иностранной интервенции Красная Армия, как отмечалось выше, при поддержке развернувшегося освободительного движения трудящихся в тылу врага изгнала австро-германских оккупантов с территории Украины, Белоруссии и Прибалтики. Вслед за этим она нанесла ряд крупных поражений войскам Антанты и белогвардейцам на Дону и на Восточном фронте. Солдаты войск Антанты отказывались воевать против Советской России, требовали возвращения домой, поднимали восстания. В результате потерпели крах попытки империалистов стран Антанты и США сокрушить Советскую власть в России, полагаясь, главным образом, на собственные интервенционистские войска.


Warning: include() [function.include]: URL file-access is disabled in the server configuration in /www/barichev/www/htdocs/book/index.php on line 81

Warning: include(http://www.barichev.ru/photo/index.php?id=) [function.include]: failed to open stream: no suitable wrapper could be found in /www/barichev/www/htdocs/book/index.php on line 81

Warning: include() [function.include]: Failed opening 'http://www.barichev.ru/photo/index.php?id=' for inclusion (include_path='.:/usr/local/share/pear') in /www/barichev/www/htdocs/book/index.php on line 81

к оглавлению


При использовании материалов ссылка на сайт http://www.barichev.ru обязательна

 

Об авторе | О проекте | Документы ЦК | Публикации | Выступления | Книги | Письма | Ссылки| Архив